Брат Темного Лорда

Северус удовлетворенно сел на стол, спихнув с него несколько пустых колб и склянок, пузырьков, плошек, ступок и другой алхимической посуды. Ему показалось, что там даже были весы. Но Северуса это не интересовало. Зелье было невероятно сложным, требовало постоянного внимания и варилось на протяжении шести часов. Справиться с ним в одиночку было практически нереально, нет, он бы смог, но это затянулось бы на еще большее время. Все дело было в некоторых ингредиентах, которые надо было готовить прямо перед тем, как добавить в котел. А потолочь целую кость в порошок без магии, так как иначе она теряет свои свойства, дело не легкое. В общем, Северус был вымотан до предела, как и его молодой помощник. Снейп вспомнил, КТО ему помогал. Мальчишка, кстати, так же примостился рядом, было видно, что он устал и хочет спать. И выглядел он мило? Снейпа даже передернуло от сравнения. Сын Поттера не может выглядеть мило. Поттер безответственный, наглый, ничего не умеющий… Снейп напрягся и попытался успокоиться. Его мысли потекли явно в ненужном направлении. И откуда такие мысли? Он же сам бесился в детстве из-за того, что его сравнивали с отцом – маглом, на которого он был совершенно не похож, за что и заслужил его ненависть. Северус попытался, в силу возможностей, расслабиться и проанализировать свои ощущения. Была злость на Люциуса, который не предупредил ни о Марволо, ни о Поттере. Было волнение по поводу Марволо. Тот явно объединял свою душу и сейчас должен проходить не очень приятные очистительные ритуалы выпрашивая прощение у магии за самое страшное преступление – дробление души. И определённо за это получит какое-нибудь наказание. Поттер же вызывал абсолютно противоречивые чувства. С одной стороны – раздражение, это же сын Поттера! Вон, даже волосы похожи! Торчат в смысле. Только длиннее они, и торчат из-за того, что Поттер часто поправлял лезущие в лицо пряди, больше растрепывая прическу, чем укладывая. Но ему определенно шло. Чуть волнистые жесткие пряди обрамляли без детской пухлости загорелое лицо, на котором ярко выделялись зелёные глаза Лили. А вот это уже вызывало нежность. Северус устало вздохнул. - Мы так и не познакомились, – слова давались зельевару тяжело. – Северус Снейп, профессор зельеварения и декан факультета Слизерин в школе Хогвартс. - Гарри Поттер, – глаза мальчишки озорно сверкнули, и он продолжил, преданно глядя опешившему Снейпу прямо в глаза. – Невероятно везуче-живучий балбес. - Это с чего вдруг? – Северус не ожидал такого ответа. Он ожидал чего-то вроде: «Гарри Поттер, победитель Темного лорда» или «Гарри Поттер, мальчик который выжил». - Ну, балбесом, так же как и уродом, ненормальным меня называла тетка. А вот "везуче – живучий" добавил Том. Потому что «выжить в условиях постоянного морального и физического гнета с младенческих лет и при этом сохранить свой разум, свою магию и душу, найти общий язык с чужой сущностью нужно быть невероятно везучим живучим любимчиком самой Магии», – в пародии Поттера явно угадывался Марволо. – Только я не знаю: любимчик я Магии или самого Тома. - А при чем здесь Марволо? – не понял Снейп. - Как мне объяснял Том, чтобы защитить меня, а точнее мой разум, моя магия разблокировала последний крестраж Тома. Я же постоянно был один. Со мной никто не разговаривал, только указывали, что делать, били и кричали. Нормальным в такой обстановке вырасти нельзя. Вот магия и дала мне собеседника. Том был моим первым другом, а потом и братом. Он учил меня, отвечал на мои вопросы, утешал. Еще, из-за того что его душа была намного старше моей, а были мы в одном теле, я стал развиваться гораздо быстрее – так магия уравнивала дисбаланс. Потому что у разных по старшинству душ разные взгляды и желания. И в конце концов старшая поглотит младшую, как более слабую. Но я-то был хозяином тела, и связей с ним у меня гораздо больше, и поглотить меня было нельзя. А это привело бы к сумасшествию обеих душ. Так и получилось то, что получилось – я старше своего возраста, а Том приобрел «детскую безалаберность, которой у него отродясь не было», – Гарри