Shine Me The Way Home

Весенний Лондон вдохнул их полной грудью. После скачка трансгрессии немного подташнивало, но свежий вечерний воздух развеял головокружение, и Магнус осмотрелся. Серый квартал блестел в закатном солнце после недавнего дождя, и контуры непривычно высоких после многих месяцев вне города домов будто бы стали чётче. Вокруг них витали запахи закусочных: Магнус различал картошку, жареную рыбу и хлеб с румяной корочкой, которая в Лондоне всегда хрустела по-особенному. Алек смущённо разжал пальцы и расцепил их руки. Магнус запоздало подумал, что должен был сделать это раньше, но Алек уже тянулся во внутренний карман куртки за палочкой, и Магнус предпочёл вернуться к разглядыванию вывесок на противоположной стороне дороги. Впрочем, Алек тут же позвал его, и они поднялись на второй этаж небольшого викторианского домика, где Алек принялся колдовать над замком. — Это магловский район, не думаю, что нас здесь кто-то будет искать, но мы перестраховываемся, — пояснил он, пряча палочку и распахивая дверь. — Проходи. Узкий коридор убегал далеко вперёд, упираясь в неестественно короткий отрезок стены. Незамысловатый узор на обоях по каждой стороне грубо обрубили углы. По правую руку от Магнуса некое подобие гостиной безо всяких дверей переходило в кухню. После напичканного побрякушками, словно сошедшего с картинок, идеально уютного коттеджа Уизли, где Магнус неизменно чувствовал себя лишним и неподходящим, здесь он вздохнул с облегчением. По крайней мере он не будет бояться ходить по этим комнатам: тёмно-зелёные тона, лёгкий холостяцкий бардак и вынужденная аскетичность буквально отражали убранство его души. — Вот, здесь мы и живём, — вклинился в молчаливую паузу Алек. — Не дворец, но зарплаты Джейса хватает. Он работает в Отделе Магического Хозяйства, не самое денежное место, но какое было. Занял самую большую комнату, думаю, она должна была быть гостиной, поэтому диван пришлось переставить прямо сюда. — А ты чем занимаешься? — перебил его Магнус, проигнорировав извиняющийся тон. — Ничем. Я безработный. Магнус взволнованно свёл брови. — Ты же хотел в Аврорат. — Началась война, набор закрыли, — пожал плечами Алек. — Неужели у тебя не было запасных вариантов? — Нет. Я всем говорил, что был, но на самом деле не было. Остальные специальности требовали дополнительных предметов, а я отказался от Рун после того, как ты ушёл. Магнус почувствовал иррациональный укол вины. Когда-то он гордился тем, что зажёг искру в Алеке. Теперь он не мог не думать о том, что он же её и погасил. — Но подожди, я не понимаю. Ты говорил, что использовал ресурсы Министерства? — Ну-у, — протянул Алек с озорным выражением лица, — скажем так, Министерству об этом лучше не знать. Свободная комната в конце коридора, — махнул он рукой. — Вообще-то это не спальня, и она ужасно маленькая, поэтому можешь занять мою, а я переберусь туда. — Нет-нет-нет, давай оставим всё как есть, — поспешил успокоить его Магнус. — Мне хватит места, не беспокойся. — Ладно, — виновато выдавил Алек. — Извини, что не подготовился, я был не уверен, что ты согласишься. — Всё в порядке. Алек покачал головой. Стоило вычеркнуть эту фразу из своего лексикона, всё равно приём самоубеждения больше не работал. — Она немного забита разным хламом, — предупредил Алек, нажимая на дверную ручку. — Но я сейчас всё уберу, и ты сможешь тут спать. Магнус молча кивнул и отвернулся, пока Алек читал заклинание. Многочисленные коробки выстроились в стройный ряд у стены, оставляя совсем крошечный проход. Покосившийся кофейный столик, который, по всей видимости, не поместился в импровизированную гостиную в холле, сначала втрое вырос, а затем трансформировался в крепкую односпальную кровать. — Спасибо, — кивнул Магнус. Алек выдал ему целую стопку одежды и оставил обустраиваться. Поздний вечер тяжелил веки, и