Брат Темного Лорда

Утром был большой скандал. Том ругался с Гилбертом, Анжеликой и Дэном. Никто из этих троих не хотел отпускать Гарри одного неизвестно куда, да еще и в компании с Темным Лордом. Том же упирал на то, что только он может проникнуть сквозь те ловушки, которые сам и создал. — Том, это безумие! Мало ли что наворотила твоя сумасшедшая версия! — Тем не менее, это был Я! — орал в ответ Том. Спор решился в одно мгновенье. Том просто схватил Гарри за руку и аппарировал через все барьеры, выведенный из себя и совершенно забывший, что лишние траты магии ему противопоказаны. Они оказались на высокой темной скале. Внизу бурлила вода. В общем, пейзаж был довольно унылый — серое море, серые скалы и больше ничего. — Я знаю это место, — заметил Гарри. - Ты сюда часто ходил в нашем мире, когда у тебя было плохое настроение. — Да, точно. — Том потянул мальчика к самому краю скалы, где была неширокая тропа, по которой можно было спуститься к самому морю. Оттуда стала заметна расщелина в скалах. — Туда, куда мы идем, есть два входа, — рассказывал Том, ощупывая скалу, когда они спустились. — Можно через эту расщелину вплавь, но я предпочитаю древний способ, — Том схватил Гарри за руку и приложил ее к холодному камню. Часть отполированной водой скалы замерцала, и Том подтолкнул мальчика прямо в неё. — Обнаружил я это совершенно случайно, на третьем курсе. Поскользнулся и схватился за камень. И оказался тут. В общем, неизвестно, что тут было в древности, я вообще не нашел в этой пещере никакой магии. Может, это было чем-то вроде убежища. Без понятия. Потом, уже на седьмом курсе, я добавил на вход несколько рун, чтобы пройти через портал мог либо я, либо мой потомок. — Но я же… — Ты мой брат. Условно. Сделав тебя хоркруксом, я дал тебе часть своей магии. Раз есть что-то общее, значит брат. До магических и кровных близнецов нашим отношениям далеко, да и вряд ли они разовьются до такой степени, — отмахнулся Том и хлопнул в ладоши. Непроглядная тьма вокруг начала озаряться зеленоватым светом. Гарри обнаружил, что стоят они на небольшом, шагов на десять, острове, посреди озера, скрытого в гроте. В озере мелькали какие-то тени. И от воды веяло замогильным холодом и жутью. — Вода в озере пресная, но подходить к ней не советую. Там инферни — мертвая стража. Я все-таки занялся некромантией? — то ли спросил, то ли объяснил Том. — Они нам не интересны. А вот это вполне ничего, — Риддл говорил о небольшой чаше, стоявшей на постаменте в центре озера. В ней застыла какая-то жидкость. Том попытался к ней прикоснуться, но у него ничего не получилось. Казалось, потерпев неудачу, подросток лишь сильнее заинтересовался непонятным феноменом. — Гарри, мне нужно твое тело, — заметил Том. — Что? — мальчик совершенно не понимал, что от него хочет волшебник. — Мне нужно твое тело под моим контролем. Я отодвину твое «Я» вглубь подсознания. Так я смогу достать медальон, не травя никого лишнего. — Ты о чем? — Это темное зелье. То, что в нем хранится, никогда не испортится. Пролить его невозможно, никто чужой не сможет даже прикоснуться к его поверхности. Если чашу перевернуть, то жидкость превратится в шар, в центре которого будет хранимая вещь. Достать вещь из зелья может только тот, кто ее туда положил. Ну, или выпить зелье, которое является медленным ядом, при этом вызывая не самые приятные воспоминания. Фактически, сделав один глоток, человек сразу же становится безумным, проваливается в свои воспоминания и не может продолжать пить зелье. При этом он будет усиленно сопротивляться тому, чтобы его и дальше им поили. Гарри, это очень важно. Так я смогу обрести свои воспоминания. — А если ты станешь безумным? Вдруг опять захочешь убить меня? — Я не смогу, — Том опустился на корточки перед мальчиком. — Я перед магией поклялся защищать тебя. Ты мой духовный брат. Это как магические близнецы: умрет один — умрет и другой. Я не смогу причинить тебе ни сознательный, ни бессознательный вред. Ты мне веришь? — Хорошо, Том, — решился Гарри после недолгого раздумья. — Тогда не сопротивляйся мне. Не сопротивляться получалось слабо. К постоянному соседу в своей голове Гарри привык уже давно, но вот ощущения что ты сам — сосед, его немного