Shine Me The Way Home

Розовая полоска рассвета вытягивалась и теряла свой цвет в вышине, голубея за тонкой паутинкой перистых облаков. Прилив кидался на камни, разбивался о берег и отползал назад только затем, чтобы попробовать снова. Магнус позавидовал бы такому упорству, но под тяжестью тёмных волн, всё ещё беспокойно мечущихся у него внутри, мог только смотреть в пустынную даль, слушать шум моря и крики чаек. Эти звуки теперь стали его извечными спутниками, как и мерзкий неутихающий треск в голове. Холодный солёный ветер трепал волосы и забирался под тонкий свитер Билла Уизли. Билл выпустился девять лет назад, но проще от этого не было. Магнус преподавал у него с четвёртого курса, и друг для друга они навсегда остались профессором и студентом. Магнус сомневался, что когда-нибудь сможет избавиться от этого. Для одной половины британского магического сообщества он был одетым с иголочки профессором Древних Рун, а для другой — сыном одного из самых жестоких преступников в Европе. Ни то ни другое больше не было правдой. Магнус был потерянным человеком, который в середине своей жизни остался в полном одиночестве, без дома, работы, волшебной палочки и хоть какой-то идеи, что ему делать дальше. Что же касается семьи, Асмодей был предельно доходчив, когда заявил, что такой как Магнус не может быть носителем его благородной крови. Эти слова обрекли его на два долгих месяца мучений, но Магнус даже не понимал, что чувствовал по этому поводу. Как и хотел когда-то Асмодей, его сердце обратилось в камень, и теперь он не мог чувствовать вообще ничего. Магнусу предложили комнату, хорошую еду и чистую одежду. Свою собственную, в пыли и пятнах крови, почти окончательно превратившуюся в лоскуты, Магнус сжёг тайком ото всех. Просить кого-то починить её с помощью магии казалось ему верхом унижения и бессилия. Без палочки Магнус чувствовал себя голым. Делать обычные вещи магловским способом было долго, сложно и непрактично. Если раньше его рутину составляли виртуозные взмахи кистью и подбор правильного заклинания, то теперь Магнус тратил большую часть утра на то, чтобы просто спуститься к завтраку в подобающем виде. Ещё одна причина, по которой Магнус терпеть не мог этот дом. Хотя, если бы не он, Магнус, наверное, растерял бы любой стимул приводить себя в порядок. Он чувствовал себя здесь лишним — вот в чём была главная причина. Насколько бы разношёрстная компания ни собралась в доме, Магнусу не было в ней места, даже если опустить тот факт, что он теперь в какой-то степени перестал быть волшебником. Билл с женой вели хозяйство, Поттер, Уизли-младший и Гермиона Грейнджер планировали какие-то дела с гоблином, а остальные бывшие пленники общались между собой. Дольше Магнуса в подвале Малфой-мэнора провёл только Олливандер, и он всё ещё был слаб, поэтому Магнус не решался к нему зайти. Всё, что ему оставалось, — бестолково слоняться по дому или окрестностям, скользить бледной тенью по комнатам, хранившим чужой уют, и тонуть в своих мыслях или в их отсутствии. Под ногами приглушённо гремели мелкие окатыши гальки, плоские и гладкие, как его истончившееся достоинство, но их ласковый шорох в уставшей голове превращался в резкий надрывный треск. Возвращаясь с каменистого пляжа, Магнус думал, что будет забавно, если он вдруг умрёт здесь и превратится в призрака «Ракушки». Учитывая его вид при теперешней жизни, обитатели дома не сразу заметят, если он зайдёт в комнату не через дверь, а появится из стены. На кухне вместо Флёр почему-то обнаружилась Грейнджер. На столе перед ней лежала раскрытая книга, — Мерлин, это что, учебник? — а справа на медленном огне грелся миниатюрный весело булькающий котелок. — Я могу помочь? — спросил