Когда затихнет буря – я буду рядом

Шестой день он не находил себе места. Инк потёр уставшие глаза, тяжело вздыхая. Переживания, охватившие его с уходом Найтмера, никак не отпускали. То, как выглядел Негатив перед самым своим исчезновением, затронуло что-то в Художнике. Да, он успел уловить, что Лорд Тьмы вернулся в рассудок. Но то, каким испуганным он был, каким растерянным, заставляло его несуществующее сердце неприятно сжиматься. Нехорошее предчувствие одолевало лишь первые пару дней. Сейчас же оно полностью поглотило, переставая быть предчувствием. Потому что проблемы не заставили себя ждать. Снедаемый волнением, Радужный не один день дожидался Найтмера в его замке. Но тот ни разу так и не объявился. Что, конечно же, не было хорошим показателем. Какой бы тиранией Лорд Тьмы ни занимался, но своих подчинённых он столь надолго не бросал в одиночестве. А сейчас те лишь ходили из угла в угол, тоже растерянные и разгромленные, теперь ещё и оставшиеся без своего Босса. Босс тоже остался один. Но где и как – не было известно, увы, никому. Он успел опросить многих монстров. Даже тех, кого вообще не ожидал уже встретить. Дрима, например. Честно, сначала он подумал, что у него двинулась крыша. Но Позитив, вполне материальный и беспокоящийся как о Мультиверсе, так и о нем, вывел его из состояния потрясения. Заработавшийся в Андерсвапе и уже пообщавшийся с впечатлительным Блу, что сейчас радостно носился вокруг друга, Мечтатель прицепился к его кислому выражению лица. И Художник не отмахнулся. Наверное, впервые, потому что в ситуации, в которой он – нет, не так – Найтмер оказался, Дриму можно было доверять как никому другому. Ведь тот однозначно переживал за нестабильного брата, исчезнувшего в никуда. Но, к сожалению, даже у Хранителя не было никаких подсказок по этому поводу. Все, что он мог предложить – это следовать вслед за вспышками негатива. Но даже их не было. Дрим с удивлением обнаружил, как будто ослеп. Все, что он смог уловить, это лишь неясную тревогу. Что-то сбивало его чутье, и он только растерянно обернулся к Хранителю Альтернатив. Тому слов было не нужно. Бесполезно. Сейчас ему не мог помочь никто. И осознание этого заставляло Инка уже которую ночь корпеть над воспоминаниями и работой. Он доставал даже Создателей, но те, к сожалению, не удостоили его своим ответом. Постоянно с чем-то носясь, он надеялся случайно наткнуться на Негатива. Совсем как раньше. Но проходили дни, а он не появлялся. И Инк понял – ждать дальше бессмысленно. Но Чернильный в спешке уже исследовал Альтернативы, особенно негативные. Перебрал всё, что только относилось к Найтмеру, пытаясь заметить хоть какую-то подсказку. Портреты, его записи на шарфе, пометки на бумагах – что угодно. Что же нового он мог узнать теперь? Когда не осталось совсем никаких подсказок. Его взгляд перемещался по всему дому, пытаясь зацепиться за важные вещицы. Одежда, его Бруми, а ещё жидкий негатив, все ещё оставшийся с опытов, и сейчас будто взбесившийся под стеклом. Он-то и привлек внимание насторожившегося Художника, непонятливо обернувшегося на странное явление. Подбегая к конструкции, он извлёк эту маленькую частичку Негатива, пока надежда, такая горькая, росла где-то внутри. Магия Кошмара вела себя аномально и будто тянулась куда-то. И Инк, изведенный ожиданием, не стал медлить, тут же сорвавшись с места, словно ужаленный. Вслед потоку, он шел и шел по Дудл-сфере неизвестно куда, слепо надеясь, что эти сигналы негатива что-то да значили. Руки будто жгло, но он продолжал удерживать бесноватую магию. Возможно, это казалось немного глупым и самонадеянным Хранителю Альтернатив, который уже успел усмехнуться собственной наивности, с каждой секундой переживая и сомневаясь все больше. Но в один момент нечто знакомое потянуло уже непосредственно его. И подозрительное предчувствие окатило его с головы до пят, заставив встряхнуться. Чернильный ошарашенно остановился, наблюдая за своими подрагивающими кончиками пальцев и пытаясь разгадать загадку собственных ощущений. Он...Он будто чувствовал что-то знакомое в той стороне, куда тянулся жидкий негатив. Даже кровь словно бурлила. Уже бегом пересекая расстояние, Инк остановился у одной абсолютно неприметной Альтернативы. Нахмурившись, он осмотрел ее, но ничего удивительного так и не заметил. Но почему тогда его так тянуло сюда? В груди до сих пор ныло, и какая-то встревоженность овладевала разумом. Должно было быть что-то, чего он не заметил. Снова оглядев Альтернативу, он перевел взгляд на жидкий негатив, позволяя тому двинуться. Магия осторожно перетекла с руки на руку, стремясь к вселенной. Но в отличие от происков Инка, она внезапно извернулась и исчезла в изнанке. Художник поначалу опешил, с удивлением наблюдая, но вскоре собрался с силами и понял, что произошло. Ему следовало телепортироваться вслед за негативом, и он не стал с этим медлить. Вот только портал, призванный им, тоже был аномальным. Темный, низко гудящий и сыплющий горячими искорками, он сильно отличался от обычного чернильного. Но, вопреки всему напускному, Инк непроизвольно улыбнулся. Этот портал прямо-таки кричал о том, кого он так долго искал. Светлая ладонь медленно потянулась к аномалии, и Радужный приложил усилия, чтобы не упасть от прошившей его магии. Стоило ему прикоснуться, как негатив внезапно