Рулетик

Я сидела на уютном и тёплом диванчике, смотрела сериал и уплетала булочки. Хорошо тут, под пледиком, и никуда не надо идти. Вдруг я услышала, как открывается дверь квартиры. Пискнув, я рванула встречать своего самого любимого человечка по имени Джеймс. Божечки, он такой шикарный! Высокий мускулистый, красивый, добрый, весёлый. Казалось бы, уже полгода вместе, но я всё ещё фанатею с него. Особенно, когда он улыбается. Несмотря на то, что я демон, а он человек, я каждый раз прусь со всех его шуток и телодвижений. Он вешал пальто на плечики, когда я подошла и с довольной улыбкой обняла его. — Я соскучилась, дорогой, — сказала я, чмокнув его щёку. — Я тож… — он осёкся и принюхался. Затем как-то странно на меня посмотрел. — Ты выпечкой пахнешь. — Спасибо, — умилилась я. Джеймс вытер мою щёку. Вздохнул. Затем он направился в нашу спальню, где обнаружил моё гнёздышко. Посмотрел на меня. — Булочки? — Ага, — кивнула я. — Ещё тёплые, я недавно из пекарни пришла. — Соф, — снова вздохнул парень, взяв меня за плечи. — Ты и так у меня булочка. Может хватит их уже есть? — В смысле? — напряглась я. — Ладно, скажу прямо: ты довольно потолстела. Я в этот момент не очень контролировала своё лицо, но судя по взгляду Джеймса, оно было, мягко говоря, приунывшим. — Я просто сказал правду, не надо на меня за это обижаться. Ты действительно многовато кушаешь, дорогая. Тебе не кажется, что стоит остановиться? Мне стало мерзко на душе. Мерзко, стыдно, грустно, и как ни печально, мне сильнее захотелось есть. Он поднял моё лицо, заглядывая в глаза. — Софа, извини, но… не очень приятно находиться рядом с пухлой девушкой. — Ты меня бросишь? — спросила я, едва не плача. — Если ты не остановишься, то да. — Не уходи… — я стыдливо опустила взгляд. — Я похудею, честно. — Хорошо, — он обнял меня. И в этих касаниях чувствовалась брезгливость, неприязнь. — Нам скоро выходить, успеешь одеться? Я кивнула, освобождаясь от его «объятий», и ушла в ванную. Там я глянула на себя в зеркало и принялась рассматривать своё лицо. Румяные пухлые щёки, мягкий подбородок, тонкие бледные губы, среднего размера зелёные глаза, рыжие волосы, собранные в пучок. Я ужасна. Я в самом деле такая толстая, раз ему со мной противно? Ну не может же такого быть! Сейчас я шустро помоюсь, накрашусь, приведу себя в чувство, и окажется, что я совсем не толстая. Я так… слегка. Наведя марафет, я вышла из ванной и оказалась поймана за плечи Джеймсом. Он повернул меня лицом к себе и погладил по щеке. — Я немного перегнул, — сказал он мягко. — Худеть начнём завтра, сегодня кушай что хочешь. — Да? — переспросила я слегка изумлённо. — Да. — Спасибо, — слабо улыбнулась я. — Тебе помочь одеться? — Нет… нет, я сама. Я закрылась в спальне. Там я стала копаться в своих шмотках, выбирая, что не будет сильно обтягивать жирок. Желательно мешок из-под картошки и лапти. В итоге я надела синие джинсы, белую маечку и красную клетчатую рубашку. Сойду. Сегодня день рождения нашей подруги, она не особо докопается до моей одежды. Пока мы ехали, я молча смотрела в окно, кивая на все высказывания Джеймса. Мне было обидно слышать от него, что мне нужно худеть, что я толстая, но и взять и отпустить его я не могла. Мне тогда казалось, что я любила его. Он ведь заботится обо мне, да? Для него ведь важна не только внешность? От переживаний голод стал сильнее, в животе сильно урчало. — Сейчас приедем, и поешь, — сказал он, сворачивая по дороге и поглаживая мою руку. Мне теперь в каждом его жесте и прикосновении мерещилась брезгливость. Конечно, зачем меня трогать, ещё в жире утонешь. — Мгм, — сказала я, давя себе рукой на живот, чтобы он не урчал. Вскоре мы приехали к кафе, в котором и праздновался день рождения. Выходя из машины, я заставила себя улыбаться и не подавать виду, что мне стыдно и мерзко от себя. Нас встретила подруга, Марго. Она была высокой стройной длинноволосой блондинкой. Она прекрасная. И на её фоне я лишь сильнее втаптывала свою самооценку в кафель. — Софочка, Джеймс! — улыбалась она. — Ребята, как я рада вас видеть! — Взаимно, — улыбнулся шатен, приобняв подругу. Он протянул ей небольшой красный праздничный пакетик. — Это от нас, с днём рождения. — Спасибо, — улыбнулась блондина. Затем она глянула на меня. — Соф, ты чего? Бледненькая какая-то, хорошо себя чувствуешь? — Я? Я нормально, — слабо улыбнулась я. — Я это, поздравляю, не обращай на меня внимания, всё хорошо. — Укачало немножко, — соврал Джеймс, взяв меня за плечи. — Сейчас полегче станет, не волнуйся. — Ну ладно, — подруга приобняла меня, и отпустив, улыбнулась, глядя мне в глаза. — Там есть твои любимые пирожные с шоколадным кремом. — Ура, — пискнула