Магнус быстрее, чем подумал. Сердце потянулось к знакомому занятию, единственному волшебству, которое осталось ему доступно, пусть и не в полной мере. Грейнджер посмотрела в ответ озадаченным взглядом, а потом пожала плечами. — Можете нарезать шкуру, если хотите. Магнус подвернул рукава свитера и присмотрелся к узкой полоске змеиной кожи. В россыпи черных пятен на ярко-зелёном он моментально узнал бумсланга, но велел себе не задавать вопросов. Нож, длинный и острый, удобно лежал в руке, а тонкая кожа брюха резалась ровно и плавно. Магнус почувствовал себя свободным впервые с тех пор, как трансгрессировал из подвала, держа за руку домовика. — Профессор, — окликнула его Грейнджер, и Магнус дёрнулся. — Не называй меня так, я не профессор. Больше нет, — попросил он, вонзая кончик ножа в шкуру. Гермиона нахмурилась. — Вы не вернётесь в Хогвартс? — Нет. Не думаю. — Чувство свободы бледнело и истончалось с каждым словом. В ушах снова трещало, и он с трудом сдерживался, чтобы не поморщиться. — Почему? Магнус вздохнул. — Ты знаешь, почему. После того случая школу завалили письмами. Родители, Министерство, Мракоборцы, — они враз забыли всё хорошее, что я когда-либо делал, зато откопали все мои скелеты в шкафу. Сколько лет я жил с отцом, какие интрижки у меня были до того, как я начал преподавать, какую неудачную шутку я отпустил на пятом курсе, какую книгу взял в библиотеке на шестом. Даже если война закончится, одни будут обходить меня стороной, а другие начнут изучать под увеличительным стеклом, чем я занимался два года вне школы в самый разгар войны. Ты знаешь, как это происходит. Министерство судит тебя по твоему статусу крови так же, как и меня по моей фамилии, и неважно, кто стоит у власти. Ты ещё хочешь бороться с этим, а я уже устал. Нож прочертил полосу, отрезая желтоватый кусок. Шкура постепенно грубела, хотя и не казалась очень толстой. Очевидно, змея не успела стать взрослой. На бумслангов удобнее охотиться, пока они не стали ядовитыми. — Но как тогда… — Просто Магнус. Всё в порядке, мне так удобнее, правда. — Хорошо. Но будет сложновато. Вы были моим учителем три года, — пояснила Гермиона в ответ на его вопросительный взгляд. — О. Как там Лоренцо, кстати, справляется? — Не так хорошо, как вы. Профессор Рей не очень любит руны. Магнус позволил себе удовлетворённую улыбку. — Полагаю, профессору Рею доставляет большее удовольствие занимать место, которое раньше было моим, чем занимать его в принципе. Магнус перехватил нож поудобнее и вогнал острый кончик в середину чёрного пятна. Чтобы окончательно отрезать кусок, понадобилось провести линию дважды, но полоска выглядела такой же ровной, как и остальные. — А вы профессионал не только в Рунах, — заметила Гермиона. Сама она трудилась над маленькой каменной ступкой, и Магнус уже догадывался, что за порошок хрустел на её дне, убегая от округлого кончика песта. — Я люблю готовить, — улыбнулся Магнус. — И варить зелья. На шестом курсе даже выиграл Феликс Фелицис на конкурсе Слизнорта. Он устраивал это соревнование каждый год. — На что вы его потратили? — Глотнул перед свиданием с девушкой, — Магнус дёрнул уголком губ. — Не осуждай меня, мне было шестнадцать. — Оно того стоило? — с улыбкой спросила Гермиона. — Нет. Камилла порвала с ним через два дня. Рагнор сказал, что лучшей удачи и желать было нельзя. — На что бы потратили сейчас? Рука с занесённым ножом замерла над доской. На противоположной стене, прямо на уровне глаз, расстилалось лавандовое поле, заключённое в багетную рамку. Где-то далеко на линии горизонта маленькие детские фигурки ловили бабочек. Мысли Магнуса тоже порхали яркими пятнами, кружили, отвлекали и никак не давались в сачок. Голова подсказывала