Брат Темного Лорда

Комиссия, расследовавшая «несчастный случай», свои дела закончила быстро, и убыла через два дня. Но уже только это существенно пошатнуло под Дамблдором его трон. Отчет тут же был отправлен сразу к трем адресатам: министру, Визенгамоту и Совету попечителей школы. В этом отчете прямо говорилось, что в свершившемся несчастье виновато исключительно руководство школы. В частности — директор Дамблдор, по инициативе которого коридор на третьем этаже и стал опасен для жизни многочисленных учащихся. Небольшая вина вменялась и учителям, потворствующим этому безобразию. Вероятно, от слишком круто изменившейся ситуации Дамблдор сам себя загнал в ловушку. Его случайно оброненные слова о том, что он не может следить за всеми учениками, т.к. директорство не единственная его забота, существенно уменьшило количество занимаемых им постов. Визенгамот постановил, что отныне Дамблдор будет занимать пост председателя Визенгамота только при полном собрании, которое собирается для обсуждения важнейших вопросов мира магии. Где-то раз в год. От этого Дамблдор был весьма раздражен и его добрая, все понимающая улыбка нет-нет да напоминала злобный оскал в духе Снейпа. Разумеется, почти полная отставка Дамблдора от дел Визенгамота не прошла мимо «Пророка». А одной из журналисток, известной собирательнице сплетен, Рите Скитер, понятие поклонение перед авторитетами было и вовсе неизвестно, а потому она постаралась сильнее всех пнуть трон директора Хогвартса. Запретный коридор исчез из поля зрения школьников – присланная из министерства депеша, подписанная лично министром, в приказном варианте велела устранить угрожающий безопасности школьников объект. А потому Запретный коридор вначале оградили чарами ненаходимости, а после и вовсе открыли – он был вновь объявлен безопасным. И если три четверти студентов вздохнули с облегчением – добираться до нужных аудиторий стало значительно легче, ведь директор перекрыл основной коридор в правое крыло третьего этажа. То Гриффиндорцы некоторое время ходили весьма подавленные – им так и не удалось узнать, почему же коридор был объявлен запретным. Реакция Совета Попечителей школы была одной из самых незаметных. Люциус Малфой, с тремя помощниками, занялся проверкой финансовой составляющей жизни независимого от Министерства Магии учебного заведения. И, пожалуй, работа именно этой группы людей больше всего раздражала директора. Хотя за месяц работы Малфой ничего и не нашел. Жизнь школы постепенно возвращалась в прежнее русло. Этому немало помогал выписанный из больничного крыла Уизли, который вовсе не переживал за находящегося в больнице друга. После пережитого приключения у рыжего сорвало остатки тормозов и здравого смысла. В глазах Гриффиндорцев он был безумным смельчаком, что добавило ему популярности. В собственных глазах Уизли вознес себя до героя, чем не раз попрекал Гарри. Теперь его «дружеские завывания» звучали по-другому: от «бросай этого слизня я познакомлю тебя с настоящими гриффиндорцами», он перешел к «смотри, как надо быть героем». Объектом «геройской ненависти» стали слизеринцы и Драко, за что Рон был не единожды проклят, но своих наскоков он так и не прекратил. И с каждым разом причины для этих наскоков становились все нелепее. Начиная с присутствующего в школе отца Драко, от вида которого директора буквально перекашивало, до мифической виноватости слизеринцев в подмоченной репутации Дамблдора. Слизеринцы рыжего старательно игнорировали, тем более тот не признавал компромиссов и лез к тем и в пустом коридоре, и при других учениках, и при членах комиссии, которая в разборки детей не вмешивалась, но старательно запоминала. Урок Истории магии, который для первокурсников был общим у всего курса, проходил в аудитории, имеющей вид амфитеатра, где Гарри и Драко имели возможность сесть всей группой. Слева от Гарри всегда садились Забини и Лонгботтом, а