Магнус забрался в постель, послав всё к чёрту. Возможно, ему стоило проявить вежливость, дождаться Джейса и хотя бы поздороваться, но Магнус был не готов увидеть ещё одного своего студента, чьи мечты и таланты в ненасытном жерле войны превратились в горстку золы. *** Встретиться с Джейсом ему не удалось и утром. Зато пока он, нахохлившийся и взъерошенный, топтался на пороге ванной, с большим махровым полотенцем и сменной одеждой в руках, навстречу ему выплыл посвежевший Алек в одних хлопковых штанах. Сон как рукой сняло. Плечи, грудь и живот Алека покрывали чёрные рунические знаки, и Магнус нервно сглотнул. Он знал, что Алек любил руны, помнил, как они с Джейсом взахлёб читали те параграфы из истории, которые рассказывали о применении их в быту, но это… смахивало на одержимость. Магнус чистил зубы, а в голове у него мелькали картинки из книг, которые в Хогвартсе хранились только в запретной секции. Волшебники с ожоговыми рубцами. Волшебники с горящей заживо или облезающей кожей. Волшебники, корчащиеся от магической силы, которую им оказалось не под силу обуздать. Магнус прополоскал рот и невольно поймал своё отражение в зеркале. Отражение апатично моргнуло припухшими глазами, и Магнус раздражённо плеснул в лицо холодной водой, в бесплодной надежде смыть с кожи тёмный оттенок недосыпания. Алеку незачем было знать, что поспать ему удалось от силы часа три. За окном снова моросил дождь, а с кухни тянулся приветливый и жизнерадостный запах кофе. Магнус сделал глоток из предложенной Алеком чашки и зажмурился. — Если передумаешь идти к мракоборцам, открой кофейню. От посетителей отбоя не будет. — Я подумаю, — улыбнулся Алек. Магнус обошёл стол и сел напротив Алека, задумчиво водя пальцем по ручке чашки. На плечах Алека теснились острые и угловатые рунические знаки, убегающие в глубокие вырезы майки. Не скрытая воротником Эйхваз казалась ещё более огромной и грозной. Верхняя её черта проходила прямо под челюстью. — Могу я спросить тебя кое о чём? — Магнус свёл брови в ожидании кивка. — Это настоящие руны? Алек вздохнул и отставил свой кофе в сторону. — Извини, если лезу не в своё дело, но это выглядит необычно. — «И пугающе», — мысленно добавил Магнус. — Да нет, я понимаю, все спрашивают. Да, настоящие. В последний год у меня была куча времени для экспериментов, так что я решил попробовать. Остановиться оказалось сложно. — Я вижу, — пробормотал Магнус. — Это, должно быть, было чертовски больно. — Было, — не стал отпираться Алек. — Но заживление почти мгновенное, главное перетерпеть. И потом, я уже привык. — Он запнулся, но больше ничего не сказал. — И как, они работают? — Работают! — обрадовался Алек. — Ты не поверишь, я могу буквально всё что угодно делать. Сила, ловкость, координация, я даже в темноте теперь вижу без люмоса, как кот. И Джейс тоже оценил. Я пробирался в архивы Министерства, даже в кабинет жабы Амбридж — и никто и ухом не повёл, будто меня там не было! — Что ты делал в кабинете Амбридж? — Магнус приподнял уголок губ. — Вспоминал школьные годы? — Искал отчёты. — Алек, напротив, помрачнел. — В архивах они кончились, я подумал, что у неё есть. После переворота она стала следить за всеми… подозрительными личностями. — Хочешь сказать, Министерство искало меня? — недоверчиво выгнул бровь Магнус. — Нет, не искало. При Скримджере за тобой просто вели наблюдение. Он понимал, что твой арест спровоцирует скандал, поэтому ничего не предпринимал. Я начал с архивов, но последние документы были июльские, и я подумал, что папки по твоему делу перекочевали к Амбридж. Поэтому и залез к ней, но ничего не нашёл. Видно, её занимают только маглорождённые. — В июле я был на самом севере Шотландии, — пробормотал Магнус. — Как ты дошёл до Сноудонии? — Так же, как и Министерство, — пожал плечами Алек. — Может, чуть более долгими путями. Заклинания