Ты,я. Наши жизни...

***

Джеймс пробыл в больнице около трех дней. В голове царил туман. Ему жутко не хотелось идти к психотерапевту. Джейн давно рекомендовала ему разобрать периодически возникающие воспоминания. Барнс тоже задумывался об этом, однако теперь ему вдруг стало страшно, бывший «Зимний Солдат» прекрасно понимал, что некоторые двери лучше не открывать. Мысли кружили в голове в постоянном хаосе, из которого будто бы не было выхода. Идея была идиотской, но ему отчаянно захотелось вдруг найти фотографии Нат. Сделать это было несложно, больше половины хранилось в вещах Стива, которые просто лежали в коробке под кроватью. В голове вновь всплыло воспоминание, связанное с цепочкой. Он точно знал, что уже видел ее и не только видел, он был тем, кто подарил ее Нат, однако причину этого странного поступка Барнс не знал, а точнее не помнил. В странном порыве Джеймс сел на мотоцикл и поехал на кладбище. Он знал приблизительное направление к дорожке, ведущей к надгробию русской. На удивление Барнс довольно быстро отыскал его. Белый памятник, украшенный кустом роз, был усыпан букетами, открытками, плюшевыми мишками и прочими банальными вещами, выражающими признательность к одной из главных защитниц Земли. Баки дотронулся до камня и внезапно его поразила судорога. В голове раздался смех Романофф, он никогда не слышал его, однако истерзанное сознание говорило об обратном. Из размышлений и шокового оцепенения Барнса вывел тихий женский голос. — Неужели вспомнил? Перед ним была миниатюрная девушка с длинными светлыми волосами. Ее зеленые глаза пронзительного смотрели на Джеймса. В ее руках был красный поводок. Издалека к ним бежал большой белый лабрадор. Барнс попытался вспомнить виделись ли они когда-нибудь, однако в голове ничего не было… — Простите, мы знакомы? Неловко приподнимая брови, спросил он самый очевидный вопрос. Девушка улыбнулась и покачала головой. — Джеймс, ты не говорил со мной на «вы» даже в нашу первую встречу. Сглотнув, он пригляделся к ней, однако по-прежнему не обнаружил в ее чертах ничего знакомого. Блондинка перестала улыбаться и, стукнув себя по лбу, стала рыться в своей большой красной сумке, которую Джеймс сначала даже не заметил. Через пару секунд она вдруг вытащила огромную охапку писем. — Прочти их, уверена, ты вспомнишь. Просто сказала она и, оставив маленький букет цветов и перекрестив могилку, ушла со своей собакой прочь. Баки долго смотрел им в след, теребя в руках связку. Домой он пришел поздно, хотя и абсолютно трезвый. Алкоголь лишь создавал шум, не давая расслабиться и впасть в сладостное небытие, как это было ранее. Барнс плюхнулся на кровать прямо в одежде и открыл первое письмо, даже не удосужившись прочесть имена адресата и получателя. Желтый лист выпал из конверта, от него слегка пахло сыростью. Знакомым убористым почерком было написано следующее: Моя дорогая Веснушка, я иду на довольно тяжелое дело. Не знаю, вернусь ли я когда-нибудь обратно. В душе теплится надежда, но ты не хуже меня знаешь, что все в этой жизни может поменяться по щелчку. Обещаю, что найду тебя, если эта чертова жизнь, так сильно несправедливая к нам, попытается меня у тебя отобрать. С любовью, твой Джеймс P.s. Обнимай Снежинку) К горлу Джеймса подступил комок, а по щекам побежали слезы. Он вдруг узнал в чертах сегодняшней незнакомки черты маленькую кудрявую девочку, ходившую когда-то давно, в другой жизни, за ним хвостиком. Сердце больно кольнуло и он вновь пропал в своем беспокойном сне.