справа от Драко - Крэбб, Гойл и Нотт. Однако в этот раз призрак не спешил появляться перед учениками даже спустя четверть часа после колокола. Многие уже принялись обсуждать причины столь необычного поведения призрака. Рон же, прихватив в качестве подкрепления Томаса Дина, направился к ряду Слизеринцев, в кои-то веки проигнорировав Гарри и Малфоя. Как оказалось, вчера вечером, возвращаясь с очередной отработки у Филча, Рон стал свидетелем не предназначавшегося для его ушей разговора, между членами министерской комиссии. Из невнятной обвинительной речи Уизли, стало понятно, что члены комиссии обсуждали какие-то изменения в школе, которые точно не понравятся директору Дамблдору. А виноваты в этом, по мнению рыжего, были именно слизеринцы – пожиратели, со своими ублюдочными родителями, место которых в Азкабане, и которые только спят и видят, как досадить директору. Слизеринцы нервно покосились в один из темных углов аудитории. А ответ пришлось держать Паркинсон, в лицо которой, из-за того что она сидела на самом краю ряда парт, все вышеозначенное и было высказано. – Уизли, нам всем уже надоели твои вечные необоснованные придирки к нам. Тебе самому еще не надоело? Хоть бы раз хоть что-то новенькое придумал, а то каждый день выслушивать одно и то же – надоедает! – вздернув курносый нос повыше, пока Рон осмысливал ответ, Панси поспешила уйти из первых рядов назревающей ссоры. Уизли, однако, не стал ждать пока Паркинстон скроется за спинами мальчишек: – Да как ты смеешь! – заорал он, запуская в спину девочки ватноножное проклятие. Панси вскрикнула, уронила сумку, в попытке удержать равновесие, и непременно бы покатилась вниз по лестнице, если бы её не успел подхватить Гэри, который сидел с краю рядом ниже, вместе с остальными когтевранцами. Рон же получил по лицу кулаком от успевшего выбраться со своего места Нотта. – Уизли, да ты уже совсем страх потерял?! – возмутился тот и уже замахнулся для повторного удара, когда двери кабинета открылись. Через порог ступила злая Минерва МакГонагалл и не менее злой Снейп, впрочем, для последнего это было обычным состоянием. – Что здесь происходит?! – декан Гриффиндора обвела взглядом замерших учеников. Тут же заметив стоявших в проходе Уизли с разбитой губой и Нотта. – Минус двадцать баллов со Слизерина! И отработка, мистер Нотт, за драку с другим учеником. – Минус двадцать баллов с Гриффиндора за спровоцированную драку, и минус десять за нападение на девушку, – парировал Снейп. – Северус! – МакГонаггал в возмущении повернулась к декану Слизерина. – Не потворствуй своим ученикам! Я уверена… – А я уверен, что вы вынесли наказание, не разобравшись в ситуации, априори считая виноватыми моих подопечных! – огрызнулся Снейп, перебив коллегу. – Я же вижу Рона Уизли возле ряда с моими учениками, когда все остальные гриффиндорцы сидят в конце аудитории, и вижу мисс Паркинстон на полу, что для неё не свойственно. И палочка обнажена именно у Уизли. Панси действительно сидела на полу, так как ноги её не держали, а висеть мешком на маглорожденном, ей не позволял статус. – Мисс Паркинстон, с вами всё в порядке? – поинтересовался Снейп у слизеринки. – Ватноножное, сэр, – Паркинстон зло взглянула на Уизли. – Благодаря мистеру… – Панси запнулась и нахмурилась, пытаясь вспомнить имя маглорожденного. – Малоуну удалось избежать травм. – И кто же вас заколдовал? – МакГонагалл поджала губы. – Рон Уизли, профессор, – Панси кивком поблагодарила Снейпа, который произнес отменяющее заклинание, и поднялась с пола при помощи все того же Малоуна. – Проклятие было брошено в спину, – завершила она. – Я разочарована в вас, мистер Уизли, – выдала МакГонагалл. – А теперь, когда мы во всем разобрались Гриффиндорцы и Хаффлпаффцы следуют за мной. Подождав, когда часть учеников уйдет, Снейп обратился к учащимся: – С сегодняшнего дня и пока не будет найден новый профессор, вместо истории магии