поиска, порошок из когтя дракона, умострительный элексир, зелье Мопсуса, руны. Только на то место, где ты был, не распространялось ни одно магическое воздействие, поэтому я двигался по порядку. Магнус потёр виски. — Ты поэтому не пошёл учиться? — Я не пошёл учиться, потому что не пошёл. Это было обдуманное решение, — поджал губы Алек. — А вчера ты говорил, что набор закрыли. У тебя ведь были амбиции, Алек, потенциал. Ради чего ты решил всё это угробить? — У меня всё под контролем, ладно? Может быть, мне был нужен этот год, чтобы разобраться в себе. Я всем доволен. Алек допил свой кофе одним глотком и отвернулся к раковине, чтобы вымыть чашку. — Правда? — передразнил его Магнус. — И как же родители отреагировали на твою блестящую карьеру? Алек резко обернулся к нему. — Ты серьёзно? — Прости. Завтрак прошёл в молчании. Алек жарил вполне съедобную яичницу, но Магнус сделал себе мысленную отметку выбираться из комнаты пораньше и готовить что-нибудь самому. Если уж вкладываться в аренду он не собирался, это было справедливо. К тому же Алек явно предпочёл бы колдовать, а при нём сдерживался, ни разу даже не достал палочку. Алек ни о чём не расспрашивал, не делал скорбное лицо, не кидался с извинениями за каждое неосторожное слово, и вообще выглядел образцом тактичности. За это стоило сказать ему спасибо и отплатить тем же, но Магнус до последнего пытался найти хоть какое-то оправдание не винить себя в том, во что превратилась жизнь Алека. Такие студенты, как он, становились величайшими волшебниками, Министрами магии, звёздами квиддича на мировых аренах. Никак не одинокими и позабытыми взрослыми детьми, от скуки выжигающими руны на теле и пичкающими себя зельями, влияющими на рассудок, чтобы отыскать призрака. — Я хочу разобрать коробки, которые остались в твоей комнате, — как ни в чём не бывало объявил Алек. — Ты не против? Магнус не был. Из всех способов занять руки и голову, этот был одним из лучших, и на несколько часов он окунулся в историю маленькой квартирки, раздробленную на кусочки головоломки. Старинные ёлочные игрушки, собрание сочинений Диккенса, заботливо уложенные швейные принадлежности, неподвижные фотографии, на которых серо-белые оттенки запечатлели больше эмоций, чем иногда повезёт испытать в жизни. На смену им пришли строгие книги по праву в суперобложках, щётки для чистки обуви, цепочки для карманных часов и стопка настенных календарей с пятьдесят второго по шестьдесят четвёртый. Последние тридцать лет мелькали слишком уж разрозненными деталями, которые постепенно перемежались с мелочами из мира магии. Склянки для зелий соседствовали с коктейльными бокалами на высоких ножках, часы с планетами вместо цифр лежали в одной коробке со счетами за конец восьмидесятых, а поломанные магические приборы валялись вперемешку с отжившими своё батарейками, перегоревшими лампочками и неработающим тостером. Магнус почти мог себе представить, как Алек и Джейс сгребли в эту комнату всё, что осталось от предыдущих жильцов, и как начали оставлять здесь же уже свои ненужные вещи. Магнус развлекался тем, что представлял жизненный путь каждого предмета, который вынимал из очередной коробки, пока его теории не споткнулись о ни капли не волшебный свёрток в подарочной бумаге, на которой поверх рисунка с еловой лапой, веточками омелы и снежинками напечатали: «С Рождеством и наступающим 1998 годом!». — Что это? — помахал он Алеку. — А, это… — Алек отвлёкся от сортировки книг. — Я покупал для Иззи, там лак и что-то ещё, кажется. Хотел подарить на Рождество, но весь месяц провёл в Уэльсе, и отправить не успел. Можешь забрать себе, если хочешь. Не думаю, что это актуально, она всё равно со мной не разговаривает. — Почему? Алек открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент хлопнула входная дверь, и он выглянул в коридор. — Ты