оплел его ладонь, поглощая. Инк сначала испуганно отдернул руку, и портал вновь утих, не проявляя признаков жизни. Но Чернильный чувствовал, что ему нужно было туда попасть. И потому вновь приложил кисть, наблюдая, как ее втягивает внутрь. А потом тянет и его, уже не позволяя высвободиться. Однако Инк и не пытался. Прикрыв глаза, он ощущал, как жидкий негатив облепляет его, затягивая окончательно. Очередное испытание на прочность началось? *** Изнанка альтернативы встретила гостя непроглядной мглой. Разлепив глаза, он слепо вглядывался вдаль, но так ничего и не разглядел. Поднявшись на ноги и выставив ладони вперёд, Инк наощупь попытался пробраться туда, куда звало его существо. И с каждым шагом притяжение усиливалось. А когда он ступил на что-то жидкое, предположений строить уже не пришлось, потому как субстанция была легко узнаваема. По мере продвижения вокруг становилось чуть светлее, и Инк с мимолётным облегчением понял, что не ошибся. Под ногами действительно растекся негатив. И не только там, но и по всей изнанке. Все здесь было будто вымазано в нем и сверкало слабым изумрудным свечением. Было ли это хорошим знаком? Определенно нет. Под ногами раздавались брызги, но Радужный уже не обращал на это особого внимания. Потому что единственный, за кем он следовал сюда, обнаружился в самой глубине этого мертвого места. Кошмар сидел неподвижно, окружённый негативом и словно олицетворявший центр всей сомнительной конструкции. Чернильный нерешительно приблизился к Лорду Тьмы, не веря своей удаче, но будучи погруженным в собственный разум, Найтмер даже не заметил его. И это несколько поубавило энтузиазм пришедшего. Инк остановился на полушаге, недоуменно хмурясь. Окончательно же радость от встречи испарилась через несколько мгновений, когда Инк, подозрительно приблизившись, наконец узрел то, чего не замечал из-за темноты окружения и расстояния. Он моментально отшатнулся, уже целиком оглядывая нашедшегося Кошмара. И затоптался на месте, не понимая, как тому помочь. Потому что жидкий негатив будто стекал с Найтмера, при этом все ещё цепляясь местами за белые кости. Но страшно было не от этого. Пугало не странное явление, а то, что оно раскрывало. И смотреть на лицо Лорда Тьмы было больно. В прямом смысле, когда незащищенный и раздробленный, правый глаз освободился от оков жидкого негатива, вытаскивая на свет правду о Лорде Тьмы. Под Негативом скрывалось практически покрошенное тело. Чернильный знал его историю, но не думал, что все было настолько плачевно. А может он просто и не задумывался. Но вот боль, которую он так редко ощущал, а прежде и никогда, сейчас тянула его сделать хоть что-нибудь. Прекратить то, что творилось с Кошмаром. Инк в панике дотронулся до чужих щек, чувствуя, как собственное дыхание сбивается. Пальцы довольно легко перемазались в негативе, словно тот искал в пришедшем спасения. Все ластился, сплетался с ним, будто Чернильный был той же природы. Вот только Найтмер, в отличие от своей магии, совсем на его присутствие не реагировал. Только негатив сильнее забурлил, и Инку пришлось отдернуть руки. Кошмар слегка покачнулся, продолжая смотреть в никуда. И сколько бы Инк не старался углядеть то, на чем так застопорился Найтмер, но ясновидящим он так и не стал. Поэтому мягко перевел взгляд Лорда Тьмы на себя, поворачивая голову. Правда, на него смотрели абсолютно пустые глазницы, отчего ладони Чернильного дрогнули. – Найтмер?... Ты меня слышишь? – тихо спрашивал Инк, потирая чужие скулы. Холодные. Радужный не сдержал лица, жалобно всматриваясь в бледного, как труп, Найтмера. К несчастью, ответом последнего стало молчание. Темные провалы так и продолжали пилить пустоту, пока их хозяин отрешился от всего мира. Найтмер будто и не был здесь. Наблюдал за всем откуда-то изнутри, так и не имея доступа к внешнему миру. Но до него ему сейчас и дела не было, пока противоречивые эмоции разрывали Лорда Тьмы напополам. Негатив, ранее защищающий его, стал до ужаса горяч, обжигая и без того покалеченные прошлым кости. Дыхание становилось поверхностным, и он, казалось, начинал задыхаться. Тонуть в океане того, чего не мог переварить. Желание спастись и желание сдаться чувствам, желание жить и огромная усталость. Они тянули Кошмара между собой, словно куклу. Всепоглощающая ненависть и подавляемая любовь попеременно сменяли друг друга, принося боль не только душевную, но и физическую. Отравляя совсем не хуже его некогда родного негатива. И как жаль, что источника этих плачевных изменений сейчас не было рядом. Он чувствовал лишь приближение собственного конца. Негатив стекал с него, не давая и шанса выжить. Нет. Это его жизнь утекала, оставляя его на милость агонии и наступающей смерти. Ее прерывали только чьи-то тихие шаги, от которых шею прошивало неприятными мурашками. Похоже, он теперь был не один, но Найтмер не находил сил защищаться. Он даже не различал, кто перед ним склонился. Просто ждал удара. Удара, на который всю жизнь напрашивался. От которого так хотел защититься. С трудом склонив голову, он мечтал лишь упасть, лечь наземь, больше не сгорая в бесполезных попытках выбраться из персонального ада. Рассыпаться прахом, как и должен был сотни лет назад. И зачем Кошмар боролся? Ради этого? Он разочарованно потупился. Его психическое состояние было настолько нестабильным, что