Больше не будет больно и плохо

Встреча выдалась такая себе. Ни один из них не ожидал увидеть здесь другого, и если Поттеру по большому счету было плевать, то Снейп не находил себе места. Значит, весь Орден Феникса носится в поисках этого мальчишки, а тот ошивается себе спокойно в стане врага?! — Мой Лорд, могу ли я поинтересоваться, почему этот мальчишка еще жив, коль уж он так легко попался нам? — Видишь ли, Северус, — улыбка на лице Повелителя была почти что шкодливой, — зачем убивать того, кто еще может послужить нам ценным ресурсом? К тому же, змеенышу и нужно было-то всего-ничего, лишь только немного покоя. Скажи, мой дорогой, — обратился тот вдруг к Поттеру, что так и стоял недвижимой скалой, — доволен ли ты своей жизнью здесь? — Настолько, насколько это вообще возможно, мой Лорд, — флегматично отозвался парень, но все же с должной степенью почтения. Гарри казалось, на весь зал было слышно, как ходуном ходят желваки зельевара, как скрепят его зубы и как гневно раздуваются ноздри. Тот явно был не в лучшем расположении духа. Впрочем, какое Поттеру до этого дело? Он бросил быстрый взгляд на своего когда-то профессора, тут же поворачиваясь обратно к Лорду, одним взглядом задавая интересующий его вопрос. — Я звал тебя, чтобы сообщить, что сегодня будет собрание, на котором тебе нужно присутствовать, Гарри. — Будет исполнено, Повелитель. Разрешите откланяться? Реддл только рукой махнул дозволительно, возвращая все свое внимание чутко прислушивающемуся к происходящему Снейпу. Поттер поднялся на ноги легко, плавно, так, будто не у него от любого движения голова кругом шла. Шел прочь медленно, но не слишком, не так, чтобы разозлить, но так, чтобы не казаться с чего-то напуганным. На самом деле, истина была максимально простой — быстрые движения отдавались ноющей болью в голове, заставляли терять равновесие, от них в глазах темнело и это почти бесило. Вернувшись в комнату, Гарри уселся удобно на подоконник холодный, лбом в стекло уперся и принялся наблюдать за садом. А наблюдать было за чем — павлины. Вот смех. Самое то для Малфоев. Они расхаживали гордо из стороны в сторону, переговаривались по-своему, крикливо, оглядывались вокруг, будто бы что-то могло измениться за пару минут в их извечной обители. Волшебнику вдруг подумалось, как же хорошо, наверное, птицам этим живется. Ни мыслей, ни страхов, ни проблем. Хотел бы он быть птицей. Просто птицей. Взмывать в облака, не думая о насущном, не думая вообще, парить среди звезд, чувствовать только ветер, только ветер и бесконечную свободу. Жаль, что он человек. Жаль, что такую свободу подарить может смерть и только она. Абсолютную, бесконечную и безвозвратную. Свободу от всего, от мира, от людей, от тяжб, от мыслей и от себя самого. Он смотрел в окно и не замечал, как течет время, подобно дикому ручью. Было что-то хорошее в этом его состоянии — раньше казалось невозможным просто смотреть в одну точку часами, ему постоянно нужно было что-то делать, чем-то заниматься. Но сейчас… Сейчас время не было его врагом. Мыслей было так много, что не нужны были никаких книги или игрушки, чтобы занять себя. Мыслей было так много, и в то же время их не было вообще. И от этого становилось как-то почти легче. — Мистеру Поттеру пора собираться, Динки пришел помочь мистеру Поттеру. Гарри обернулся лениво, нехотя, и даже не удивился тому, что эльф уже явился к нему. Спросить бы, который час, но к чему, если время для него — ничто, если времени для него попросту не существует? Если жизнь игра, то он в ней персонаж неигровой, мираж, запрограммированный на определенные действия, продолжающий существовать, потому что сказали, продолжающий действовать лишь по инерции. А жизнь ведь и правда не больше, чем игра. И смерть в ней — возможность сменить заевшую пластинку. — Иду.