опять передразнил Тома. – А еще Том говорит, что у нас есть какая-то душевно–магическая связь, похожая на связь магических близнецов. Но это надо уточнять у гоблинов. - Уже не надо, – в лабораторию вошел малость покачивающийся, бледный и полупрозрачный Том. – В наказание за дробление души я должен взять под опеку последнего Поттера. А чтобы не рыпался, и не попытался скинуть почетную обязанность на кого-то другого, Магия развила зарождающиеся узы до полноценных магических и кровных близнецов. Так что для возрождения мне понадобится и твоя кровь, и твое присутствие на обряде. - Хорошо, – ошарашено сказал Гарри. – Когда обряд? - Сейчас. Люциус с Гилбертом уже все доставили. Осталось только ваше зелье. - А еще три темных мага? – подал голос Снейп. - Гилберт кого-то из своих пригласил. Отдел тайн хранил много секретов. Он находился в самом низу министерства магии, само министерство было построено над ним гораздо позже. Ниже Отдела Тайн были только темницы… и ритуальные залы. Много ритуальных залов. Различной мощности, для различных обрядов, более полным собранием ритуальных залов могли похвастаться только гоблины, потому, что вся их магия была сплошь ритуальной. Зал, выбранный для возрождения Темного Лорда, больше напоминал склеп. На стенах круглого зала была выгравирована Смерть. В самых различных своих обликах. Здесь была и маленькая девочка, с пустыми провалами вместо глаз, и темная фигура в балахоне, с пустотой под капюшоном и косой. И девочка наполовину скелет. И старик, больше похожий на обтянутый кожей скелет, с песочными часами в руках, и мальчик, с черными крыльями и погасшим факелом в руках, и Анубис – бог с головой шакала. Непонятные существа, но явно плотоядные. Различные животные и птицы, которые являются предвестниками смерти. Все они смотрели в центр зала – на каменный саркофаг, весь очерченный рунами. Вокруг него расходились многочисленные рунные круги, заключенные в гексаграмму. Источник света находился где-то под потолком, довольно тусклый и искусственный, он создавал еще более мрачную обстановку. Люди, прошедшие все положенные очистительные ритуалы, обряженные в черные ритуальные мантии, старались не переступать с ноги на ногу на буквально ледяном полу, от которого босые ноги онемели через несколько минут, занимали свои места на концах шестилучевой звезды. Гилберт и Северус в это время, разделив зелье на неравные две части, и вооружившись кистями, напитывали им некоторые руны на крышке и боках саркофага. Руны медленно начинали светиться зеленоватым цветом. Как только все руны на крышке засветились, та буквально растворилась, явив всем присутствующим содержимое саркофага – мягко колышущуюся Тьму. Гарри, стоявший на луче в изголовье саркофага, нервно вздохнул, и покрепче сжал подсвечник черной витой свечи. Том, каким-то невероятным образом заставивший свою практически неконтролируемую магию сменить деловой костюм, в котором он щеголял с момента обретения призрачного тела, на ритуальную мантию, сжал руки в кулаки и забрался в саркофаг. Темное НЕЧТО, как показалось Гарри, с некоторой радостью и предвкушением приняло в себя полупрозрачную фигуру Лорда, смыкая над ним свои объятья, и полностью скрывая его от остальных присутствующих магов. Гарри в тот момент почувствовал как напряглась его связь с Томом. Северус занял положенный ему луч – напротив Люциуса и рядом с Гарри, Гилберт же, взяв кубок со второй, большей частью, в левую руку, а в правую выуженный из складок мантии ритуальный кинжал. И начал начитывать катрены, на непонятном, и похоже давно забытом языке. Свечи, находящиеся в руках магов, вспыхнули нестерпимо ярким светом, и начали заполнять пространство своим запахом. Оглушенный световой вспышкой Гарри внезапно понял, что начитывает неизвестные и непонятные ему слова вместе со всеми. Но это вскоре стало не важным. Запах свечей, белые мигающие пятна перед не отошедшими от вспышки глазами, невнятное, далекое бормотание, все это погружало действующие лица в некий транс. Из всех участников ритуала в более–менее вменяемом состоянии оставался только ведущий ритуал Гилберт. Но