идея принять смерть от чужих рук уже не казалась такой плохой. Да и, в конце концов, без своего негатива он все равно не жилец. Те травмы, нанесенные ещё при его пассивной форме, были неизлечимы. Летальны. И держался Найтмер лишь на магии. Выдирал себе положенный срок, вопреки всем знамениям. Хотя заканчивать, не увидевшись со своим проклятьем, сейчас не хотелось. Пусть это было лишь маленьким зёрнышком его чувств. Большая же часть просто подавила его, призывая не сопротивляться и позволить незнакомцу нанести себе любое увечье, пока жидкий негатив оголял его слабости. Но удара не последовало. Светлые руки, до этого даже не замечаемые, мягко перетекли к нему за спину, обнимая. И лишь когда знакомый запах наполнил его грудную клетку, Негатив будто дернулся, приходя в себя. Черт, как же было больно. Найтмер зашипел, когда негатив ещё сильнее стек. Чуть морщась, он впился взглядом в белые полыхающие тревогой зрачки, чувствуя, как внутри что-то окончательно треснуло. Инк оказался здесь, и это сильно обрадовало Кошмара, в чем бы он точно никогда не признался. Вот только его исповедь и не требовалась. Магию было не обмануть. Словно в ответ на его мысли она покидала его кости, обнажая проломленный позвоночник. Найтмер не сдержал вскрика. На глазах выступили слезы. Чернильный, и без того встревоженный, сейчас чуть ли не сходил с ума. Он лишь смутно осознавал происходящее, и, честно говоря, теперь понимал, почему Кошмар никогда не хотел возвращаться в прежнее состояние. Старые, но все ещё незажившие травмы вызывали тошноту. И почему именно с его приходом это будто ускорилось? Художник беспомощно отступил, давая Лорду Тьмы личное пространство. Но все ещё не оставляя того одного. Он не мог заставить себя уйти. То, что чувствовал к нему Найтмер, стало ясным как день. Достаточно лишь заглянуть в перекошенный болью глаз. В глаз, где даже через мучения было видно и нечто иное. Отличное от того, что он имел честь наблюдать в Андерсвапе. Зрачок, чуть подрагивающий и полупрозрачный, не мог скрыть ничего. И Инк чувствовал, как не душа, но его суть отзывалась на эти чувства, как она трепетала. Найтмер лишь отползал. Было до ужаса больно. И почему он надеялся на такую лёгкую смерть? Конечно, судьба была более жестока. Его жизнь и его чувства были буквально несовместимы. И сейчас нужно было выбрать что-то одно. Но... жить без любви, уже познав ее... Разве это представлялось возможным? Он при всем желании уже не мог вернуться к началу. Только мечтал о прекращении боли в его поломанных костях, вот-вот должных обратиться в прах. Инк чувствовал, как что-то в нем вскидывалось, тянулось все ближе к Найтмеру с каждой минутой. Вплоть до лёгкого жжения в пальцах. От собственной бесполезности и даже вреда наворачивались слезы на глаза. Почему он всегда был обделён чувствами, а как только полюбил, то дорогой монстр просто не мог его принять? Осознавать собственное невезение было больно. Но ещё больнее оказалось видеть, до чего довело Кошмара его общество. Любимое лицо, искаженное болью, отпечаталось в его воспоминаниях, и он сомневался, что смог бы забыть это. Инк, сам того не осознавая, уже давно склонился над Кошмаром, теряя контроль. Найтмер чувствовал, как на его щеки капало что-то влажное. Душу сковывало тисками. Негатив чуть растерянно поднял дрожащую ладонь вверх, стирая капающие слезы с расстроенного лица Чернильного. Ведомый внезапным порывом, тот устремился перехватить чужую руку, но она уже начала опадать. Лорд Тьмы постепенно отключался от мира. Все вокруг затихало, отдавая место густой темноте, все более обволакивающей и пленяющей его. Последним, что ощутил утопающий в забытии Кошмар, стал поцелуй на собственных зубах. – Я люблю тебя, – прошептал Художник, придерживая уже бессознательного монстра. Обнимая того, кто его признание так и не услышал. *** Минуты проходили слишком быстро, но при этом бесполезно. Лечебная магия совсем не помогала, хоть Инк и не прекращал водить ладонями по искалеченным костям. Несильно качаясь, Радужный убаюкивал свое отчаяние. Он будто погибал с Кошмаром, испытывал такой шок, что ему уже все казалось просто страшным сном. Вот только тяжесть чужого тела в то же мгновение возвращала Художника в реальность. Почему все должно было сложиться именно так? Погасшие глазницы смотрели куда-то вверх, не решаясь опустить взгляд на того, кто покоился на его коленях. Сколько магии отдал Инк, он уже даже не помнил. Знал только, что это абсолютно не помогало. Ещё и тишина изнанки давила, олицетворяя собой его безысходность. Конечно, где-то определенно кипела жизнь, но не здесь. Тут она угасала. Как и вторая, ставшая всему несчастным свидетелем. Инк готов был на что угодно. Даже смириться с той показной ненавистью в Андерсвапе. Уж лучше бы она оказалась правдой, чем та, что открылась ему сейчас. Найтмер был бы в порядке, хоть и вдалеке от него. Дернувшаяся вслед печальным мыслям ладонь задрожала. И в попытках взять себя в руки он слишком резко провел кистью по очередному сколу, чуть царапаясь. Дорожка крови стекала по его пальцам. Инк не делал с этим ничего, ощущая вновь поступающее опустошение. Он...