сегодня рано. Магнус перешагнул через вредноскоп с разбитой полусферой и магловский чайный сервис и вышел вслед за Алеком. На пороге возился с ботинками злющий Джейс с непривычно ровным пробором в прилизанных светлых волосах. — У подонка Яксли снова хлещет дождь в кабинете. Видно, Министерство само уже пытается его вытурить. — Ботинок Джейса соскочил с ноги и завалился на бок, а его хозяин наконец выпрямился. — Привет, Магнус. — Привет. Пробовал Эванеско? Может, можно убрать тучу? — Да весь и хрен-то в том, что нет там никакой тучи, просто льёт с потолка, да и всё. Я навёл чары горячего воздуха, но там теперь жарко, как в печке, да и не продержится, наверное. Понятия не имею, как Кроткотт с этим справлялся. — Метео Реканто, — вспомнил Магнус. — Оно от метеосглазов, в Хогвартсе помогало, когда потолок в Большом Зале начинал шалить. — Круто. Спасибо. Джейс улыбнулся, сбросил плащ прямо на диван и потянулся к холодильнику. Алек молча повесил плащ на вешалку и похлопал себя по карманам в поисках палочки, но спохватился и бросил. Они с Магнусом вернулись к коробкам, а когда через час спустились вниз вынести мусор, их обоих встретило радостное апрельское солнце. Магнус прищурился и посмотрел наверх. Облака почти развеялись, небо казалось высоким и чистым, и Магнус, оставляя у дороги пережитки чужого прошлого, отпустил и самую малость своего. Ночь не преминула забрать назад чувство свободы, украдкой взятое в долг. Магнус ворочался два с лишним часа, путаясь в жарком одеяле и нещадно сминая ставшую каменной подушку, распахивал и закрывал окно, нарезал круги по освободившейся комнате, ложился и снова вставал, пока, наконец, не сдался. Он прокрался по коридору и нашарил выключатель, который зажёг часть света на кухне. Кофе получился совсем не таким, как у Алека — горьким, чёрным, и оставлял сильную сухость во рту. Магнус уселся за стол с ополовиненной чашкой и аккуратно обхватил её горячие стенки, согревая пальцы. Стрелки на часах двигались неумолимо долго, кофе остывал, натянутые нервы дрожали, как струны, и тонко гудели в ушах. — Не спишь? Магнус вздрогнул. Из полумрака зала вышел взъерошенный Алек, заглянул в турку, оставшуюся рядом с плитой, хмыкнул, и снова поставил её на огонь. В чашке Алека плескались молоко, корица и уют, а с поверхности тёплого мягкого оттенка струился вверх ажурный пар. Алек сел напротив и обнял чашку обеими руками, невольно копируя Магнуса. Когда-то в прошлой жизни он точно так же держал чай в его кабинете. — Чёрная метка. В небе, над школой, — вдруг сказал Алек. — Вот что я вижу каждый раз, когда закрываю глаза. Большой Зал, усеянный осколками. Горящую хижину Хагрида. Дамблдора под Астрономической Башней. А ты? Что видишь ты? Алек посмотрел на него, и Магнус сбежал от его взгляда к теням на стене. Молчание тянулось, а тяжёлый вздох выталкивал из груди ответ. — Моего отца чаще всего. — Ты встречался с ним? — Может быть, — ответил Магнус. Но Алек не спешил заканчивать разговор. — Тебе не обязательно закрываться от меня. Знаю, что ты вряд ли будешь доверять мне снова, но, если ты захочешь поговорить, я готов выслушать. — Я доверяю тебе, — выговорил Магнус, обводя пальцами узоры на боках чашки. — Просто многое изменилось. — Да, — кивнул Алек. — Но и я изменился. — Правда? — Магнус оценивающе склонил голову. Он не хотел поддевать Алека, ни утром, ни сейчас. Это выходило случайно, и Магнус хотел прикусить себе язык. — Да, правда, — со всей серьёзностью ответил Алек. Не знаю, может, в моей жизни стало чуть меньше эйфории, и появилось чуть больше времени на размышления. — И о чём же ты размышлял? — Обо всём. Ты знаешь, я ведь был в восторге от того, что ты мне отвечал. От каждого письма. Я никогда не воспринимал их как должное, даже если тебе так казалось. Я думал, ты как бы делал мне одолжение, или что-то вроде того. — Я