Семицветик

Бечено!

***

      — Да что ты орешь-то, собака! — возмутилась девчонка, приподнимаясь на локтях.       Взвизгнувший светловолосый отшатнулся от желтоглазой, будто бы та была прокаженной. «Сон» оказался вовсе не сном, а весьма реальным воспоминанием.       Об это напоминала не только обстановка импровизированного лагеря, но и множество синяков по телу. Пунцовая краска, как и отеки, сошла с пятен, сделав их гораздо светлее. Оздоровительное забвение позволило хорошенько отдохнуть от долгой вереницы тяжелых будней, большая часть которых представляла собой однотипные дни, различающиеся видом и типом боли и унижения, и именно по этой причине, что тело впервые за долгое время оставалось в безопасном месте, он не сразу смог определить, что происходит.       Судя по яркому небу с редкими облаками, солнечному свету на зеленных кронах и давно потухшему костру общее время подходило к полудню.       — Ты?! — полувопросительно полувозмутительно рявкнул альбинос, удобнее присаживаясь.       Отскочив скорее от неожиданного тепла под боком, чем от реальной угрозы в диапазоне удара, он неловко вытянул ноющие ноги. Руки щупали голую почву, пытаясь найти хоть что-то подходящее под оружие.       — Ты чего? — заспанно поинтересовалась блондинка, утирая лицо ладонями, шумно зевая, — К нам кто-то идет, что ли?       — Кто ты такая? — Кимимаро не мог понять от чего этот странный человек, судя по вертикальным зрачкам и хищному блеску в глазах, животного кеккей генкая забыл здесь. Почему позволил остаться, почему поделился лекарствами и едой, почему не убил за ночь и помог, хотя обуревавшие его самого голод заставил напасть на путника?       Золотистые брови медленно подымались верх, комично собирая складки на лбу в гримасе удивления. Вертикальный зрачок расширился, становясь круглее, почти как у кошки, и неотрывно следил за его позой, лицом, руками, пытаясь узреть что-то свое.       — Хелла. — осторожно напомнила девочка, отряхивая ладони друг о друга, — Ты совсем со вчерашнего дня ничего не помнишь или имя забыл?       Кагуя молчал, продолжая затравленно следить за чужими глазами. Ольга еще какое-то время сидела точно так же рядом, только сложив свои локти на колени. Иногда веки поочередно закрывались, намекая на сонливость обладателя, но она все еще сидела и думала, пытаясь держать знакомого в своем поле зрения.       Устало вздохнув, выражая в обыденном жесте всю тяжесть и немощь перед долгой работой нового дня, иномирянка встала, тщательно поправляя свою одежду. Штаны, впрочем, как и все вещи, были изрядно запачканные пылью. Песочные следы пальцев, ладоней и штрихов веток плохо счищались с ткани, но девочка все еще продолжала бесполезное занятие, пытаясь механическим путем потихоньку пробудить тело. Оно отзывалось неохотно, хотя элементарная причина отсутствия матраса намекала на скорые проблемы. Спина несчадно ныла, как и руки, что до недавнего времени носили пацана.        Засобиравшись по естественной нужде, землянка не обращала внимание, что пострадавший, еще вчерашний несостоявшийся убийца, встал параллельно блондинке, предвкушая первый удар, но та не особо пыталась хоть как-то планировать стойки или удары.       Наблюдая за узкими ладошками, водящими по ногам и куртке, он пытался углядеть намек на оружие, но оного не было. Даже натянувшаяся ткань в районе карманов, которые могли быть потайными в том числе, не могла обтянуть хоть какие-то предметы.       — «Не боится?» — гадал мальчишка, щуря зеленые глаза, — «Настолько сильная?»       Его внешность, вся из себя белоснежная, всегда приковывала ненужное внимание. Рождение ребенка с генетической мутацией альбинизма была не такой частой, хотя сочетание азиатской расы и светлой масти кожи было еще большей редкостью, чем искажение родового кеккей генкая от инбридинга.       Все Кагуя были поголовно темноволосыми и темноглазыми, но по той лишь причине, что не отличались по внешности от среднестатистических кланов своей же местности. К тому же, беря к себе в супруги, наложницы или рабыни всех порабощенных женщин, большая часть которых не имела ярко выраженной чакро-мутации, они вносили свежую кровь в род, уменьшая процентаж появления отличительной особенности среди потомков. По этому все дети были одинаковыми, изредка имея синие глаза. Да и его кеккей генкай, шикоцумьяку, не был привязан к внешности, к роду или иным внешним факторам. Случайность, какая только бывает по воле Фортуны.       Кимимаро искренне недоумеваел по какой причине заслужил этот дар, ставшим его персональным проклятием. Кости постоянно чешутся, будто бы по белому кальцию скребли щеткой, а суставы ныли и щелкали, краснея от любого давления или напряжения. Да и стоило ему в бою применить улучшенный геном, как кости начинали гореть огнем, таким похожим на раскаленную до бела сталь. Он видел этот цвет, он знает, какая после этого начнется мука.       Твердые и острые ногти легко разрывают кожу, наживую вырывая из плоти родную кость, вместе с ней вытаскивая прикрепленные сухожилия, кровеносные сосуды и кусочки мяса. Место печет, как головешка поленья у костра, и ноет долгое время, пока такой же невыносимый зуд сопровождает зарождение утерянного органа и его последующий рост. Но в пылу сражения это не заметно, пока поврежденное место не попытаются тронуть, и вот тогда, когда сквозные дыры, через которые видно белые структуры опорно-двигательного аппарата, заполняются кровью — становится плохо.       Эту боль, сопровождающую каждый новый цикл сражения, называют благословлением клана.       Иной раз альбинос надеялся, что она, приглушенная адреналином, закончит его мучения. С особой завистью он наблюдал, как противники, до последние сражавшиеся с ним за свою «высшую» цель, умирали от потери крови или от болевого приступа прямо в ходе сражения.       Он бы тоже так хотел: дать достойный отпор, оставить после себя воспоминание, дать надежду на спасение и умереть, стоя так же, как и до этого.        Он стоит так же, да только руки держат родную плоть, такую же белую, как и весь он, и не трясутся, хотя тело молит о пощаде.       На лбу есть две отметины, являющиеся крашеными шрамами, которые делают всем членам клана и некоторым отличившимся рабам.       