напрягали. Было странно, непривычно и страшно, постоянно хотелось куда-то рвануться, разрывая тонкие сети контроля Ридла. Сети не рвались, но и не запутывали, не давали ощущение скованности — тонкая граница, которую при желании можно было порвать. Постепенно Гарри успокоился, смог взять себя в руки и оглядеться. Том в это время ничего не делал. — Успокоился? — прозвучал его голос будто рядом, и в то же время вокруг. — Угу, — мысленно пожал плечами мальчик. — Странные ощущения, неприятно. — Ничего, — Том подошёл к чаше и легко достал медальон, — это ненадолго. — И что теперь? — спросил Гарри, рассматривая тяжелый, богато украшенный золотой медальон, на котором маленькие, будто живые, змейки сплетались в изящную букву «S». — Откройся, — прошипел Том, сжимая в руке тяжелую бляху. Гарри громко чертыхнулся, когда не устоял на ногах от внезапно вновь обретенного тела. Рядом так же матерился Том. Вполне реальный материальный Том, который опять немного повзрослел, отчего стал еще красивее. Между ними, сверкая камнями, лежал раскрытый медальон. На его крышке, с внутренней стороны, был выгравирован красивый замок. А внутри медальона был маленький, искусно написанный портрет молодой девушки, с тяжелыми вьющимися темными локонами и синими глазами. — Кто это? — Кандида Когтевран. Одна из основательниц Хогвартса. Я рассказывал тебе о ней. — Да, тогда я считал это сказками, — буркнул Гарри, вспоминая три года, когда Том рассказывал ему сказки, которые оказались историей магического мира. — Ну, извини, — в голосе Тома не было ни грамма раскаяния. И вообще имел он вид задумчивый, слегка растерянный и недовольный. — Ты что-нибудь вспомнил? — младший Поттер вспомнил о цели своего нахождения в сыром гроте непонятно где и уставился на Тома. — Даже не что-нибудь, — зло проговорил Том, вставая на ноги и поднимая медальон. — А все. Этот… все-таки опоил меня. Но весь эффект зелья исчез вместе с погибшим телом. — Но ты же сейчас… у тебя есть тело! — не понял Гарри. — Как это… есть и нету. — Тело? Это не тело, это сильно концентрированная моя магия, которая выполняет мое желание. В результате практически вся моя сила идет на поддержание этой оболочки. — Это плохо? — сообразил Гарри. — Это очень плохо, — Том наконец обратил внимание на то, что Гарри до сих пор сидит на холодном камне. — Ты чего расселся? А ну вставай, простудишься еще. Гарри поспешно встал. Том теребил цепочку медальона, о чем-то раздумывая. — Гарри, — начал он, — сходим еще и за кольцом? — А сам? — мальчику совершенно не хотелось куда-то идти, ему и пещеры хватило, с плавающими инферни, еще бы знать, что это такое. — И ты же сам говорил, что это опасно! Что ты был безумным, из-за чего и настругал крестражей, и что они могут вновь тебя сделать сумасшедшим. — Зелье, что подлил мне Дамблодор, влияло только на разум. Крестражи помогали мне удержать собственное сознание. Помогало слабо. Северус не успел, — к чему-то сказал Том. — В общем крестражи у меня не безумные, хотя защита… И ты все еще мой хоркрус и магический донор. — А я сквибом не стану? – от Гилберта Гарри уже слышал о таком и потерять еще толком не обретенную магию не хотел. — Нет. Твое магическое ядро все еще развивается и не сковано волшебной палочкой. Ты так только увеличишь свой магический потенциал — разовьешь связи между аурой и телом. — Я потом у тебя уточню, что ты мне хотел этим сказать, — заявил Гарри. — Пошли отсюда уже, а? Том усмехнулся, взяв мальчика за руку. Гарри ему доверял, а в свете раскрывшихся фактов это дорогого стоило. Сейчас Том испытывал легкое раздвоение личности — был еще один безумный лорд Волан–де–Морт, созданный зельем из всех его страхов, комплексов и ненависти. Пока зелье Дамблдора ходило в крови, он был силен и иногда выталкивал настоящего Тома вглубь сознания. Стремясь хоть немного защитить свою душу, Том и настругал крестражей — на них зелье не влияло. И если бы обезумевшее тело пришибли бы Авадой, Том вернулся бы нормальным, что, собственно, и произошло. И сейчас вторая, ложная личность, без поддержки зелья, стремительно разрушалась, оставляя только память о свершенных действиях. Том уже собрался аппарировать, как внезапно мелькнувшая идея намертво запуталась