писал тебе, потому что хотел тебе писать, — перебил его Магнус. — Это никогда не было одолжением. — Да, я знаю. Только я понял это слишком поздно. А тогда я только и делал, что заливался о своих успехах и своих бедах, а тебя совсем не слушал. Мне хотелось произвести впечатление, показать тебе, что я интересный, что ты не зря меня выбрал. — И у тебя получалось, — улыбнулся Магнус. — Я любил твои письма. Они напоминали о том, что в моей жизни осталось что-то хорошее. Я хранил их, все до последнего. И твою первую открытку тоже, особенно её. — Пока не выбросил у Фреев, — грустно кивнул Алек. — Я был в твоей комнате утром, хотел извиниться. А ты уже уехал. — Я уехал ещё вечером, — поправил Магнус. — И твой конверт я не выбрасывал. Джослин не трогает эту комнату, она всегда пустует на случай, если я загляну. Я просто оставил мысли на потом. Но моё «потом» немного затянулось. — Если бы я был чуть внимательнее, если бы я понимал, как много для тебя значат мои письма… — срываясь, прошептал Алек. — Что с тобой случилось? — осторожно спросил Магнус. Когда-нибудь Алек вернёт ему этот вопрос. Но это будет потом. — Ничего хорошего, — горько ответил Алек, глядя мимо ровной столешницы. — Ты был прав, я опустился на самое дно. У меня ничего не было под контролем, и набор в Аврорат ни при чём. Я завалил ЖАБА. По трём предметам из пяти. — Как… — Магнус прочистил горло. — Как это могло случиться? — Не знаю. Последний семестр в школе был кошмаром. У меня всё валилось из рук, а я не очень хотел этому препятствовать. Ушёл из команды по квиддичу, попросил МакГонагалл сделать Джейса старостой. Потом это добавило ему очков к рекомендательному письму. А я просто ничего не хотел делать, лежал в спальне и смотрел в потолок. А потом семеро Пожирателей Смерти пробрались прямиком в Хогвартс, пока я валялся на кровати и упивался тем, какой я несчастный. — Алек, ты не виноват, — не выдержал Магнус. — Этих людей не остановить, они заходят, куда хотят, и вряд ли бы им помешал подросток с волшебной палочкой. Ты только подверг бы себя ненужному риску, представь, что случилось бы с твоей семьёй, если бы ты погиб? «И со мной», — додумал он. Год назад он узнал о нападении на Хогвартс из газет. Огромное фото улыбающегося и кивающего Дамблдора в траурной рамке на первой полосе, целая колонка о взятых под стражу Пожирателях Смерти и маленькая приписка внизу страницы: «Все пострадавшие находятся на попечении целителей Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс». Он шерстил «Пророк» от некрологов до гороскопов ещё несколько дней, пока не заметил Алека на одном из фото с похорон Дамблдора, и успокоился, только когда отыскал рядом ещё три макушки: рыжую, тёмную и — неожиданно для самого себя — белую. Алек покачал головой. — Не в этом дело. Магнус, они были у меня под носом весь год, Снейп и Малфой, я должен был заподозрить, забить тревогу, Бруствер меня просил сообщить об опасности, а я всё проворонил. Мы стояли там, преподаватели и студенты, и понимали, что на нас напали в нашем собственном доме, а мы проиграли, даже не начав сражаться. Потому что Дамблдор был мёртв, и защищать нас было некому. Магнус набрался смелости, протянул руку через стол и мягко сжал дрожащую ладонь Алека. Что, если бы он не оборвал связь с Орденом? Позвали ли бы они его в Хогвартс в ту ночь? Он мог бы быть рядом, поговорить с Алеком уже тогда. И может, его жизнь не полетела бы под откос, не успев толком начаться. Магнус грыз себя чувством вины, а Алек продолжал говорить, озвучивая самые большие его опасения. — Ты когда-нибудь слышал, как плачет Феникс, Магнус? Как будто бы твои боль и отчаяние вдруг стали музыкой и разлились вокруг. Но эта песня проникает не в уши, а прямо в сердце, от неё не спрятаться, не убежать, будто бы Феникс кружит не высоко над замком, а в твоей душе. Я думал, что