Cabane dans la forêt sombre

Люди так наивны, слепы, словно котята, у которых мама кошка отгрызла усы, лишая возможности свободно ориентироваться в пространстве. Совсем ничего не замечают, вечно куда то спешат, думают, что они стоят чего то большего, что могут преодолеть устои судьбы и идти по собственным правилам. Даже смешно, не находишь, дорожайший читатель? Мы оба знаем, что не все такие, есть и просвещенные. Те — кто способен видеть дальше своего носа, способен хоть на малейший миг осознавать насколько масштабная вселенная и сколько в ней миров, реальностей, жизней в конце концов. Это будоражит сознание, этим хочется поделится, но ты не можешь, иначе за длинный язык ты поплатишься жизнью — давно известный факт. К чему же я веду, поинтересуешься ты, а я отвечу, что начинаю новую историю, дабы открыть человечеству глаза на столь ужасающие деяния матушки — природы и ее сестрицы судьбы, что устроили на нашей планете настоящую камедию для себя и триллер для всего человечества…

†††

Ветер за окном зверем воет на луну, что давно скрылась за грозными тучами. Рычит на птиц, которые до смешного отважно рвутся вперёд, против могучих порывов. Ветхая лочужка, освещаемая лишь слабым керасиновым фонарем скрипит и ходуном ходит, но человеку внутри до этого нет дела. Он увлечен, находится в своих раздумьях у стола. Тому сложно с мыслями собраться и закончить последние строки своего дневника, ведь предчувствие собственной смерти давит на него непосильным грузом, забирая и без того кончающиеся силы. «Если, дорогой читатель, дошел ты до сей страницы, то знай, что случилось великое бедствие и унесло оно мою бренную душу в мир иной, я могу рассчитывать лишь на тебя, и точно не промахнусь. Обязан ты закончить все, что не успел закончить я, во благо человечества. Падёт на тебя тягота ответственности за души, что безмятежно проживают свою жизнь и не подозревая о том, что грядет апокалипсис…» И вот дверь с необычаенной силой и противным скрипом распахивается, а раскат грома волнующе предупреждает о незванном госте, чьи силуэты осветила молния на миг. Незнакомец тяжёлым шагом движется к человеку, что пятится назад в жутком испуге, но каком-то душевном спокойствии за то, что он передал хоть кому-нибудь предупреждение. И вновь сверкает молния, которая уже освещает мертвое лицо, искажённое гримасой ужаса. Дневник остаётся нетронутым, а злоумышленник скрывается в ночи и его благополучно засасывает темнота дремучего леса. Лишь крик воронов говорит о том, что совершенно было убийство и есть чем полакомиться сородичам.