снова ничего не чувствовал? Посмотрев вниз, на лицо Кошмара, быстро отвёл взгляд. Нет, это было обычное, присущее всем живым существам эмоциональное опустошение. Иначе бы слезы вновь не навернулись на глаза, возвращая тянущее чувство в груди. А ещё болела ладонь, продолжавшая кровоточить, и Чернильный всё-таки обратил на нее внимание. Чернила стекали прямо к чужому сколу, и он нахмурился, отводя руку. Отчего-то это далось ему с трудом. Инк недоуменно сощурился, когда через пару секунд произошло нечто ещё более странное. Негатив, раньше покоящийся вокруг, просто занял ее место, перетекая ровно туда же, куда попала его кровь. Инк в одно мгновение придвинулся ближе. Потому что уже не в первый раз видел подобное аномальное поведение магии Лорда Тьмы. Художник непроизвольно вспомнил тот день, когда жидкий негатив Кошмара оплел его запястье. Он не единожды подмечал, что магия Найтмера всегда тянулась к нему. Будто он сам был ходячим негативом. Тогда...Догадка прошила его моментально. А конкретно к нему ли тянулся жидкий негатив Лорда Тьмы? Ещё давно, когда Найтмер только пробил его грудную клетку, сам того не осознавая, он вместе с тем одарил Художника поистине чудесным подарком. Но могло ли у презента оказаться ещё больше скрытых функций, о которых никто из них даже не подозревал? Ведь вмешиваться в жизнь бездушного было достаточно рискованно. Непредсказуемо. Жидкий негатив, пропитавший тогда сколы и травмы, похоже, каким-то образом смешался с его чернилами. Потому он и чувствовал, где следовало искать пропавшего Лорда Тьмы. Негатив всегда тянулся к негативу. И сейчас, вероятно, его кровь, попавшая в Найтмера, притянула магию того обратно, ближе к себе. Сила притяжения этой субстанции была выяснена им уже давно, а новый виток теорий дал надежду на нечто хоть отдаленно хорошее. Очень слабое и жалкое, но единственное. У Инка не было времени на развитие дальнейших предположений, когда прямо на руках рассыпался Найтмер. И значит оставался только один вариант – пробовать. Пытаться вытащить Лорда Тьмы с того света всеми возможными способами. Воспроизводить идею, возникшую в голове. Инк заскреб призванными костями по рукам, выпуская больше крови. Черная, она стекала по кистям, прямо устремляясь к тому, кто в ней нуждался. Оплетала кошмара не хуже жидкого негатива. Инк с надеждой следил за каждой дорожкой. Они переплетались между собой, образуя неясный узор и концентрируясь на всех сколах. Особенно на пробитии правого глаза. А потом чернила просто исчезли, будто поглощённые. Спустя несколько секунд Инк придвинулся ближе, чуть хмурясь. Движение закончилось, но почему ничего так и не произошло? Он все ещё держался, однако тревожное ожидание казалось худшим из того, что ему приходилось терпеть. Страх снедал его изнутри, заставляя заламывать руки. Что он ещё мог сделать? Хранитель Альтернатив не успел довести мысль до логического конца, когда под ногами что-то заворочалось, заставляя его отпрянуть от Найтмера. Такие эмоциональные горки уже порядком попортили его ментальное состояние, но он не мог не выдохнуть с облегчением. Жидкий негатив медленно обтекал кошмара, скрепляя кости и закрывая обзор на любые увечья. Тихий хруст позвоночника немного перепугал Чернильного, но в то же мгновение чужой резкий вдох прервал его поток несвязных мыслей. Распахнутый полыхающий зеленью глаз не сводил с него взгляда. *** Найтмер будто вылепился заново. Первый вдох – словно новое рождение. Абсолютная пустота и чистота мыслей заставляла непроизвольно расслабляться. Но чужой образ, такой знакомый, возвратил его в реальность, цепляя собой. Он выделил его из окружающей тьмы, ощутив, как воспоминания последних нескольких часов уже возвращались к нему. Лорд Тьмы ошарашенно перевел взгляд на собственную ладонь, покрытую негативом, и с немым вопросом вновь уставился на Радужного. Но Инк, вместо ответа, только резко приблизился к Кошмару, прижимая того к себе. Найтмер чуть не дернулся, дизориентрованный подобной вольностью. Но, смекнув, что к чему, в ту же секунду немного сконфуженно выдохнул. Инк спрятал лицо где-то в районе плеча, когда Найтмер, наконец, рассеянно обнял Художника в ответ. И почему его персональное проклятье выглядело ещё более встревоженным и дерганным, чем он? Привыкший к лёгкой безалаберности Хранителя Альтернатив, Кошмар не оценил витающую серьезность в атмосфере вокруг них. Потому что сейчас это сбивало с толку, хоть и было уместно. Однако они никогда не придерживались этого понятия. Оттого и хотелось сделать что-то, чтобы избавиться от возникшего дискомфорта. Он надеялся чуть отстранить Радужного от себя, но тот почему-то не стремился отодвинуться, продолжая обвивать его и не издавать ни звука. Найтмер ощутил, как что-то внутри подозрительно заворочалось. Тревога только усилилась, когда ни на один зов Инк так и не ответил. Приложив ещё больше сил, он буквально отодрал его от себя, чтобы потом в недоумении застыть. Не думал Негатив, что когда-нибудь узрит, как по светлым щекам будут катиться слезы, не переставая. Пустые глазницы, опущенные уголки некогда нахальной улыбки были так же непривычны, как и вся эта ситуация. Кошмар не находил слов и просто махал руками, теряя хоть какое-то понимание. Он будто словил ошибку, и сейчас не знал, как выбраться из непростой ситуации. В итоге пристроив ладони на чужих щеках, Найтмер уже во второй раз стер соленые дорожки. Инк посмотрел на него как-то слишком печально. – Ты...