Старейшины говорили, что эти метки являются платой за силу и долгую жизнь. Железной трубкой намечались засечки будущих окружностей, а после те вырезались ножом или прижигались серебряным тавро. Круги на лбу, как показатель статуса, вошли еще и в гражданскую жизнь людей, подчиняя своему символизму богатых людей, но те поступили мудрее, упростив обряд до простой стрижки бровей или нанесения соответствующего рисунка косметикой. В чем-то это было даже завидно. Получившиеся шрамы и ожоги красились в красный, обозначая зрелость и смертность будущего Кагуя, чей долг проходит в бесконечных битвах. Ритуал пришел еще с тех времен, когда с небес на землю пришла некая богиня, ради удовлетворения и милости которой верные прислужники помечали себя ее особенной чертой внешности. Радостная такому деянию, богиня продлила жизнь своим фанатикам и увеличила их силу.       И вот он стоит здесь, посреди летнего леса. Ветер колышет кончики его грязных волос, пытаясь расплести склеенные пряди. Чужая одежда висит мешком на его худой от голода фигуре, под плотной тканью спрятаны все шрамы и раны.       Ему дали все необходимое и позволили остаться здесь. Где это «здесь» было все еще не понятно, но он надеялся узнать то, как оказался в лагере.       Ответ мелькает перед глазами, идет тяжелой и неловкой походкой уставшего человека, направляясь поглубже в кусты.        — Ты куда? — вопрос, произнесенный хриплым голосом, не дошел до адресата, утонув в шуме живого пространства.       Листочки шумно шелестели, обласканные теплым ветерком. Меняя одну сторону на другую, они красиво переливались на тонких веточках, создавая непередаваемый образ зеленой волны. Иногда можно было услышать пение птиц. Напуганные резкими звуками, местные воробьи, до этого доедающие крошки от булок на земле стоянки, сейчас скакали неподалеку в кустах, ожидая ухода двуногих от их корма.       — «Красиво…» — повторил внутренний змей, заставив девушку замереть.        — Да как же ты меня бесишь! — зашипела Ольга, раздраженная долгим отсутствием хладнокровного сожителя сознания.       Но ребенок, оставшийся позади, интерпретировал чужое обращение по своему.       — «Да как же ты меня бесишь!» — отражался эхом чужой голос в голове Кимимаро.       Человек, позволивший ему, животному, остаться рядом просто по собственному желанию и причине, собирался его покинуть.       Девочка, стоявшая впереди, была чертовски странной.       Красивое лицо, почти кукольное, которое он видел у игрушек в разрушенных жилых домах, было таким живым, приятным, трогательным. Эти глаза, действительно принадлежавшие опасным созданиям, смотрели на него просто.       Просто, будто бы он был равен ей. Ей, изнеженной гражданке, судя по рукам которой, ни разу не прикоснувшейся ни к тяжелому труду, ни боевому искусству.       Одежда на ней чужая, удобная, сшитая по широкому плечу и созданная из хороших материалов. Но она поделилась ей, хотя могла этого не делать. И дала еду, которую он так долго искал, потому что он этого хотел.       — «Лекарства стоят дорого!» — мелькнула дельная мысль.       И все это она дала ему, хотя могла уйти. Отвернуться, как это делали его родичи по крови, его члены клана.       Она чужой человек, но за эти жалкие пару часов сделала столько добра, сколько он никогда не видел и не увидел бы после.       — Постой! — отчаянный мальчишечий крик оглушил округу, вынуждая блондинку запнуться и резко обернуться.       Острая боль прорезала стопы, с каждым шагом все громче хрустели колени, но Кимимаро отчаянно продолжал сокращать расстояние между ними, будто бы это светловолосая могла исчезнуть. Раствориться туманом или забыться иллюзией, стать ничем в следующем мгновении его жизни.       Бледные руки тянулись к чужому телу, кривые от частых ударов и переломов пальцы растопырены в разные стороны. Организм ожидал контакта кожи и ткани, чтобы вцепиться мертвым хватом и передать в сознание стойкое ощущение чужой физической близости.       Альбинос не мог видеть себя со стороны. Не мог видеть того, насколько же сильно выглядит напуганным, отчаявшимся и помешанным. Лазурные глаза неотрывно наблюдали за чужим образом. Ольга стояла, пораженная и настороженная чужим окликом, и не могла сдвинуться.       Будучи взрослым и зрелым человеком, иномирянка прекрасно осознавала, что чужой ребенок, оставленный на произвол судьбы, будет цепляться за призрачный комфорт всеми руками и ногами, но она и представить не могла, что малолетний убийца будет так страстно желать ее присутствия рядом. Она не могла так кому-то довериться, даже если бы заочно знала героя с положительной точки зрения. Знакомство по слухам и личное — два совершенно разных понятия, раскрывающие одного и того же человека с разных сторон.       Что в принципе она знала о Кимимаро, который был в манге, аниме и здесь, в реальности? Не зная ничего другого, кроме боли, последний из Кагуя просто отдался чувству спокойствия рядом с тем человеком, чья сила могла перебороть его собственную и обезопасить его же от посягательств других людей. Орочимару был хорошим оратором, и силы у него было в достатке, чтобы успокоить брошенного мальчика и приобщить его к делу.       — «Но я слабачка».       Бариста никогда не строила иллюзий, касаемо собственных сил и, если возникали какие-то затруднения на ее жизненном пути, то она спокойно отказывалась от своего стремления обладать вещью или знанием. Ее за это, к слову, часто ругали родители, но ее железный аргумент полностью перечеркивал доводы родственников.       — «Зато у меня менталка цела!» — и никто не мог поспорить с этим утверждением. Ольга вообще мало стрессов испытывала в жизни, и только ситуация с Никитой перевернула все жизненные уклады с ног на голову, вынуждая ее лихорадочно соображать план защиты и выживания.       Силы у Кагуи не занимать.       Истощенный боем, побегом, голодом и бессонными ночами, потомок могущественной богини все еще был достаточно силен, и землянка догадывалась, что сам Кимимаро был из той категории людей, которые в отчаянной поптыке могли совершить невозможное. Нечто подобное было показано в бою с Гаарой и Ли в лесах Огня.       Повалив блондинку на колючую траву, мальчик уткнулся в чужую шею, сдавливая суставы кистей. Пальцы нервно дрожали, сжимаясь и разжимаясь, ощущая то, как легко смещаются косточки, как он мог с небывалой легкостью сломать конечности. Сломать, только лишь затем, чтобы оставить рядом. Заставить ее нуждаться в нем.