вы будете приходить в кабинет зельеварения. Есть вопросы? – Профессор, а что будет с профессором Биннсом? – подняв руку поинтересовалась Дэвис Трейси. – Профессор Биннс не был включен в систему защиты Хогвартса как призрак, и мог оставаться в этих стенах только в качестве профессора. Как только его этого звания лишили, то Хогвартс его развоплотил как враждебную сущность. – А как же Пивз? Он что, тоже включен в систему защиты? – вопрос был задан Гэри, но Снейп всё же ответил: – Пивз не является призраком и не включен в систему защиты. Пивз – это полтергейст, и вы должны были их проходить на ЗОТИ, – с некой долей пренебрежения в голосе ответил Снейп. – Это тема следующего урока, – теперь в разговор вступила Броклхерст Мэнди, единственная из первокурсников не слизеринцев, не питавшая страха перед грозным профессором. – Мы немного задержались с практикой чар отвлечения внимания первого уровня и их влияния на различных магических существ. Снейп фыркнул, но всё же снизошел до объяснений: – Полтергейсты – стихийные создания магии, вся суть которых отражается в их названии. С немецкого полтергейст переводится как шумящий дух. Возникает в местах, где есть дети входящие в стадию полового созревания. В начале своего развития они не обладают ни зачатками разума, ни хоть какой-то силой. Но оказавшись в благоприятной среде они начинают развивать и то и другое. Уничтожить подобное существо в месте полном… детей довольно сложно. Рано или поздно он возникнет вновь. Попытки избавиться от полтергейста описаны в Истории Хогвартса. Как вы можете наблюдать, полтергейст всё еще существует. Этому – двести лет, он обладает псевдо разумом и при желании на него можно повлиять при помощи магии, а гуманисты всегда могут попытаться договориться, что было бы невозможно, будь он моложе. К тому же полтергейсты отлично чувствуют настроения детей, и нападкам подвергаются те личности, которые детям не нравятся. Если, конечно, эта сущность не чувствует явную угрозу своему существованию от данной личности, – Снейп криво улыбнулся, показывая, что он в курсе настроения большинства детей. – А теперь достали перья и пергамент. Сегодня мы пишем проверочную работу, – профессор улыбнулся, той самой предвкушающей улыбкой, вгоняющей многочисленных учеников в дрожь нервного ужаса, и взмахом палочки написал на доске список вопросов. Между тем действия Комиссии набирали обороты. Старшие курсы с невероятным облегчением говорили о том, что профессора прорицаний Сивиллу Трелони, отстранили от преподавания, а сам предмет грозятся убрать из основного курса и перенести на факультатив. И в то же время мрачно обсуждали пока еще не подтвердившиеся слухи о переносе Нумерологии и Древних рун в список основных предметов. Кто-то слышал разговор представителя немецкого посольства с Флитвиком, о слабой дисциплине в Хогвартсе и халатном отношении к дресс-коду школьной формы. А француз, при разговоре с МакГонагалл, удивлялся отсутствию дисциплин магических традиций и этикета. Как бы ни отбивался Дамблдор, а разговоры с руководителями группы – мисс Амбридж и мистером Хиллом проходили ежедневно, изменения в школе были все более заметны. На столах, кроме опротивевшего почти всем школьникам тыквенного сока появились и другие напитки. Мистер Филч, внезапно оказался только помощником нового завхоза, на этот раз с активной магией. На занятиях у Снейпа появились помощники из числа старшекурсников. Которые должны были помогать мастеру следить за порядком приготовления зелий младших учащихся и, по возможности, предотвращать взрывы. Снейп тут же переключился с перечисления недостатков учеников, на перечисление недостатков помощников. Но количество взорванных котлов всё же поубавилось. Совет попечителей известили о срочной необходимости замены школьных метел. На официальной бумаге, где об этом было написано, шла еще подпись мистера Хилла, который опознал в одной