с десяток шутливых и философских ответов, а сердце шептало правду, от которой по телу бежала дрожь, и в горле вставал комок. — На разговор с одним человеком, — выговорил Магнус, глядя сквозь розовато-сиреневое цветочное поле и почти чувствуя запах тёплого беззаботного лета, который отдавал горечью несбывшихся надежд и упущенных возможностей. — Мы повздорили год назад, и боюсь, теперь только вся удача в мире заставит его меня выслушать. — А вы уже пытались? — Нет. — Почему? — Как я уже сказал, — вздохнул Магнус, с первого раза пропарывая толстую шкуру насквозь. — Он не станет меня слушать. *** Ни одна палочка из тех, что Поттер и его друзья прихватили из поместья Малфоев, ему не подошла. Магнус со вздохом отложил последнюю и потёр виски. Он буквально наступил на горло собственной гордости, когда попросил себе палочку, и теперь, кажется, опустил себя ещё ниже, когда наглядно показал, что не в состоянии справиться ни с одной. Первая в ответ на простенькое заклинание издала тихий чих и опрокинула вазу с сухоцветами. Вторая недовольно фыркнула и выплюнула на пол жирного слизняка. И если это показалось Магнусу худшим, что может случиться, третья и вовсе проигнорировала его и никак не отозвалась даже на вербальное заклятие. Его нелепые взмахи принесли не больше успеха, чем если бы он махал прутом, поднятым с земли. Он скучал по своей старой палочке так же сильно, как скучал по Кэтсби. Она любила волшебство той же любовью, что и Магнус, вела его руку в самом сложном бою, направляла и выплёскивала его магию, которой, как ему всегда казалось, было в нём слишком много. Сейчас, когда обломки его палочки остались похоронены где-то на дне безымянного карьера в предгорьях Глидерай, Магнус чувствовал внутри только пустоту. Заставить себя спуститься к ужину оказалось проще, чем выносить то и дело мечущиеся в его сторону сочувственные взгляды. Поттер наверняка рассказал друзьям о том, что палочку Магнусу подобрать не удалось, и теперь все обитатели «Ракушки» осторожно замолчали в его присутствии, как будто он был тяжело болен. Магнус притворился, что не замечает их, и забился с тарелкой в дальний угол, чтобы не слушать разговоров, участником которых он никогда бы не стал. Громкий стук в парадную дверь заставил Магнуса вздрогнуть. За те пару недель, что он здесь провёл, в доме не было гостей, за исключением Люпина. Магнус беспомощно огляделся, не зная, чего ждать, и что он должен делать. Все схватились за волшебные палочки, и он до боли в побелевших пальцах сжал вилку. — Кто там? — крикнул Билл.       — Алек Лайтвуд! — донеслось из-за двери. В ушах у Магнуса болезненно затрещало. — Наши сёстры учатся на одном курсе в Хогвартсе, на свадьбу я подарил тебе домашний измеритель угроз. Сердце заколотилось, как бешеное. Сквозь неутихающий в голове шум Магнус слышал, как открылась и закрылась дверь, и как Алек обменивался приветствиями с Биллом и ребятами. В висках стучало, треск усиливался и переходил в гул, грудь сдавило. Охвативший его приступ паники пустил дрожь по всему телу, а разум, напротив, сковал страхом. Магнус не мог понять, чего именно так испугался. Где-то далеко вертелась размытая логичная мысль, которая могла ответить на этот вопрос, но сознание заволокло белым туманом. Магнус попытался сконцентрироваться, но стол поплыл перед глазами, и он зажмурился. Тяжёлые веки давили на глазные яблоки, а пульсация в висках только усилилась. Магнус открыл глаза и поморгал. Шум медленно утихал, оставляя за собой тонкую нить приглушённого звона, через который прорезался голос Алека. — Магнус? Можно с тобой поговорить? — Магнус почувствовал, как все взгляды разом обратились к нему. Повисла тишина, и его хватило только на дёрганый