***

Собрание проходило нудно. Честно, Гарри даже не знал, зачем он здесь. Как символ? Знамение? Признак близкой победы? Он сидел за длинным столом по правую руку от Волдеморта и откровенно скучал. Поначалу. Парень даже не пытался вслушиваться в бесконечные отчеты. Зато стоило Лорду впервые за вечер броситься Круцио, встреча резко стала… Томной. Нет, Поттер не любил пытки, терпеть не мог, если уж совсем честно. По крайней мере, раньше. Сейчас, по большому счету, было плевать. Зато он вдруг словил себя на мысли, что его Лорд колдует как-то по-особому притягательно. Длинные музыкальные пальцы обхватывали палочку ласково и почти трепетно. Колдовство у Реддла выходило можно сказать лениво, небрежно, так, словно это не требует никаких усилий. Так, словно он рожден был колдовать. Не поймите неверно, разумеется, все маги на то и маги, что рождены колдовать. Но все же разница между, скажем, творящим волшбу Роном и Дамблдором совершенно очевидна и не подлежит сомнениям. Так вот Том Реддл со своим волшебством стоял, казалось, выше всех когда-либо живших. Словно не просто «рожден колдовать», но — лишь родившись — уже поражал мир своей волшбой. Это зрелище было поистине завораживающим. Гарри сам не заметил, как залип на этих пальцах, на запястьях, на выступающих венах. Не заметил, как стал почти плавиться от ощущения чужой магии, разливающейся по воздуху. Он вдруг ощутил себя почти живым. Это было ново, это было восхитительно. Поттер не заметил и то, что невольно заскользил оценивающим взглядом по Тому. Тот был хорош. Чертовски хорош, если уж откровенно. Парень не понимал, откуда в нем такие мысли, чего вдруг он стал рассматривать Лорда в этом плане, но мыслям не противился. Не видел смысла. Он вообще мало в чем нынче этот смысл видел. Зато в разглядывании мужчины смысл, казалось, искать и не нужно было. Поттеру это просто нравилось. Без всяких оговорок и замечаний. Казалось, тот одним своим видом может удовольствие окружающим доставлять. Стоило бы задуматься, какого драккла эти мысли вообще в голове витают, как может он, Мальчик-Который-Выжил, смотреть так на своего по логике врага, на того, кто убил его родителей, да и многих других, кто пытал лично Поттера еще год-другой назад… Стоило бы. Но не хотелось. Просто по-детски, почти капризно не хотелось. Он и не думал. Зато думал о том, как хорошо строгая черная мантия оттеняет бледную кожу. О том, как мужественно и в то же время как-то изящно смотрятся густые брови на холёном лице. О том, как красиво сверкают алые искры в этих глазах и как греховно выглядят скривленные в усмешке губы. Гарри головой помотал привычно, словно бы отгоняя наваждение, о чем тут же пожалел, почувствовав уже не столь легкое и незаметное головокружение. Отгонять мысли таким образом нынче чревато — организм не особо справляется. Значит, что? Значит, можно и не отгонять. Поттеру этот вывод показался самым логичным из всех возможных. И спорить с ним, к счастью или к сожалению, было некому — в голове он один. Наверное. Был все-таки и минус в поплывшем ощущении времени… Оказывается, зал уже некоторое время почти что пуст — только сам Гарри и Лорд оставались здесь. И смотрел этот Лорд именно на Поттера («ну, куда же еще, дурья башка?»). Смотрел пристально, проницательно, будто бы подобно книге все сокровенное считывал. Парню бы смутиться от такого внимания, зардеться быть может невольно, но он, напротив, стал только внимательнее в ответ смотреть. Разглядывать Темного Лорда — дело интересное, занимательное и приятное. Лорд, правда, думал о том же по отношению к этому мальчишке, но Поттеру его мысли знать не дано было. — Итак, как тебе твое первое собрание? — Занимательно. — Неужели? — хмыкнул Реддл. — Чертовски. Лорд скривился, будто что между зубов застряло да заскрипело. — Изволь избавиться от этих маггловских выражений в ближайшее время. Гарри от замечания словно опомнился, разом осознавая, где он и с кем говорит. — Как скажете, мой Лорд. — Время ужина, не находишь? Парень отвечать не стал, рассудив, что за молчание наказан не будет. Его здесь так-то вообще не наказывали. Ни разу. Это