Брат Темного Лорда

Гарри спал в своей комнате. Рядом с ним на кровати сидел подросток на вид шестнадцати лет. Он задумчиво смотрел на мальчика и думал о чем-то своем. Это был Том Марволо Реддл. Друзья-соратники по школе называли его Волан-де-Мортом. И он уже убил собственного отца, чтобы создать крестраж. Что было после окончания школы, Том не знал. Когда Гарри, будучи трехлетним ребенком, его разбудил, Том был одиннадцатилетним мальчишкой. И помнил только свою жизнь в приюте до определенного момента — своего дня рождения. Гарри попал в его маленький мирок избитым, вымазанным в своей крови малышом. Он смотрел на него своими огромными влажными глазами и будто надеялся на что-то, но в то же время он боялся Тома. Реддл привык, что его боятся и опасаются, стараются держаться подальше. Но Гарри, избитый, запуганный, в одежде не по размеру, совсем не походил на остальных детей, живущих в приюте, которых он смутно помнил. И его хотелось защищать. Тогда, когда он спросил, как его зовут, малыш очень долго думал, прежде чем ответить: «Ненормальный». Именно после этого слова Том решил защищать этого малыша в силу своих возможностей, потому что слишком часто слышал в свой адрес подобное. Сначала Гарри попадал к нему редко — только тогда, когда дядя избивал его до потери сознания за очередную «ненормальность». В одно из таких попаданий Том узнал, что его маленький мирок, ограниченный серой комнатой, со старой кроватью и треснувшим шкафом, можно расширить. — Гарри, тебе надо умыться, — пробормотал Том пытаясь отереть платком засохшую корочку крови, натекшую из разбитой брови. — Для этого нужна ванна, — заявил малыш. — С белой раковиной и душем. А еще там должны быть белые полотенца в комоде и халаты на вешалке. Дверь в ванную должна быть белой, а на ней картинка мальчика под душем. Каково тогда было удивление Тома, когда в стене появилась белая дверь с картинкой мальчика под душем. Все было именно так, как описал Гарри. А Том начал учить малыша контролировать себя. Не показывать ни одной эмоции. На это ушел год, но уже через шесть месяцев они изменили комнату Тома. Теперь там была большая двуспальная кровать, резной шкаф, камин, ковер с длинным мягким ворсом, несколько стульев и кресел. Стоит ли говорить, что сама комната увеличилась? Окон по прежнему не было, зато появилась куча дверей. Первая — в ванную комнату, которую теперь можно смело назвать бассейном. Вторая — на берег холодного моря, где была узкая тропинка к скрытому в скалах огромному гроту. Третья — в цветущий вишневый сад. Практически всегда инициатором появления новшеств был Том, а Гарри исполнял. Тогда Том еще не понимал, почему так происходит. А еще они сделали так, чтобы время в комнате текло в три раза быстрее, чем в реальности. Так Том успевал что-нибудь объяснить Гарри, и малыш успевал выспаться, так как он начал появляться у него каждую ночь. Где-то с середины второго года их знакомства Том мог покинуть их комнату и приходить к Гарри. Сначала он мог наблюдать за Гарри в реальном времени не больше часа, но с каждым днем время увеличивалось. На пятилетие Гарри Том резко повзрослел. Тогда Том понял, что, по сути, является хоркруксом и каким-то неведомым образом притянул к себе один, самый первый, отколотый осколок своей души. Как в Гарри появился крестраж, стало понятно только сегодня. И у Тома сейчас был полный раздрай в душе. С одной стороны была же у его повзрослевшей — реальной версии — причина нападать на младенца, значит Гарри враг. Но с другой стороны, каким-то непонятным образом, воспитываясь в очень неблагоприятной среде, да еще и слизеринцем в придачу, Гарри оставался на удивление чистым, не озлобленным на весь мир ребенком, с верой во что-то хорошее в окружающих людях, и которого по-прежнему хотелось защищать. Гарри даже не хотел мести своим родственникам за «счастливое» отсутствие детства. Ни злости на Волан-де-Морта за смерть родителей. Единственный, кого Гарри записал во враги — Дамблдор, за то, что лез куда не надо и, пока, являлся источником всех бед Гарри. И еще Том был уверен, что причин ненавидеть Дамблдора у Гарри прибавится. Призрак Тома тяжело вздохнул. Он поклялся защищать Гарри, как только увидел его. И теперь от этой клятвы никуда не деться, да и не очень хочется.