скованный кивок. Мышцы онемели и не слушались. — Мы можем выйти в сад, на улице тепло. Магнус с трудом выпустил вилку из ватных пальцев, выбрался из-за стола и вышел за Алеком в притихший, пахнущий засыпающими цветами и свежестью моря вечер. По бокам выложенной разнокалиберными плоскими камнями дорожки тянулись вверх длинные змейки вереска с вишнёвыми кисточками соцветий, а сверху, среди ниспадающих гроздьев молодой глицинии, кружились светлячки. Алек повернулся к нему, и здесь, под светом фонаря, Магнус наконец нашёл в себе силы посмотреть на него. Алек, казалось, вырос ещё на несколько дюймов с их последней встречи, — или это Магнус тлел как спичка, уменьшаясь в размерах. В Хогвартсе Магнус помнил его мальчишкой, который не очень-то изменился с третьего курса, когда впервые сел за парту в его классе. В то холодное Рождество он впервые увидел его юношей, пылким и темпераментным. Сейчас же перед Магнусом стоял молодой мужчина, статный, уверенный и повзрослевший. Его волосы стали короче, непослушная чёлка исчезла со лба совсем. Щёки и подбородок покрыла едва заметная щетина. Вместо мантии он носил джинсы, тёмную рубашку и магловскую кожаную куртку. На шее из-под грубого воротника выглядывал широкий тёмный росчерк, в котором Магнус с удивлением узнал перевёрнутую руну Эйхваз. — Я рад тебя видеть, — несмело начал Алек, и Магнус с болью в сердце узнал в нём того смущающегося мальчишку, что с улыбкой до ушей тряс перед ним табелем со своими СОВ и краснел, признаваясь, что отправил валентинку. — Я тебя тоже, — прошептал Магнус. Они оба понимали, что на самом деле значила эта фраза: «Я рад, что ты жив». — Правда? А мне показалось, не очень, — горько ответил Алек. — Как ты? — В порядке. — Магнус выдавил ободряющую улыбку, хотя вряд ли ему удалось бы обмануть Алека больше, чем себя. — Я слышал, что с тобой случилось, — закусил губу Алек. — И знаю, какие слухи о тебе ходят. Ты теперь в бегах? Тебе есть куда пойти? — Конечно, — кивнул Магнус. — Я справлюсь. — Правда? — снова переспросил Алек, теперь уже едва сдерживая упрёк. — Ты поэтому никому ни строчки не написал, что ты здесь? — У меня всё под контролем, — как можно твёрже сказал Магнус. Его руки неосознанно потянулись вверх, к собравшимся гармошкой на локтях рукавам свитера, и Магнус привычно обхватил себя за плечи, пропуская между пальцами мягкие складки ткани. — Ну да. — Алек поджал губы, но через секунду не выдержал. — Послушай, мы не можем и дальше продолжать игнорировать друг друга. Я знаю, ты обижен на меня за то, что я тебе наговорил. Я был дураком, я не слушал тебя, я сказал то, о чём никогда не думал, и о чём пожалел в следующую же секунду. Ты тоже был со мной не очень ласков, но ведь это были такие глупости, Магнус! Посмотри, что происходит, волшебники погибают каждый день, что если… Что если мы не смогли бы встретиться? Неужели наши обиды сейчас имеют какое-то значение? — Нет. — Магнус покачал головой. — Конечно нет. И я совсем на тебя не обижен, ты зря переживал. Я всё понимаю. — Если не обижен, почему не написал? Знаешь, как глупо я себя чувствую? Я дольше всех тебя искал, и узнал обо всём последним! — Ты искал меня? — растерянно переспросил Магнус. — И в каком смысле последним, кто ещё знает? — Да все. Римус обмолвился Люку, Люк поделился с Джослин, Джослин написала Клэри, Клэри рассказала Иззи, и они вместе написали Джейсу. Даже не мне, чтобы ты знал. И конечно я искал тебя. Но ты слишком хорошо скрывался, даже совы не могли тебя найти. А когда я наконец смог использовать ресурсы Министерства, было уже поздно. Я отследил твой путь до Уэльса, но к тому моменту ты исчез в Сноудонии. Я думал, ты трансгрессировал, но не знал, куда. Я пошёл с