чуть не рассыпался прямо на моих руках. Это было так... страшно? – медленно протянул Художник, словно стараясь осознать всю глубину смысла сказанных слов. Но тем самым он только сильнее запугивал самого себя, когда плотину, сдерживающую его эмоции, словно прорвало. Чернильный был уже не в силах остановиться. Потому что тот ужас, который ему пришлось подавить ранее, сейчас дал себе полную волю. В голове крутились навязчивые вопросы. А если бы он не справился? Если бы никакого способа вернуть Негатива не нашлось? Вспоминать о чужом раскрошенном теле, о растекшемся на полу негативе было сродни пытке. Он ощущал, как по рукам заплясали колкие мурашки. Инк перевел взгляд на них, как-то безразлично разглядывая зудящие раны. Найтмер, все ещё беспокоящийся, проследил за подернутым печалью взором Чернильного. И когда наткнулся на кровавые узоры, обрамляющие ладони Художника, тут же нахмурился. Кажется, это стало последним, что смог стерпеть Негатив. Со всей этой бурей как своих, так и чужих эмоций, он уже не мог совладать. Словно вихрем, в один момент Найтмер вышиб все мысли из головы Радужного. Ухватив кровоточащие ладони и чуть наклонившись, он оставил поцелуй на дрогнувшем в тот же момент уголке рта. Зрачки, до этого слабо теплящиеся на дне глазниц, вновь вспыхнули, а Инк замер, припечатанный чужим взглядом из-под век. Найтмер и не думал отстраняться, вместо этого притягивая замершего Художника ближе, надавливая на затылок и вырывая следом удивленный восклик. Им и воспользовался Лорд Тьмы, пробираясь вертким языком глубже и сплетая его с магией Инка. На что тот все же оттаял, чуть выдыхая и наконец переставая изображать из себя изваяние. Конечно, Инк растерялся, совершенно не поспевая за темпом развития событий. Но чужая близость не давала сконцентрироваться на чем-то ещё, и он просто с благодарностью отвечал на действия Негатива, нерешительно улыбаясь краешком рта. Хороший ход. Найтмер, почувствовавший чужое расслабление, отзеркалил гримасу и усилил напор, поглаживая разукрашенную узорами шею. И тогда Инк уже полностью погрузился в их взаимодействие, оставляя напрасные переживания и прижимаясь к Кошмару. Даже их поцелуй походил на маленькое сражение. Такое привычное, а оттого и успокаивающее. Языки сплетались и расцеплялись, обжигая друг друга резкими порывами, а лёгкие покусывания заставляли их владельцев цепляться друг за друга. Инк буквально плавился, плавил собой Кошмара. Передавал в этом контакте столько оглушающих эмоций, с трудом освобождаясь от поступившей ранее истерики. Тихие вздохи заполоняли изнанку, но никто из них уже не обращал на это никакого внимания. Здесь скелеты были одни, полностью погруженные в собственные чувства. Погруженные в то облегчение, что разлилось между ними. Они отстранились, только когда воздух уже совсем закончился. – Как видишь, жив, и даже, на удивление, здоров, – вынес вердикт Негатив, кое-как справляясь с громким стуком своей души и сбитым дыханием. Краем глаза он не без удовольствия оглядывал взъерошенного Хранителя Альтернатив, такого искреннего и запыхавшегося. – И я тоже тебя люблю, – ответил он на прозвучавшее ранее признание Инка, продолжая наблюдать уже за бесполезными попытками Радужного вернуть себе самообладание. Когда со словами Найтмера тот и вовсе в ту же секунду замер, Лорд Тьмы не смог сдержать смешка. Но Инк не обратил на это и доли внимания, ещё больше смутившийся. Или счастливый, он точно уже не различал. Только осознал, что раскрыл собственные чувства достаточно опрометчиво. Однако, в свое оправдание, Радужный даже и не предполагал, что Кошмар мог его услышать. Сказал это на эмоциях, буквально утопая в отчаянии. Но, тем не менее, не солгал. Потому что уже знакомое сердце полыхало в правой глазнице. Найтмер, наблюдающий за всеми переменами на лице Чернильного, с интересом ждал, к чему в итоге приведет того осознание. И оно привело. К теплым объятьям, утоляющим желание быть ближе к Кошмару. В прочем, последний тоже был абсолютно не против. Он положил голову на плечо Художника, как только его загребли ведомые радостью светлые руки. Охватившее спокойствие казалось Негативу звенящим. Но не менее ценным для того, кто боролся больше, чем жил. *** Где-то в одной из Альтернатив Дрим удивлённо замер. Ощутивший стабилизацию негатива и рассеяние подозрительной тревоги, не покидающей его с самого момента диалога с Инком, он поднял немного сбитый с толку взор к таким же удивлённым глазам напротив. Нет, Эррор ничего не ощутил, но внезапно застывший Хранитель заставил и Глюка навострить уши. Вилка с тихим звоном упала в тарелку со спагетти. Позитив, не отрывая взгляда от столового прибора, поднял его, явно пребывая где-то не здесь. – Что-то случилось? – поинтересовался Глюк, откладывая уже свою порцию. Дрим только покачал головой, чуть сконфуженно улыбаясь. Он не был уверен, что конкретно произошло, но обязательно решил уточнить это у Старов, как только сможет встретиться с ними. Спутник лишь пожал плечами, все ещё подозрительно наблюдая за возвращающимся в реальность Мечтателем и накручивая лапшу на вилку. Сегодня они выбрались на своеобразный пикник, но, кажется, что-то забрало и так шаткий покой Хранителя. С момента, как Найтмер исчез, прошло около недели. И все это время Мечтатель никак не находил себе места. Эррор, видящий его метания, уже начинал сочувствовать. Каким бы говнюком ни