Я нужен тебе.

Губы Камило дрогнули в едва заметной улыбке. Он почти любовно наблюдал, как алые капли стекают по загорелой коже, скатываюсь на пол и пропитывая русые волосы. Грудь под парнем медленно вздымалась вверх-вниз. Мирея глубоко дышала, стараясь осознать происходящее. Щеку жгло, но не более. Лицо напротив, освещенное тусклым светом масляной лампы, казалось таким спокойным и таким…скорбящим. Взгляд девушки скользнул ниже, к красному следу на шее противника который она сама же и оставила. Теперь, кусок ткани которым она собиралась задушить его валялся где-то далеко в темном углу. А стоило ли ей вообще это делать? «Я пыталась спастись, хоть как-то!» — прозвучал голос далеко в подсознании, но услышала ли Мирея его? Мысли продолжали плыть медленно перетекая одна в другую, так же как девушка осматривала последствие своих действий. Мягкую покрасневшую кожу, выпирающий кадык, линию подбородка, родинку на острой челюсти, изгиб губ, аккуратный нос с едва заметными веснушками… Мирея затаила дыхание. Их глаза встретились. Его взгляд, такой обычно холодный, жестокий, пробирающий до костей теперь был… Опустошенным. В нем читалось так много: усталость, сожаление, грусть, отчаянье, и одновременно ничего. Сама того не осознавая, девушка протянула руку к шее Камило. Аккуратно надавив, она притянула парня к себе в объятия. Аромат мускуса и мёда окутал Мире. Тусклые огоньки плясали на стенах, ткань пончо под ладонями ощущалась неимоверно мягко. Человек на её груди не издавал ни звука. Он был абсолютно расслабленный и такой теплый. Прозябшее, ослабленное тело тянулось к нему, хотело погреться хотя бы ещё немного. Зеленые глаза закрылись, контролировать мысли уже не имело смысла. Камило молча наблюдал за действиями девушки. Он сделал то что, сделал, то что было нужным. И сейчас сопротивляться просто не хотелось. Не хотелось вообще ничего. Он был где-то далеко, и кровь на щеке Миреи уже начала запекаться. Удивительно как много в этой жизни проходит мимо тебя, теряется в потоке ежедневных забот и переживаний. Например, то как человеческое тело меняется если избавить его от постоянного питания, взамен наградив регулярным приемом психотропных препаратов. Или то, как разум заставляет людей действовать в тех или иных ситуациях. То как течение мыслей меняется от осознания. То как иногда просто нужно почувпочувствовать кого-то рядом… — Как ты? Что? Камило не был уверен в том, что он только что услышал. Он слегка приподнял голову и повернулся к лицу девушки. Она лежала с закрытыми глазами, её руки все так же поглаживали его спину. Их взгляды встретились. Камило вздрогнул. — Я… Его голова опустилась рядом с лицом напротив, оставляя всего несколько сантиметров расстояния. Он мог ощутить слабое дыхание на своей коже, запах метала, но это не имело значение. Он не видел Мирею такой спокойной с тех пор как она попала сюда, в это холодное и одинокое место. Он никогда не ощущал такое бережное касание её рук, и никогда не нуждался в тепле её тела. И возможно это было враньем, самому себе. — Я…в порядке. Парень попытался улыбнуться, но подбородок предательски задрожал. Имело ли смысл делать вид, что всё хорошо? Да, нужно быть сильным и непоколебимым в глазах горожан. Имело ли смысл делать вид, что все хорошо здесь? В нескольких километрах от границы деревни, в окружении холодных, сырых стен, рядом с ней. Мозг не успел придумать ответ, как наружу выпустились слезы. Выражение лица Камило не изменилось, только влажные струйки хлынули вниз. Мирея же только тихо вздохнула, наблюдая как человек, который заточил её здесь тихо плакал зарываясь ей в волосы. Удивительно, но только сейчас она заметила насколько