было несколько… Удивительно. Он среди худших преступников, среди убийц и террористов, но по ощущениям — как в гостях у друга. Хотя нет. У Рона похуже было. Поттер своим мыслям улыбнулся слегка и соизволил, наконец, обратить внимание на еду, возникшую на столе усилиями заботливых домовиков. Второй совместный прием пищи… Интересно, будет ли в нем что-то особенное? Впервые за драккл знает сколько времени Гарри вдруг ощутил, что поесть он и правда не против. То есть, нет, голода не было, но еда вовсе не казалась противной и излишней. Стейк перед ним казался вполне себе аппетитным. Достаточно аппетитным, чтобы парень даже опешил от уже непривычных ощущений. Волдеморт же за пареньком следил внимательно, цепко. Вылавливал каждую мысль, каждое ощущение, каждую эмоцию. От него не укрылся ни взгляд оценивающий, ни задумчивость на протяжение всего собрания, ни даже удивление и возникший будто бы из ниоткуда аппетит. Ему бы может оскорбиться — разглядывает его мальчишка, как же, осмелел уж больно, да только Поттер хотя бы немного оживший казался ценней, нежели тот, сломленный, что был изначально. Реддл не был полностью уверен, к чему ему адекватный Поттер. То есть, разумеется, в здравом уме тому будет легче убедить народ следовать за Лордом, однако не то чтобы это было так уж важно. Тем или иным путем, Волдеморт все равно захватит власть. С мальчишкой или без. И все же отчего-то казалось важным держать гриффиндорца поближе, под боком, живым и здоровым. «Ну… О здоровье ещё стоит подумать». Он знал, что происходит с этим почти ребенком. Пусть Реддл магглов и не любил (испытывал к ним лютое отвращение, если уж честно говорить), но достижения не признавать не мог. Так было и с наукой. А взвешенное решение о судьбе целого вида принять можно лишь тогда, когда вид этот изучен. И сам вид, и, разумеется, его достижения, его наука, его взгляды. Так что, да, Реддл был в достаточной мере знаком с маггловскими трактатами. В том числе с психиатрией и психологией. Он знал, что происходит с Поттером. А еще он знал, что в маг. мире таких не лечат, нет. Закрывают вместе с Лонгботтомами, да и все. А здоровым парня увидеть все-таки хотелось… Или, быть может, не совсем здоровым. Последняя мысль невольно заставила Лорда усмехнуться. Да, не совсем здоровый Поттер - это тоже хорошо. Только сдвиг ему нужен немного в иную сторону. Интересно другое, что это было вот сейчас во время собрания? Просветление? Начало ремиссии? Что? С чего вдруг Гарри стал проявлять эмоции, стал обращать внимание на мир, окружающий его? Что послужило толчком? И как сделать так, чтобы это состояние сохранилось? Было приятно думать о Поттере. То есть, разумеется, Том помнил, что он дракклов Темный Лорд, и его мысли должны крутиться вокруг захвата мира, сеяния смертей и всего такого. Но отвлекаться от обыденности мыслями о мальчишке оказалось на удивление приятно. Ему это нравилось, стоило признать. — Вкусно? — не удержался Реддл, привлекая к себе внимание гриффиндорца. Гарри посмотрел на него со смесью удивления и скептицизма. — Разумеется, мой Лорд. Волдеморту отчего-то даже стало смешно. Вся эта картина отдавала ноткой абсурда, флёром безумия, потому что — нет, вы только подумайте! — Темный Лорд и Мальчик-Который-Выжил ужинают за одним столом и, словно этого мало, Лорд заботливо интересуется, устраивает ли мальчишку вкус поданых блюд. Ну просто пастораль какая-то! Он фыркнул невольно и вдруг почувствовал себя как-то удивительно свободно и легко. Не то чтобы у него были проблемы, нет, но когда в последний раз он чувствовал себя человеком, просто человеком? С другой стороны, стоит задуматься, был ли он вообще до сих пор человеком… Не то чтобы он этого так уж хотел. В любом случае, все это лирика. Покончив с бессмысленными размышлениями, Реддл поднялся и, бросив последний взгляд на Поттера, покинул зал. Ему не нужно было дожидаться, пока мальчишка закончит, это было бы совсем уж абсурдно. У Темных Лордов и без того дел предостаточно, чтоб еще так долго составлять компанию медлительным детям. Думать о Поттере, как о ребенке, правда, отчего-то совсем не хотелось…