был Кошмар, но вот Дрим, кажется, вопреки всему продолжал считать того своим братом. Не в силах Эррора было как-то повлиять на их семейную драму. Все, что ему было доступно, это хоть как-то отвлечь Позитива от самоедства. Вот он и приглашал Мечтателя уже который раз прогуляться. К счастью, выбора было много. Сегодня они посетили одну из кулинарных Альтернатив, и, честно говоря, такие вылазки Глюк даже успел полюбить. Покушать что-то вкусное, так ещё и в хорошей компании – что же могло поднять настроение лучше? Наверное, только одно. Выбрав тихий уголок, они не отказали себе в удовольствии, обнимаясь. Конечно же, с подачи Дрима, в последнее время часто испытывающего странную нужду в этих касаниях. Эррор полагал, что дело было в привычках Позитива, которые за последние несколько месяцев успели развиться. Все же, пока он был зверьком, они очень часто обнимались. Да и чего таить, он сам иногда рефлекторно тянулся потискать его, забываясь. Правда, после того утра, в которое он проснулся у Позитива после лечения, свои неконтролируемые попытки пересекать чужое личное пространство Дестрой устремился сократить. Потому что спросонья переплетенный всеми конечностями с Дримом, он ощутил то, чего сам от себя не ожидал. Конечно, они выбирались в Альтернативы, чтобы успокоить мечащегося Дрима. Но Эррор преследовал и другую цель. Он хотел разобраться в себе и понять, что с ним происходило. Что с ним происходило рядом с Мечтателем. Дрим же просто наслаждался их вылазками, совершенно не догадываясь о том, что творилось в голове Эррора. Или мастерски делал вид, что не понимал. Позитив мог поручиться, что второй вариант оказался бы достовернее. Потому что если он и не замечал, то абсолютно точно чувствовал. Его суть, которая дарила способность ощущать перемены в эмоциональном фоне окружающих, в этот раз тоже не подвела. Мечтатель украдкой наблюдал за Дестроем, иногда удивлённо вздрагивая. Потому он и просил объятий, наслаждаясь чужими эмоциями. Нет, Дрим не круглосуточно следил за чувствами Эррора, но в такие моменты те становились столь оглушающими, что сносили все блоки и заслоны Позитива, уже давно научившегося на некоторую долю отстраняться от чужих переживаний. Однако чаще он просто наслаждался обществом Эррора. То, что Глюк находился так близко и даже не испытывал безразличия при контакте с ним... В какой-то степени делало Позитива счастливым. Хоть он и не получал ответа на свои чувства, зашедшие гораздо глубже их дружбы и мимолётного волнения, Дриму это и не было нужно. То, что он чувствовал, было сладким и томящим. Личным. И, наверное, в его помешательстве не было места даже самому Эррору. Доев, двое скелетов собрались у Дрима посмотреть Андерновеллу. Несколько дней назад Хранитель осознал, что, в отличие от него, частенько попадающего в Антипустоту, Эррор к нему в гости и не наведывался толком. Потому он предложил устроить вечер кино, стараясь уравнять счёт. Они уже очень давно смотрели вместе Андерновеллу, но вот так, в истинном обличье Дрима, это было по-новому. По крайней мере, хотя бы потому, что они могли переговариваться о происходящем на экране, не прерываясь на трудности языковых барьеров. И Эррору, пожалуй, это нравилось. Он обернулся, чтобы снова что-то сказать Хранителю. Но, оказалось, за происходящим на экране следил только он. Потому что Позитив, сейчас чуть приобнявший собственные колени, тихо сопел, извернувшись не в самой удобной позе. Эррор подавил смешок, качая головой. Ну точно кот. Казалось, повадки не оставили Позитива даже после возвращения в скелетную ипостась. Он опёрся на свою ладонь, наблюдая, как Мечтатель чуть хмурился во сне. Погасив экран Андерновеллы, Эррор вновь обернулся к другу, догадываясь, почему тот был так недоволен. В конце-концов, теперь Хранитель зверьком не был, чтобы сворачиваться в три погибели. Эррор мягко прикоснулся к чужому плечу, но, к его удивлению, Дрим не проснулся. Видимо, спал так крепко, что даже дыхание оставалось таким же глубоким. Дестрой хихикнул, подумав, что слишком утомил Позитива своими выходками. Немного посидев на месте, он всё же решил не будить его, а просто отнести в кровать. Правда, этого сделать не удалось, потому что стоило ему поднять Мечтателя на руки, как тот приоткрыл глаза, сонно разглядывая Разрушителя. Эррор чуть вздрогнул, когда груз на руках пошевелился. Он уже был готов опустить Дрима на пол, немного сконфуженный своей вольностью и тем, что его на этом поймали. Но Позитив, словно и не заметив его заминки, в одно мгновение прижался ближе, зарываясь лицом в шарф Дестроя. Тогда Разрушитель замер, задаваясь вопросом. «Что вообще происходит?» Он опустил взгляд на чужие плечи, внезапно оказавшиеся так близко, что даже его пресловутое зрение позволило разглядеть их в подробностях. Дестрой недоуменно похлопал глазами, так и не сдвинувшись с места. Только встал посреди гостиной с Мечтателем на руках, явно ещё до конца не проснувшимся. Почему тот не отстранялся? Почему не просил отпустить? Может, хотел, чтобы Эррор отнес его в спальню? Глюк, так до конца и не понимая заскоков Позитива, медленно направился в сторону необходимой двери. Должно быть, возникшее движение слегка дезориентировало Мечтателя, потому что Дестрой ощутил, как тот рефлекторно прижался ещё ближе к нему, на выдохе прошептав его имя. Руки Позитива