Закрывая Пандору

(Украина, Львовская область) Бриджит сидела на скамейке под кроной раскидистого клена. Парковая аллея пустовала – ни одной живой души. Уже давно было пора в отель, завтрашний день обещал привычные туристические хлопоты, но девушка все не уходила. Что-то старательно записывала в блокноте. Порою хмурилась, зачеркивала, и начинала по новой. Чаще – оставляла, как есть. Поглощенная конспектированием, девушка не сразу заметила троих мужчин, появившихся в дальнем конце аллеи. Только когда пришельцы придвинулись буквально вплотную, окружая лавочку, Бриджит подняла глаза. – Привет, – на ломаном русском поздоровалась девушка. Мужчины молчали, делая вид, что не слышали ее слов. Бриджит рассматривала незнакомцев с все возрастающей тревогой. Неряшливая запыленная одежда. Неподвижные окостеневшие лица с мертвенно серыми полосками губ, пустые до невозможности глаза. Наркоманы, решила Бриджит, перетрусив не на шутку. Стоящий перед ней, похоже, носил специальные линзы, придававшие его зрачкам вертикальную форму. – Что вам надо? – как можно тверже спросила девушка, пряча блокнот в карман ветровки, – мне не нужны проблемы, если дело в деньгах – я отдам. Тишина. – Деньги? Вам нужны деньги? – в волнении Бриджит сбилась на смешной ирландский акцент, подчеркивающий согласные. Мужчина с кошачьим разрезом глаз слегка пошевелился, наклонил голову к плечу, как будто прислушивался к одному ему слышимому собеседнику. А потом с неожиданной резвостью сделал движение вперед, сцапав девушку за рукав. Бриджит испуганно вскрикнула. Звук вышел настолько пронзительным, что незнакомец отпрянул, словно подхваченный невидимым ветром. Замер, пытаясь устоять на ногах, оступился и полетел на землю. Двое других, как по команде шагнули к туристке, сгребли за одежду, похожие на пьяниц, намеревающихся оттаскать недруга за воротник. Девушка вырывалась, не помня себя от ужаса, уже не осознавая, как выглядит происходящее со стороны. Бриджит не видела, как собственные зрачки сужаются до крошечных точек, а радужка наливается слепящей белизной. Не понимала, что ее крик вздымается до надрывного визга, зависает там, а затем срывается. Гаснет, уходя за порог слышимости. Оставались только непомерно широко разинутые челюсти, под беззвучную вибрацию которых лопались стекла люминесцентных ламп на столбах, ложился на землю декоративный кустарник, с корнем вырывало цветы из массивных клумб… Девушка кричала, и ночной парк трясся в невидимых судорогах.