†††

Солнце ярко светит в глаза, бликами пробегаясь по шумным ребятам, что стоят в один ряд, и слушают наставления своего тренера, который искренне верит в успех своих учеников. Каждый из них ощущает трепет перед важным соревнованием, ладони потеют и некоторых берет лёгкий мандраж, но все надеятся на победу. Судья отдает громким голосом команду приготовиться всем участникам и пройти на место самих состязаний, что бы взять в руки снаряжение. Подростки послушной гурьбой ринулись к нужному месту, по пути переговариваясь друг с другом и искренне желая удачу. Чон Чонгук, занявший и свое место, волнуется не меньше, но он хочет быть уверен в своей победе, поэтому пробегается по трибунам, где сидят друзья и родители участников, пытаясь найти родное лицо среди незнакомцев. Но вот, звучит команда на готовность, Гук переводит взгляд ровно в цель и натягивает тетеву лука, меж пальцев зажимая острую стрелу, которая так и рвется вперёд, что бы попасть точно в «яблочко». Чон нервно выдыхает, старается расслабиться всем телом; время будто замедляется и звуки исчезают, он полностью сосредоточен. Звучит свисток. Стрела с оглушительным свистом летит вперёд, преодолевая нужное расстояние и с грациозностью попадает точно в десяточку. Сердце замирает и глаза видят то, во что верится сложно. Он попал, ровно и точно в цель, все ещё не в силах отойти от своего безмерного счастья, юноша вновь переводит взгляд на трибуны и совсем не замечает там того, кого ждал с замиранием сердца. Родной отец вновь не пришел, даже когда его сын слёзно умолял и просил обещание, что бы быть точно уверенным в присутствии родителя. Все тщетно? К чему все его старания, если самый дорогой в жизни человек вновь оставляет его, отказываясь разделить радость победы или же горечь поражения. Обидно, нижняя губа дрожит, а дыхание спирает. Ком в горле заставляет заломить брови, но Гук сильный, он держится и с успехом, гордо отстаивает награждение, возвращаясь домой с золотой медалью и слезами на глазах. Закрывает за собой дверь и скатывается по ней же вниз, пряча покрасневшее лицо в коленях и тихо плача в одиночестве. Как и любому другому человеку, парню хочется верить в лучшее, он дрожащими руками пытается остановить слезы и набирает давно знакомый тому номер. На экране высвечивается контакт - «Папа». Парень нервно выдохнул и приложил к уху динамик телефона, тихо и смято проговорив. —Алло, пап. у меня было соревнование и я просил тебя прийти, но ты… — парня обрывает на полуслове грубый и серьезный голос отца. — Чонгук, мне некогда, ты же знаешь, что я занят, хватит названивать по пустякам, пока, поговорим дома. — не дав что-либо сказать в ответ, Чон старший сбрасывает звонок, не испытывая и малейших угрызений совести, все потом, конечно. Истерика вновь накрывает с головой, сердце будто разрывается за ребрами, хочется саморучно вырвать его из груди, лишь бы не было так тяжело, лишь бы ничего не чувствовать. Чонгук собрался наконец и вытер горькие слезы, чувствуя слабость и дикую злость. Кулаки сжимаются, а зубы стискиваются со скрежетом, юноша грозно смотрит в свое отражение, а оно тому заливисто смеется, обнажая окровавленные клыки. Но это все происходит лишь в голове самого Гука, он разбивает зеркало вдребезги, не обращая внимания на жгучие порезы и на струйки крови, что стекают вниз, пачкая алым чистый пол. Не медля ни секунды, Чон тяжёлым шагом движется в свою комнату, открывая дверь настолько резко, что та оставляет ручкой вмятину в стене. Парню плевать, ярость и обида туманом застелили глаза. На скорую руку поднимает рюкзак, и учебники летят на пол, вместе с тетрадями. Самое необходимое появляется в уже пустом портфеле, а из кухни пропадают бутылки воды и нужная еда. Фонарик зашвыривается туда же. Дрожащими то ли от злости, то ли от нервов руками юноша открывает дверь и выходит, нервно выдыхая. Он устал, это невозможно понять, он так устал от того, что единственный родной для него человек так относится к нему. Пропадает, даже когда его буквально молили прийти, говорили, что это важно, что нужно поддержка. Но кому какое дело до подростка с нехваткой внимания? Гуку осточертело терпеть такое отношение к себе — все решено. Он более чем уверен, что отцу и дела не будет до того, что его сын где то пропадает, не может мыслить здраво. Обида берет вверх над разумом, хочется поддержки, любви и родительского тепла, но он получает лишь холодное одиночество. Это боль настолько сильная, что даже человек с самым высоким болевым порогом не выдержит. Ноги несут человека сами в направлении ближайшего парка, но становится темно, от чего на улицах зажигаются фонари, мрачно мерцая из-за перепадов электричества, или может не совсем… Ветер подгоняет мальчишку в спину, обдавая холодными порывами затылок, заставляя поежится от пробежавших по телу мурашек. Парень стучит зубами, ведь становится лишь холоднее, пар выходит блеклым дымом из рта. Резкие перепады температур не к добру. Но какое мальчику дело до холода, если в груди колит, а в голове огромный поток мыслей, которые сбивают с толку окончательно. По непонятному стечению обстоятельств, парень даже не замечает, как темный лес поглощает его, будто принимая в колючие объятия, вовсе не из дружелюбия, а с целью удушить и скрыть безжизненное тело в чаще. Замечает Чон как далеко он зашёл лишь тогда, когда слышит отдаленный вой изголодавшейся стаи волков, что под покровом ночи вышли на охоту. Мысли резко замолкают, а сердце пропускает тревожный удар. Он заблудился.