и он, в конечном счете, не мог уже им руководить. В дело вступила Магия, оскорбленная тем, что кто-то посмел ограничивать ее влияние в мире, и стремящаяся выправить угнетающий её перекос в сторону светлых существ. В какой-то момент сила воплотилась, заняв место с правой стороны саркофага. Через некоторое время, перед шокированным Гилбертом, с другой стороны воплотилась девочка с черными провалами глаз. Слова катрен, которые срывались с языка Гилберта, уже давно были другими. В кубок попала кровь только Гилберта, Северуса, Люциуса и Гарри. От магических возмущений мантии участников развевались будто на ветру. У некоторых участников начали закатываться глаза. Наконец зелье было вылито в саркофаг, и на нем вновь появилась крышка. - Стоя с правой стороны нарекаю Тома Марволо Реддла своим ставленником и голосом. – Магия положила руку на крышку саркофага. - Стоя с левой стороны нарекаю Тома Марволо Реддла своим учеником. – Смерть приложила руку с другой стороны. - Да будет так. – провозгласили они, тем самым завершая ритуал, и исчезли в еще одной вспышке света. Внезапно стало слишком тихо. Свечи потухли, маги, стоявшие на концах звезды, тут же рухнули. Гилберт оставался в сознании только из-за того что ему и раньше приходилось несколько раз общаться со стихиями, но тем не менее, и он был на грани обморока. Том, появившийся во время ухода Магии и Смерти, на крышке саркофага, тяжело дышал. И выглядел чрезвычайно бледным и изнеможенным. Он свалился с саркофага на пол, лицом вниз, где еще немного полежал, собираясь с силами, чтобы встать на четвереньки, а после и сесть. - Что было? – заметив полувменяемый взгляд Гилберта поинтересовался Марволо. - Вмешались Магия и Смерть. Одна сделала тебя ставленником и вестником, а другая учеником. Своё отношение ко всему этому Том выразил одним емким непечатным словом. - Эти дамы ведь еще и ритуал поменяли? Гилберт кивнул и сообщил: - Я, Северус, Люциус и Гарри. - Страж, Палач, Советчик и Душа, – пробормотал Том. – Они сделали правящую пирамиду. - Раз так, то ты Лорд Магии. Не Темный, не Светлый, не Серый. Том застонал и упал обратно на спину, чувствительно приложившись затылком. - За что?! – вырвался из его груди крик души. - Неожиданно однако, – известили магов со стороны двери. Марволо резко подорвался в сидячее положение, Гилберт, узнав голос, обернулся. В дверях ритуального зала стояли Светлый и Серый стражи. - Гилберт, что же ты нас не пригласил на ритуал? – осуждающе покачал скрытой капюшоном головой Светлый страж. – Лорд Магии, первый за последние две тысячи лет. Не стыдно? - продолжил Серый. - Ни капли, – огрызнулся Гилберт с трудом вставая. – Вы сами умыли руки, так что нечего жаловаться, особенно тебе, Николас. У тебя случайно с собой эликсирчика нет? - Случайно есть, – фыркнул Фламель откидывая капюшон и показывая свое лицо. С яркими голубыми глазами, и залегшими вокруг них морщинками, узкой полоской губ и прямым носом. - Почему все самое интересное достается тебе? – бурчал Фламель, извлекая откуда-то серебряную фляжку. - Может, потому, что я работаю, а ты из себя всезнающего старца-отшельника строишь? Не надоело за шестьсот-то лет? – Гилберт сделал один глоток из протянутой фляжки и передал ее Тому. – Только вот как у Светлого Стража получилось воспитать Темного Лорда? - Он сам со своим воспитанием справился, – буркнул Николас. – Единственное, что я смог сделать, так это избавить его от комплексов, – отобрав у Тома фляжку, старый маг сам пошел отпаивать находившихся в бессознательном состоянии магов, начав с Поттера. Через четверть часа немного пошатывающиеся, но в целом самостоятельно идущие маги покинули ритуальный зал. Гарри опять на руках тащил Гилберт. Потому что отпоенный эликсиром истощенный Поттер тут же заснул. Подчиненные Гилберта получили недельные отпускные, Люциусу и Северусу были сунуты одноразовые портключи в особняк Гилберта с обещанием что дату и время дня рождения Поттера сообщат позже, и те отправились в особняк Люциуса – отсыпаться. Гилберт и Том, со спящим на руках первого Гарри, отправились домой, делать то же самое.