из метел ту самую, которая взбесилась на его первом занятии учебных полетов. В вотчине мадам Пинс творилось что-то невообразимое, но было видно, что, несмотря на количество поднятой пыли, библиотекарь этим весьма довольна. Ученикам пришлось срочно вернуть все взятые книги обратно в библиотеку, где производилась полная ревизия. В результате этой ревизии была обнаружена недостача книг, весьма редких к тому же. Мадам Пинс тут же указала виновника – директора, который изъял книги из библиотеки из-за их опасности. Представители отдела образования и международного сотрудничества тут же направились к директору за разъяснениями. В числе прочих из библиотеки были реквизированы книги по отношениям с магическими народами и существами, древнейшим традициям, артефакторике и алхимии, обрядовой и ритуальной магии. Некоторые трактаты по зельеварению и высшей трансфигурации. Спор о необходимости возвращения этих книг на их законное место длился без малого два часа. И если бы не зашедший в директорский кабинет Люциус Малфой, еще бы непонятно бы чем это всё завершилось. – Мистер Дамблдор, – Люциус уселся в кресло и снисходительно взглянул на директора в его аляповой малиновой мантии со звездами. – Все книги, которые занесены в библиотечные каталоги, являются собственностью школы. А в личных апартаментах могут храниться только личные вещи преподавателей. В правилах школы прописано, кто и на какое время может взять из библиотеки книгу. Если же вы храните книги в своем кабинете постоянно, то это можно рассматривать как хищение школьного имущества. – Эти книги опасны для школьников! – пылко возразил директор. Судя по возведенным к потолку глазам мистера Хилла – не в первый раз. – И чем же? – Люциус выгнул бровь, выражая всю степень своего скепсиса. - Насколько я могу судить, эти книги виноваты лишь в том, что их писали не самые благонадежные люди, да и некоторые сведения узнаны не самым гуманным путем экспериментов. К тому же в библиотеке есть запретная секция. – Она ненадежна! – Так вот в чем дело! Так сразу бы и сказали! – обрадовался Малфой. И счастливо улыбнулся. – По моему мнению, школьную библиотеку уже давно пора было бы обновить! Сегодня же Совет попечителей обсудит с мадам Пинс планы новой библиотеки, а завтра приступим к работе! А книги все же стоит вернуть обратно в библиотеку, чтобы приглашенные мной специалисты смогли оценить степень их угрозы и запретности. Люциус встал, и одарил безмолвствующего директора ослепительной улыбкой, в духе набирающего популярность среди дам Златопуста Локонса. От неё директора, уже было открывшего рот для возражений, перекосило, и он так и не успел ничего сказать – Малфой, поигрывая тростью, покинул кабинет. За ним, поспешили и члены комиссии. Дамблдор тяжело опустился в кресло. В последнее время он чувствовал, что что-то упускает из виду. Причем, что-то очень важное. Как-то получилось, что все его старые знакомые отошли от дел в Министерстве магии, а молодые как-то не спешили приходить на помощь к своему старому учителю. Даже маглорожденные, любовно пристроенные не на самые значимые, но какие-никакие, но места в министерстве все отнекивались, упирали на занятость, строгое начальство и еще черт-те что. Да и тех маглорожденных в министерстве осталось маловато: обзавелись семьями, большинство из женской половины ушло в декретный, да так обратно и не вернулись. Мужская же часть заботилась о карьере, а не о сомнительных делах директора Хогвартса. За грустными размышлениями директор чуть не подавился лимонной долькой, которые неосознанно тягал из стоящей на столе вазочки. В раздражении он отодвинул лакомство подальше, как и печальные мысли, и стал размышлять над тем, как вернуть ситуацию под свой контроль, пока она окончательно из-под него не вышла. Жалко, что с библиотекой уже ничего не изменить – ученики разъезжались на каникулы, и надавить на комиссию было нечем.