было бы со мной, если бы на месте Дамблдора была Иззи? Или Джейс? Или ты? В смысле, не именно тогда, а вообще. Прошло целых полгода, я не знал, где ты и что с тобой. И никто не знал. Никто из Ордена даже не слышал о тебе. Я испугался и написал письмо, мне тогда уже было плевать, что я получу в ответ, лишь бы получить хоть какое-то подтверждение, что ты жив. Сова вернулась в день перед первым экзаменом. Я пытался думать, что ты мог просто проигнорировать меня, но я знал, что ты не стал бы. Я написал ещё несколько писем, всё без толку — ни одна сова не могла тебя найти. Я не мог дождаться, как бы поскорее вырваться из школы и начать искать тебя. Конечно я завалил дурацкие экзамены, только не надо говорить мне, что я что-то упустил или угробил, я этого наслушался по горло. Магнус, я думал, что ты умер, мне было плевать.        Алек сделал глоток кофе. То ли у него пересохло горло, пока он говорил, то ли хотел отгородиться чашкой, хотя бы ненадолго. Магнус аккуратно погладил большим пальцем костяшки Алека. Он не мог найти слов, чтобы что-то ответить. Сказать, что Алек зря беспокоился, и надо было думать о себе, когда в приоритете стояли экзамены и поступление, было проще всего. А насколько Магнус помнил, Лайтвуды-старшие не любили усложнять себе жизнь.        — Ты из-за этого не общаешься с семьёй? — спросил Магнус.        — Ну почти, — грустно улыбнулся Алек. — Так получилось, что в тот день, когда нам пришли результаты, у меня впервые получилось правильно сварить зелье прозрения. Правда, на учебник попало немного, и он взорвался, как хлопушка, но это не важно. Я увидел остров Ратлин, и огромные стаи морских птиц. Я даже слышал, как хлопают их крылья! А потом я увидел тебя.        Улыбка Алека стала шире, а в глазах появился блеск. Магнус проигнорировал вопль совести о пагубном воздействии зелья и опасности его приготовления в домашних условиях и мягко улыбнулся в ответ.        — Я был счастлив. Я не знал, видел ли я прошлое, настоящее или будущее, но я видел тебя, и ты был жив! Потом я понял, что это был июнь, а ещё позже бумаги из Министерства это подтвердили, но тогда я просто сходил с ума от своего успеха, у меня получилось, в первый раз! Я действительно мог что-то сделать, я больше не был бесполезным неудачником, потратившим все деньги на сомнительные книжки. И тогда зашла Иззи. Она думала, что я рад из-за результатов, а я даже письмо не открыл. Джейс получил высшие оценки по всем предметам, она думала, что я тоже. Мы открыли конверт, а у меня улыбка с лица не сходила. Я даже не смог сделать вид, что меня это как-то заботит. Я не смог ей рассказать. Она, наверное, совсем разочаровалась во мне. Представь, я стою с кусочками бумаги в волосах, держу в руках письмо с двумя «Слабо» и одним «Отвратительно», вся комната пропахла желчью броненосца, а я улыбаюсь, как дурак. С тех пор мы не разговаривали. Она поняла бы, если бы я рассказал ей, наверное. Но я не смог. А потом мы с Джейсом съехали, и стало не до того. Думаю, она обижена на меня именно за то, что я даже не попытался с ней поговорить. Чем больше проходит времени, тем сложнее подобрать слова. — Понимаю, — кивнул Магнус.        — Я смог рассказать только Джейсу. Он сначала пытался надо мной подтрунивать, но скоро понял, как сильно меня это задевало, и перестал. Он устроился в Министерство. Главой Отдела магического правопорядка уже стал Яксли, и сунуться туда значило начать участвовать в травле маглорождённых. А из остальных департаментов без помощи отца он смог пробиться только на первый уровень, но допуск у него был довольно обширный. Так я попал в архив. Дальше пришлось импровизировать, но меня уже ничего не могло остановить. Джейс шутил, что я одержимый. Может, так оно и было. Магнус подавил в себе желание улыбнуться. Целеустремлённость и упёртость Алека всегда его