Зеркальная буря

Фургончик маленькой фирмы «Месяц и сыновья» снова тряхнуло на выбоине, и в кузове что-то с гулким грохотом подпрыгнуло и перекатилось. Треск стоял хуже, чем в бильярдной в разгар ожесточённого сражения всех офицеров полка. — А далеко нам ещё? Старый усмехнулся себе в бороду, уверенно выворачивая руль. Фургончик чудесным образом ковылял по просёлочной дороге, избегая кочек и глубокой колеи. — Нееет… Ты должен был ответить: как до луны… — Не дрейфь, Молодой. Путь на край света не близкий. Но ещё никогда наша фирма не обижала своих клиентов. Даже когда мой дед выкинул на небо по луне на всякий знак Зодиака… по крайней мере, никто не мог сказать, что светила нет на месте. — Старик правда сделал такое?! Во дела… Совсем из ума выжил, что ли? — Да что ты… Он тогда Молодой был, без отца рано остался, а его самого как раз в армию забирали. Вот он сдуру и решил так устроить, чтобы целый год луна без присмотра ходила. Молодой фыркнул в кулак, посматривая в сторону своего напарника. От его стеснения, кажется, не осталось и следа. — Давай-ка лучше, почитай мне, как нынче ночью идут дебаты в парламенте. Старый перебросил ему газету, и парень усердно зашуршал бумагой, принялся разворачивать высохшие листы, отвернувшись от дороги. Нужная статья обнаружилась на самом последнем развороте. — «Сводка Полуночной коллегии. Ковен просит больше времени на сбор Принцессы-Лилии…» — Опять старая песня. Карги сами же не обрадуются, когда им ни в одной лавке больше десяти за цветок не дадут. Хватит с них и одного новолуния в месяц… — «Братство ликанов переносит ближайшее полнолуние на неделю позже, чтобы подгадать к юбилею своего основания…» Старый промолчал, разглядывая что-то в боковом зеркале. При одном их упоминании ему повсюду стали мерещиться тени с горящими от восторга глазами, и он поневоле прибавил газу. — «Неожиданный поворот принёс конец заседания. Пожелавший остаться неизвестным благодетель пожертвовал коллегии крупную сумму, точное значение не разглашается…» — Ага. Прекрасно. Придётся к следующему месяцу где-то розовой краской разжиться… хорошо ещё, если прикажут не в крапинку… Молодой поднял голову, собираясь что-то с усмешкой спросить, но так и замер. За стеклом было темно, хоть глаз выколи. Дорога, если её можно так назвать, быстро забирала вверх, а где-то совсем рядом чудилось журчание воды. — Старый! Старый, куда мы заехали? Как ты вообще видишь хоть что-то в такой темноте? Мужчина остановил фургончик у кустика, одиноко вытянувшегося на вершине холма. Прислушавшись, он заглушил мотор, и гулкое эхо понемногу стало замолкать, уносимое прочь, будто они стояли в узком ущелье. — Куда надо. Отвечай-ка мне, далеко отсюда до обжитых земель? — Да они вообще чёрт знает где остались. Пешком — не один год добираться… — А слышал ты что-либо про те места, что лежат вон за той грядой? — Откуда! Люди здесь и не ходят никогда. Последнее кочевье мы ещё в долине проехали, да и там всего пара замшелых староверов обитает, которых повсюду со свету сжили. Они от любых людей бегут, вместо того чтобы разговоры разговаривать. Старый развёл в стороны руки, оглядываясь на него. — Край света. Давай, выгружай ценный груз, а я займусь лестницей. Приставив высокую лесенку к небосводу, косо уходящему в землю где-то вдали, Старый залез повыше и пощупал рукой небо, проверяя, какая нынче влажность. Сырая небесная твердь легко поддавалась, расползалась под кривыми старыми пальцами, как кисель. «Хорошо пойдёт. Как посадим, дальше поплывёт сразу, сама, как барыня по пуховой перине». Обернувшись на звуки бьющихся друг о друга шаров, он скривился, выглядывая среди рассыпанных лучистых лун своего растерявшегося напарника. — Тьфу ты, бестолочь! Ни на секунду оставить нельзя… — Да они сами высыпались! Такой дороги никакие крепления не выдержат. А тут они ещё и ослепили меня внезапно, я даже среагировать не успел, — Молодой, впрочем, совсем не выглядел расстроенным. — Слушай, Старый, раз уж всё равно они все в траве — может, повесим хоть какую покрасивше? В честь моего вступления в должность… — Ишь, чего удумал! Ты так со мной не шути, и слова такие лучше забудь, если хочешь ещё сюда вернуться… — Да я ж всего один раз! Мне самому ничего не надо, я только обещал Ксанке, что к её дню рождения луна на небе будет необычайная, какой она никогда не видала… — Ну, знаешь ли! Нашёлся тут герой-романтик на мою голову! Старый проворно сполз с лесенки и вырвал из рук парня светящийся молочным серебром шар. — Наслушался, значит, моих баек и решил к ним свои собственные добавить? Так вот что я тебе скажу. Ты эти мысли брось! Мы — люди маленькие, делаем то, что прикажут. Скажут — голубую луну повесим, скажут — повесим и одноглазый месяц с кривым оскалом! А будешь рыпаться, так тебе мигом замену найдут! Скажи спасибо, что наше семейное дело на таком хорошем счету, чай, не первый век нам одним такая привилегия позволена — а то бы за нами уже до горизонта очередь выстроилась. Заметив, как вдруг посветлело над ними небо, Старый со всех ног бросился к лестнице, причитая про себя: — Ах ты!.. Из-за тебя чуть вчерашнюю не упустил! Ну, наградил Бог помощничком. Попробовал бы ты с такими замыслами солнце вешать сунуться — из тебя разом бы эту дурь вышибли… Закончив менять луну на новую, положенную нынче ночью по циркуляру парламента, Старый от досады сопроводил её в дорогу увесистой затрещиной, так что шарик закрутился вокруг своей оси, отправляясь в плавание по небосводу. — Пошла, родимая! Хоть порадуешь сегодня звездочётов новой стороной, — крикнул он ей вдогонку, спускаясь с лесенки. У фургончика он застал Молодого, от скуки, видимо, решившего попробовать луны на вкус. — Окстись! Что с тобой?! Али белены объелся? — Да они же все глиняные! Ненастоящие! Игрушки просто какие-то! Старый насилу оттащил его за воротник, прежде чем крепко встал, положив руки на пояс. — А ты думал. Настоящая-то, поди, давным-давно уже заложена и перезаложена, а то и на куски распилена. Почитай, с тех самых пор, как наша профессия на свет появилась.