крепче вцепились в его плечи. Эррор хотел взглянуть в чужие глаза, чтобы убедиться, что все в порядке. Но Дрим не поднимал головы, прячась у шеи Дестроя. Сложно было сказать, отдавал ли тот отчёт в своих действиях. Но, кажется, Хранитель действительно не осознавал реальность полноценно. Позитив будто не отошёл от дремы. Все, что сейчас руководило им – оказалось чувством. То ли своим, то ли чужим. Он уже не разбирал, потому как Дестрой, абсолютно свободно вторгающийся своими эмоциями за его барьеры, дурманил разум, подменяя сон и реальность. А может, скелет уже просто не находил сил отстраняться. Он вообще не помнил, зачем должен был отступать. Он не хотел отступать, пока его не отталкивали. Может, именно потому через несколько мгновений Эррор и узрил то, чего не должен был. Где-то под его носом разлилось теплое золото. Свет, медленно проявляющийся под тонкой рубашкой Позитива, создавал причудливые тени из ребер, тем самым не менее ошарашивая Разрушителя. Кажется, тот больше не выдерживал возникшей в атмосфере недосказанности. Ему нужно было знать, что творилось с Дримом. Почему тот так дрожал на его руках, не отстраняясь ни на миллиметр. Почему протягивал кончики пальцев к позвонкам глючной шеи, поглаживая их и заставляя Эррора пошатнуться следом. Он припечатал Хранителя к двери, пытаясь привести того в чувство. Разрушитель, наконец, зацепился за его взгляд, пытаясь найти разгадку там. Но полыхающие золотом кости вспыхнули ещё ярче. А потом Дрим обхватил нахмурившееся лицо Дестроя ладонями, прежде чем втянуть того в поцелуй. Эррор замер, удерживая Позитива и одновременно удивлённо распахивая глаза. Что...? Лицо Хранителя было совсем близко, раскрасневшееся. Их зрительный контакт так и не прервался, и из-под опущенных век его рассматривали родные глаза. С таким обожанием, что Эррор не выдержал, отворачивая голову и резко встряхивая того, кто расположился на его руках. Кажется, прошло несколько секунд, прежде чем взор Позитива прояснился, а во взгляде медленно начало подниматься осознание. Позитив посмотрел на Эррора, испуганно застывая. Но магия уже выдавала его с головой, просвечивая сквозь одежду, отчего все его попытки вернуть себе самообладание полетели в бездну. Все, на что его хватило, это оттолкнуться от Эррора. Пошатнуться, но вовремя встать на дрожащие от нервов ноги, резко поднимая взгляд на чуть посиневшего и залагавшего Глюка. – Дрим...– тихо начал Эррор, и Позитив почувствовал, как его начало колотить. Он прервал Глюка, боясь услышать продолжение фразы. – Прости! Я...я виноват... Прости меня... Просто...это все сон, я перепутал... – пытался оправдаться Хранитель, чувствуя себя полным идиотом. – Меня? С другим Эррором? – дожимал Разрушитель, ощущая лёгкое недовольство тем, как увиливал Позитив. – Ты повторял мое имя. Что ты мог перепутать? – спросил он, медленно приближаясь к встревоженному Хранителю. Глюк и сам не мог объяснить, из-за чего так прицепился к Дриму. Просто почему-то ему было важно узнать, что происходило с Позитивом. Дрим затаил дыхание, стоило ему услышать, что он разговаривал спросонья. Реакцию Разрушителя разобрать тоже не получалось из-за урагана эмоций. Позитив ощущал в большей мере волнение Дестроя, и потому молчал, позволяя Эррору прийти к решению самостоятельно. В конце-концов, что он мог сказать о своем помешательстве? Оперевшись о стену, Мечтатель медленно выпрямился, сверкая переливающейся по всему телу магией. Боролся с желанием закрыться, скрыть свои проявления. Колени чуть дрожали, пока он пытался не сползти на пол. Что был готов сделать Эррор? Чувство, так взбудоражившее Глюка одним утром, вновь вернулось, напоминая о себе уже в разы сильнее. Как давно начались эти странности? Он никогда не присматривался к ним, но сейчас с ошеломлением отмечал, что Дрим вел себя подозрительно уже долгое время. Но что насчёт него? Бывший гаптофоб, Разрушитель миров... Что он мог дать? Что он мог чувствовать? Переходить туда, куда звал его за собой Позитив... Было непредсказуемо. Он просто не знал, что случилось бы дальше. А потому мог только стоять напротив Хранителя, уже поздно подмечая, насколько сам же и сократил расстояние между ними, пребывая в размышлениях. И то, как Дрим не сопротивлялся, не отталкивал его...Что было в голове Позитива? Дестрой оказался охвачен этим вопросом. Смотрел в глаза, пытаясь считать там хоть что-то. Что-то, кроме всеобъемлющей нежности. И, к своему смущению, не находил. Эррор приблизился ещё ближе, задаваясь целью выяснить, сколько ещё был готов позволить ему Мечтатель. Но даже оказавшись в нескольких сантиметрах от Позитива, Дестрой не встретил в ответ ничего, кроме ускорившегося дыхания. – Ты...отдаешь себе отчёт в происходящем? – недоверчиво уточнил Разрушитель, вглядываясь в чуть подернутые пеленой удовольствия глаза Хранителя. В ответ он получил только кивок и ещё сильнее покрасневшие щеки Мечтателя. Интересно. До сих пор не отвергнутый, Дрим поджимал пальцы, изнывая от того, какое расстояние с Эррором их разделяло. Необходим был всего шаг, чтобы поддаться этому чувству...