в мыслях, не давая сосредоточится на месте прибытия. Развернувшись лицом к мальчику, Том опустился на одно колено, чтобы их лица были наравне друг с другом. — Я бы хотел, чтобы владельцем медальона теперь был ты. Ты примешь этот дар? — Том, я… — растерялся Гарри уже морально готовый к неприятной процедуре аппарации. — Это же твоё. — Этот медальон принадлежал моей матери, но она его продала за бесценок. Это вообще сложная и долгая история, давай мы в другой раз об этом поговорим? Я хочу, чтобы медальон Слизерина был у тебя. — Спасибо, Том, — мальчик бросился на шею опешившему от такого Марволо. — Я буду его беречь. — Не сомневаюсь, — усмехнулся уже мужчина, надевая медальон через голову. Длинная цепочка тут же уменьшилась, чтобы украшение Слизерина не болталось слишком низко. — А теперь пошли. Каменная избушка, а по-другому дом Гонтов назвать Том не мог, вызывала лишь одно желание — полить всё вокруг адским пламенем. Пройдя по извилистой, некогда мощеной, а теперь сплошь из рытвин, тропинке, окруженной старыми, страшными деревьями, парочка оказалась возле полуразрушенного, наполовину ушедшего в землю, без черепицы дома. Том, не трогая открытую, повисшую на одной петле дверь прошмыгнул внутрь. Гарри, передернув плечами, пролез следом. — Ты спрятал кусок своей души в старой лачуге? — Это дом моей матери, — отмахнулся Реддл оглядываясь вокруг, — но скажу тебе честно, тридцать лет назад здесь все было не намного лучше. Том подошел к разрушенному временем очагу, отпихнув ногой полусгнившее перевернутое кресло. Очаг был забит опавшей листвой, попавшей туда, видимо, через дыры в крыше и потолке и через разбитые окна. — Чем я думал, когда его туда прятал? — поинтересовался Том и начал разгребать листву, благо ее было немного. Добравшись до дна мужчина выковырял из-под одного камня массивное кольцо с темным камнем. — А если бы его кто-нибудь украл? — Гарри, магия, — укоризненно напомнил Марволо. — Я не позавидовал бы тому, кто взял бы в руки это кольцо. Умирал бы он долго и мучительно. — Иногда я начинаю тебя бояться, — буркнул Гарри. — Ты мой брат. Я связан с тобой магической клятвой, — вновь напомнил Том. Ему вовсе не хотелось, чтобы его «малыш» начал его бояться. И готов был стать занудой, повторяя одно и то же неимоверное количество раз в сутки. — Том. Ты же все вспомнил? — начал Гарри, отрывая Тома от разглядывания кольца. И, получив утвердительный кивок, продолжил: — Ты убил моих родителей? — выпалил он, практически не делая остановок между словами. Том прикусил нижнюю губу, глядя на мальчика и, наконец, ответил: - Твоего отца убил я. Твоя мать защищала тебя до последнего, но её убийство даже у безумного меня не входило в планы. За неё очень просил один мой друг. Заклятие вечного сна. Тёмное, но легко обнаруживаемое и снимаемое с помощью либо малого ритуального круга, либо одним зельем. — Кто просил за мою мать? — глухо спросил Гарри, глядя в пол. — Северус Снейп, моя левая рука. На тот момент самый молодой мастер зелий — в двадцать лет. Несколько минут прошло в молчании. Гарри хмурился, кусал губы. — Малыш? — нарушил молчание нервничающий Том. — Ну какой же я малыш? — грустно усмехнулся Гарри. — Ты же сам говорил, что под воздействием твоей взрослой души я развивался гораздо быстрее, чем положено. Кроме тебя у меня всё равно никого нет. А родители… я их не помню… совсем, — голос Гарри становился всё тише. И внезапно он твердо закончил, глядя прямо в глаза Риддлу. — Я не собираюсь менять реального брата на фантомных родителей. Тем более, ты не виноват в их смерти. Я так решил. Том ошарашено смотрел на мальчика. Гарри иногда был ребенком, иногда — взрослым. И это «Я так решил» звучало не по-детски взросло. Казалось, Гарри успешно прикидывается ребенком, чтобы никто не догадался об его истинном возрасте и о том, какой он на самом деле. Даже Том, проживший с Поттером в одной голове пять лет, не понимал его. Иногда ему казалось, что есть два Гарри: ребенок, которому очень хотелось сказки и любви и готового ради последнего на все; и взрослый, способный отвечать за свои действия, у которого никогда не было детства и который не верит в сказки. — Хорошо, — согласился Марволо, беря Гарри за руку. — Пойдем?