я. — Какие люди! — воскликнула Марго, глядя нам за спины. Я обернулась. В кафе вошёл высокий светловолосый полненький молодой человек. Он с доброй улыбкой шёл к нам. Это Рафи. Собственно, достаточно просто посмотреть на него, чтобы понять, что это просто средоточие доброты, заботы, и вообще это просто ангел. Буквально. Архангел, если быть точнее. — С днём рождения! — и он торжественно вручил блондинке коробку с подарком. А затем начал с нами здороваться. Ну и так как ангелы тонко всё чувствуют, его насторожило моё унылое лицо. — Что-то случилось? — Укачало, — промямлила я. Он рассматривал меня около пяти секунд, чтобы потом слегка улыбнуться и дать воды. Через некоторое время, когда Джеймса увлёк его школьный друг, когда гости уже разбивались на группки, обсуждающие какие-то темы, я подошла к столу, и нашла те самый пирожные, о которых говорила Марго. Сглотнула. Ладно, Джеймс говорил, что сегодня можно. Это последний раз. Я укусила одно пирожное. Второе. Пятое. Это происходило, пока я, Рафи, Марго и ещё несколько наших друзей вспоминали, как учились в колледже, и как там сбегали через чёрный ход, как однажды вломились ночью в кабинет через окно и напились, и как потом все дружно краснели перед директором. В эти моменты я забыла о том, что мне говорил любимый человек, о неприязни, обо всём. Я просто смеялась от воспоминаний, ела пирожные, и чувствовала себя уютно. — О, а помните, как Софа обругала матом одного учителя, а потом оказалось, что он всё слышал? — сказал смеясь муж Марго, Ричард. — Да мне до сих пор стыдно! — оправдывалась я. — И нефиг слушать меня, когда я злая! Сам виноват, лучше б делом занимался. Снова их смешок. Позже к нам пришёл и Джеймс. Я не обижалась. Не ненавидела себя. Я влюблено откидывала голову ему на грудь или плечи, вспоминая дела давно минувших дней, и уплетая сладенькое. И вот, я уже тянулась к новой тарелке булочек с корицей, и взяла одну в руку. Хорошо, эта будет последняя, и начну есть горячее. Поднесла ко рту, как эту булочку вытащили из моей ладони. Сделал это Джеймс. Я с непониманием повернула к нему голову. — Не увлекайся пожалуйста, — сказал он мягко, вернув булочку на родину. На нас уставилась вся наша компашка. — Ты чего? — всё, что я смогла сказать от нахлынувшей неловкости и стыда. По-моему, я даже люто покраснела. Он взглядом показал на опустевшие тарелки из-под кексиков, пирожных и тарталеток. Это он меня сейчас попрекает тем, сколько я съела? — Джеймс, ладно тебе, — сглаживая неловкость заговорила Марго. — Скоро ещё принесут, всем хватит. — Софа, ешь, не стесняйся, — сказал мне Ричард. — Они же в самом деле вкусные. — Аппетита нет, — сказала я, шагнув от них. — Ты куда? — с волнением сказал Рафи мне в спину. — Пить, — ответила я потише, ибо голос начинал дрожать от обиды и стыда, а глаза неприятно защипало. — София, вернись, — вздохнул Джеймс. Я молча ушла сначала подальше, к толпе, а потом выскочила на улицу и пошла домой. Зачем это было сделано? Ему так надо было меня перед друзьями загнобить? Из груди вырвался всхлип. Вот блин. Я запрыгнула в автобус, доехала на нём до дома, и в квартире рухнула на кровать, стягивая джинсы и пытаясь успокоиться. Зачем я столько съела? Почему нельзя было догадаться, что он мне это из жалости разрешил? Я не только толстая, но ещё и тупая. Я сползла с кровати (или даже перекатилась, я ж просто рулон жира) и поплелась к зеркалу. Из-за слёз макияж размазался, и я выглядела так, будто панда с бодуна решила накраситься. Я смотрела на себя. Затем скинула рубашку и майку, оставшись в трусах и лифчике. Господи, что это? Округлые покатые плечи, пышные бёдра и руки, пухлый живот, огромная грудь, попа, даже кисти рук, и те пухлые! Я же вся пухлая и жирная. Откуда это всё взялось? Я же не так много ем, ну правда. Те тарелки в кафе — это от стресса, к тому же, я даже не заметила. И там много людей, не может быть, чтобы кроме меня никто не ел. Бледная кожа, по-моему дохерища целлюлита, я вся покрыта жиром. Я глянула в сторону весов. Ладно, добьём себя. Взвесившись, я молча пошла к кровати, рухнула в неё, и стала уговаривать маму родить меня обратно. Я раньше шутила, что пока вешу меньше 100кг, то всё зашибись, но сейчас это так себе утешение. Я огромная. Я ужасная. Джеймс был прав, да со мной рядом даже дышать отвратно, от меня ж наверняка потом за километр несёт. Боже, он же со мной на одной кровати спит, как он это терпит? Эти складки, эта мерзкая мягкость, этот… этот… жир. Мне так стыдно. Я нашарила на полу огромную футболку, в которой сплю, и надела её, натянув не менее огромные штаны, дабы не видеть в зеркале своей жопы и всего остального. И себя желательно тоже.