но мог ли он его сделать? Глюк все ещё держался на расстоянии от него. Хоть оно и высчитывалось в, дай боже, 15 сантиметров. Но сейчас они казались такими неприятными, такими поглощающими все внимание Дрима, что Эррор тоже не смог не заметить задумчивость, сковавшую Позитива. Хранитель замер лишь на секунду, когда ощутил, как его челюсти коснулись, приподнимая голову. Уставился на Глюка чуть взволнованно, прежде чем тот, нашедший новую мысль и озарение, высказался, склоняясь к нему ближе. – Похоже, моя проблема в том, что я часто хочу знать, почему. Особенно, когда это касается тебя, – Разрушитель дотронулся до чужих ладоней, слегка наклоняя голову в бок, будто в детской заинтересованности. Дрим чуть выпрямился и отзеркалил движение, нерешительно сплетая их руки и не отрывая взгляда от глючных глаз. – Может, вся прелесть в том, что ты и не знаешь всех ответов, – прошептал Позитив у чужих губ, давая лишь секунду Дестрою на возможность отстраниться. Тихий стук заставил их чуть вздрогнуть. Дрим будто спрашивал взглядом: «Все хорошо?» Оглаживал пальцами тыльную сторону темной ладони. Гаптофоб медленно поднял вторую руку к чужому лицу, притягивая Хранителя чуть ближе. Он осторожно приоткрыл рот, впуская чужой язык и оплетая его всеми своими. Кажется, Дестрой услышал тихий вздох, и чуть весело улыбнулся. «Ах...интересный сюрприз», как-то со смущением оценил Позитив. Честно говоря, он многое успел оценить. Глюк определенно умел удивлять. Хранитель почувствовал, как теплые руки стиснули его только сильнее. Он приоткрыл глаза, находя себя в знакомых объятьях. – Как ты делаешь так, чтобы мои переживания исчезали мгновенно? – Эррор уткнулся в чужую ключицу, улыбаясь. – Это всё твоя аура? – Нет, конечно, – посмеялся Позитив, почему-то испытывая сильное желание уверить Разрушителя, что ничего подобного он проворачивать не собирался. Может, это было в какой-то степени важно для Мечтателя. – Я не хочу воздействовать на тебя как-либо. Да и не думаю, что это возможно, к счастью. Ты мне нравишься таким, какой ты есть, – под конец фразы Дрим чуть покраснел, осознавая, что сказал даже больше, чем должен был. Эррор, только заслышав это, поднял ничего не выражающий взгляд. Но обмануть Хранителя не удалось бы ни за что. Громкий стук души, как и разлившийся по комнате восторг Разрушителя, немного дезориентировали Дрима, и он пошатнулся, по итогу подхваченный глючными ладонями. Хранитель не мог не выдохнуть с каким-то облегчением, когда невидимое расстояние между ними, наконец-то, просто схлопнулось. Возможно, даже не столько физическое, сколько эмоциональное. А потом дверь за его спиной отворилась. Дрим даже не заметил, как Дестрой приоткрыл ее, мягко толкая их обоих в ласковую, кипящую удовольствием тьму. Кажется, это ему было больше по душе, нежели стоять у холодного порога. Порывистый поцелуй в позвонок шеи, нерешительная, но ласковая рука у ребер. Дрим не мог описать все, что на него обрушилось в тот момент. Конечно, Глюк был временами робок и все еще не отвечал на его признание. Но то, как Дестрой старался показать, насколько сильно разделял чувства Позитива, последнего очень трогало. Эррор, никогда не славящийся любовью не только к прикосновениям, но и в целом к любой близости, всё же преодолевал собственные барьеры. И сейчас они лежали друг напротив друга, переплетенные всеми конечностями, даже не уловившие, как быстро уложились на кровати. Совсем как в тот раз, но уже с абсолютно иной атмосферой, монстры не могли прервать зрительного контакта. Наверное, это был их язык любви – такие бесконечные переглядки, абсолютно не предусматривающие слов, но сопровождаемые огромным пониманием обеих сторон. В объятьях Эррора было уютно, и Дрим прижался чуть ближе. Кажется, его душа даже взяла более размеренный темп, синхронизируясь со стуком чужой. Позитив мог сказать, что ни одно золотое яблоко сейчас не вместило бы в себя всю его радость. Он мог бы назвать себя счастливым. Улыбка пересекала его лицо, не давая ни единого шанса ее подавить. В прочем, Дрим и не пытался. Сегодня он хотел улыбаться. *** Со стабилизации негатива прошел почти месяц. Всё вокруг будто застыло во времени, не терроризируемое никакими Мультивселенскими злодеями. Конечно, Эррор оказался осведомлен о том, что происходило в строю Старов. Но то, что стало с Кошмарами, можно было назвать неожиданностью. Потому что вернувшись неизвестно откуда, но весьма взволнованный, Дрим посвятил его в самые актуальные события. Как выяснилось позже, он пришел прямиком от Инка. За время их отсутствия в Мультивселенной произошло много нового, а Хранитель Позитива не мог позволить себе невежества. Желая восполнить прорехи, он вызнал информацию у союзника. Правда, новости оказались действительно удивительными, на взгляд Эррора. Потому что Найтмер, совсем недавно переживший позорное поражение и исчезнувший в одночасье, вновь вернулся в замок, и, похоже, закрылся там. Эррор мог бы ожидать новых неприятных сюрпризов от Лорда Тьмы, и весьма небезосновательно. До тех самых пор, пока до него не доперло, кто именно рассказывал о состоянии Негатива Дриму. Позитив не заметил, как поперхнулся Разрушитель. Наверное, оттого, что все его мысли были пронизаны радостью. Хоть они так и не смогли нормально поговорить с Кошмаром, это не сильно расстроило Мечтателя. Потому как брат исполнял свою работу, не нарушая баланса, что уже давало хоть какую-то надежду Позитиву на примирение. В каком-нибудь очень отдаленном будущем. А пока, на данный момент, они уже и так сделали неплохой шаг к хорошему финалу.