Камило Мадригаль… Живой. Рядом с другими, всегда жизнерадостный парнишка никогда не смел показать что-то такое. — Прости меня… Мирея кажется ослышалась. — Прости, что так жалок сейчас. Теперь, изувеченное шрамами лицо напротив, казалось, придвинулось ещё ближе. Нос девушки ткнулся в ещё влажную щеку. Их глаза были как нельзя ближе, зрачки, казалось, полностью закрывали радужку и девушка полностью окунулась в их черноту. — Я старался спасти тебя с минимальными потерями. Мужской голос ставал все холоднее. Большая ладонь вцепилась в затылок, не давая девушке отвернуться. — Но мой глаз, мое лицо… Это слишком большая цена. Антонио сидел в своей комнате с тех пор как Парс отправился в лес. Прошло четыре дня, но его так и не выпускали дальше второго этажа, а комната старшего брата и вовсе была под запретом. Он видел как туда заходят взрослые, особенно часто тетушка Джульетта, но самостоятельно мальчишка дверь открыть не мог. Кажется, сама Каситта ему не разрешала. На стук в дверь Камило не отвечал, как и родители на вопрос где его пушистый друг. Все ходили угрюмые и встревоженные. Животные так же были в заточении вместе с младшим. — Мальчик мой, спустись, пожалуйста. Абуелла? Антонио вскочил со своего гамака. Она не наведывался к нему просто так. Теперь, без Парса, спуск с дерева занимал гораздо больше времени, но бабушка, кажется, была готова подождать. Как только парнишка приблизился, женщина улыбнулась, и жестом попросила его выйти за ней. За дверью стояло несколько крепких мужчин, а также Пеппа с Феликсом. — Как ти, малыш? Робко спросил отец вглядываясь в растерянное лицо сына. Абуелла подтолкнула мальчика к матери и та сразу же обняла его. Обстановка была явно напряженной. — Антонио, милый, не мог бы ты созвать всех своих зверей сюда, в свою комнату. Мы бы хотели их расспросить. Лицо главы семейства выглядело натянуто дружелюбным, а тон голоса фальшиво мягким. Но внук не смел перечить ей, и только покорно кивнул, прежде чем шепнуть нескольким птицам что-то. Как только он закончил, пернатые вылетели в город, а спустя около получаса десятки животных направлялись в Касситу. Дом заботливо раскрыл перед ними двери и преобразил лестницы, помогая пройти в комнату мальчика. Антонио старанно выискивал в этой толпе Парса, но его нигде не было видно. Сердце сжималось в предчувствии чего-то плохого. — Это все? Мальчишка вздрогнул услышав голос старшего брата. Как давно он стоит рядом? Обернувшись, младший побледнел. На лице Камило красовалась повязка закрывая один глаз. На лбу и переносице виднелись шрамы. В юноше больше не ощущалось прежней искры, хоть он и тепло улыбался. Не сумев побороть подступивший к горлу ком Антонио только кивнул. — Отлично. Заколачивайте. В этот же момент мужчины которые всё это время молча стояли, подбежали к двери, и захлопнув её начали забивать досками дверь. Запертые внутри животные не сразу поняли что происходит, а потом было слишком поздно. Когда начались раздаваться первые удары, Камило подошел и достал ручку из дверной скважины. Проход в комнату исчез. Антонио, который всё это время пытался вырваться из рук плачущих матери и отца, упал на колени и, захлебываясь, слезами смотрел на стену за которой пропали его друзья. Камило безмолвно наблюдал за терзаниями младшего пока тот не обернулся к нему. — За что?! Они же теперь не вернутся! За что вы так жестоко поступили с ними? Лицо юноши помрачнело. — Жестоко? У них там целый оазис, они выживут. — А как же Парс?! Где он?! Абуелла отвела взгляд. Пеппа охнула и тучи над её головой и так тёмные кажется и вовсе почернели. — Антонио, детка, послушай… Феликс наклонился к сыну, но Камило перебил отца. — Его больше нет.