поражали. Он вполне мог представить, как Алек нашёл в этих поисках цель своего существования, и как загорались его глаза с каждым шагом, ведущим его вперёд. И как они, должно быть, потухли совсем скоро. — Что ты делал, когда дошёл до Сноудонии? — скрепя сердце спросил Магнус. Он прекрасно знал, какой ответ услышит и насколько сильно этот ответ ему не понравится, но Магнус рассудил, что Алеку сказать это было важнее, чем ему услышать или не услышать. — Отправился туда. — Алек неловко повёл плечами, будто поёжился от холода. — Я потратил последние деньги на порошок из когтя дракона, выпил целый флакон зелья прозрения, но кроме гор ничего не увидел. Поисковые руны и заклинания совсем не работали, но оно и понятно, ты всегда ставил защиту, так что к этому я привык. Оставалось только трансгрессировать туда самому. Несколько дней я жил в гостинице и не знал, с чего начать. Их национальный парк оказался огромным, восемь сотен квадратных миль. Потом узнал, что маглы водят экскурсии в горы, и записался в группу. Я искал те места, что мне показывали зелья, исходил там все тропы, наверное. А нашёл не тебя, а… — А нашёл плато над карьером, — договорил Магнус. — Я понял. Алек прислонил свободную руку ко лбу. — Я был таким дураком, если бы я начал что-то делать пораньше, написал тебе сразу, всё было бы по-другому. — Что было потом? — Ничего, — пожал плечами Алек. — Я вернулся домой, продолжил изучать руны, собирал и разбирал магические приборы, мыл посуду за Джейсом. Знаешь, я сказал, что вернулся домой, но только сейчас понял, что по-настоящему домом он стал, только когда здесь появился ты. Прости, слишком пафосно прозвучало. Магнус оторвался от узора на чашке Алека и наконец сам встретился с ним взглядом. Обе его руки обхватывали крупную ладонь Алека — он и не заметил, когда успел протянуть к нему вторую. Он мог бы сказать сотню слов утешения и поддержки, настолько приевшихся, что Алек услышал бы в них смысла не больше, чем в шуме ветра за окном. Алек больше не был мальчиком, плачущим в его рубашку — он был мужчиной, достаточно сильным и смелым, чтобы говорить о своих чувствах и признавать ошибки. Поэтому Магнус чуть сильнее сжал его пальцы и улыбнулся. — Слишком — моё второе имя, знаешь. Алек не сдержал смешок. — Да, точно. Как я мог забыть. — Спасибо, что рассказал мне. И спасибо, что верил и искал меня. Я не думал, что кто-то станет. — У тебя есть друзья, правда. — Алек поймал два его пальца и как-то рассеянно погладил, будто удивился, что не нашёл на них колец. — Ты зря прятался ото всех в «Ракушке», ты мог бы написать кому угодно. В твоём досье в Министерстве перечислили кучу волшебников, и даже маглов, с которыми ты поддерживал отношения. Я общался с ними. Катарина Лосс из «Мунго», мистер Фелл. Правда, он меня и на порог не пустил, но потом я нашёл Рафаэля из закусочной в Манчестере. Он рассказал, что мистер Фелл сложный человек, но именно это тебе в нём всегда и нравилось. Они все о тебе беспокоились. Не говоря уж о Клэри и её семье, наверное. Магнус глубоко вздохнул. Возможно, упёртость Алека всё же переходила некоторые границы. Но Алек заслуживал если не ответной откровенности, то хотя бы честного ответа. В голове звучало несколько патетически, но Алек первым начал бросаться высокопарными фразами. — Я даже не думал об этом, если честно, — начал Магнус, перебирая пальцы Алека. — Из всех моих знакомых я никого не хотел видеть — или мне не хотелось, чтобы они видели меня. За исключением одного человека, который, как я был уверен, даже не взглянет на моё письмо, настолько жалким оно будет выглядеть через столько месяцев молчания. Алек замер, и Магнус осторожно поставил локти на стол, поднимая его руку, заключённую в замок между своими ладонями. — Алек, я никому не писал, потому что единственным, кого я по-настоящему хотел видеть, был ты.