востока на запад, прочесал Карнед-Ллевелин и Карнедай, а потом… — голос Алека сорвался, но он договорил. — А потом я нашёл Кэтсби. Магнус закусил щёку. В глазах щипало, а в горле встал комок. Кэтсби был заперт в переноске и мог только громко мяукать, пока Магнус отбивался от шестерых Пожирателей разом. Когда заклинание попало в дверцу, и он освободился, он бросился на большого и страшного человека в маске, выпустив когти. Его маленький отважный защитник, они просто... — Они просто оставили его там, — прошептал Магнус, впиваясь ногтями в кожу предплечий сквозь ткань свитера. Перед глазами стояла зелёная вспышка и ярко-рыжая шерсть в пожухлой траве. — Я похоронил его, — тихо сказал Алек. — Я покажу, где, если захочешь. — Спасибо. Пока он смотрел на неподвижного Кэтсби, кто-то дёрнул палочку из его пальцев и сильным ударом опрокинул на землю. А после раздался треск, который сначала возвращался к нему во снах и будил в короткие часы передышки, а затем заполнил и его явь. Магнус даже не помнил, что именно это было. То ли хрустели его кости под тяжёлым сапогом, то ли так громко лопнул твёрдый бук его палочки, которую кто-то переломил пополам, то ли это разваливалась вся его жизнь, и без того испещрённая трещинами вдоль и поперёк. В тот момент он смотрел в сторону, где засыхающий куст мелких белых хризантем скрывал от глаз его последнего друга. Магнус разжал окостеневшие пальцы и стёр слезу со щеки. Алек тактично молчал, но Магнус чувствовал его обеспокоенный взгляд. Почему-то его сочувствие воспринималось иначе. Впервые за эти недели вместо желания уйти, спрятаться или вовсе исчезнуть, тянуло ближе к другому человеку, и сердце кололо от мысли, что скоро Алек уйдёт, и он снова останется один в доме, полном чужаков. — Если тебе некуда пойти, ты мог бы устроиться у нас на первое время, — осторожно сказал Алек. — У меня и Джейса. Мы снимаем квартиру в Лондоне. Джейс не против, я говорил с ним. Но ты, конечно, можешь отказаться, если не хочешь. — Я хотел бы, — прервал его Магнус, пока упрямый скептический мозг не опередил его рвущиеся вперёд слова. — Пойти с тобой, — уже менее смело добавил он, когда Алек не сразу нашёлся с ответом. — Это… хорошо. — Алек на секунду потерялся, и тут же закивал. — Хорошо. — Уверен, что это удачная идея? — выдохнул Магнус. — Ты ведь не это ожидал увидеть, когда собирался сюда. — Уверен, — твёрдо сказал Алек. — Я вижу тебя. Это самое главное. Ты не представляешь, как мне тебя не хватало. Магнус невесело усмехнулся. — Не думаю, что я тот, кого тебе не хватало. — Я знаю. Я вижу, что ты не в порядке. И я хочу помочь. — Всё не так просто, Алек. — Да, наверное. Но я готов. Ты семь лет был рядом, когда я нуждался в помощи, теперь моя очередь. Магнус не нашёлся с ответом. Он и не осознавал раньше, насколько сильно хотел это услышать, хоть от кого-то. Алек неловко переступил с ноги на ногу и вытащил руки из карманов. Правый рукав сильно засучился, и Магнусу показалось, что на предплечье виднелся хвостик ещё одной руны. — Можно я тебя обниму? — тихо спросил Алек. — Всё в порядке, если нет, — поспешил добавить он, чуть разводя в стороны руки с раскрытыми ладонями. Магнус молча кивнул, чувствуя, что голос непременно сорвётся, если он скажет ещё хоть слово. Осторожные шаги не долетели до его слуха, и Магнус не понял, в какой момент Алек оказался настолько близко, чтобы положить руки на его плечи. Алек пах забытым спокойствием и обещанием надёжности, и Магнус с облегчением зарылся носом между мягким и тёплым воротником рубашки и холодной кожаной куртки, обеими руками обхватывая его спину. Глупо было надеяться на флакончик Феликса. Чтобы поговорить с Алеком, удача была не нужна. Его удачей был Алек.