Да как же ты меня бесишь!

      От напряжения его трясло так, будто бы он был стиральной машинкой на полных оборотах. Ольга поджала губы, чувствуя неприятное скольжение костей под плотью. Вены и нервные окончания ныли, словно кто-то настойчиво и точечно бил по всем болезненным точкам. По шее скатывались капли, щекоча чувствительную кожу. Нервы у шиноби сдали окончательно, вынуждая его захлебываться мольбами и слезами.       — Что случилось? — невинно поинтересовалась девочка, брезгливо отодвигая голову. — Ты чего?       — Не уходи! — упрямо потребовал Кагуя, заглядывая в глаза.       Осунувшееся лицо покраснело и опухло, в белках глаз лопнули капилляры. На грязных щеках остались бледные следы влаги, с носа текли жидкие сопли. Громко всхлипывая, мальчик облизывал пересохшие губы, громко взглатывая ком в горле.       — Я писать хочу! — невозмутимо заявила желтоглазая, подтягивая к себе руки. — Тебе так страшно оставаться одному? Я на минуточку. Что за истерика, ало? — отвлекая бледнолицего бестолковыми вопросами, иномирянка уже явственно демонстрировала свое желание выбраться из-под чужого тела.       — Ты… — мальчишка был обескуражен таким ответом. И если ему до этого момента казалось, что девочка намеренно желала от него отказаться и уйти подальше, то сейчас он наблюдал чужое недоумение и раздражение.       — Да я быстро. Ну, уж извини — я не мог так легко и быстро справлять нужду, как мужики!       — Ога. — взглотнул Кимимаро, неловко садясь рядом. Девичье имя осело тяжелым грузом на розовом языке.       — Ты лучше костер разведи и в чемодане пожрать поищи. Или… Нет! Лучше ничего не ищи. Я сама достану все.       Избавившись от неугомонного ребенка, землянка ушла чуть дальше в кусты по зову природы. Не то, чтобы она планировала в действительности убегать, но ей определенно требовалось время, чтобы прийти в себя.       Второй день. Всего лишь наступил второй полноценный день пребывания ее здесь. За двое суток она получила непередаваемый опыт, а что будет дальше? Змея, как появившаяся, так и исчезнувшая совсем невовремя, продолжала что-то неразборчиво шипеть в голове. Эфемерное присутствие кое-кого, довлевшее над ней вчера весь день, уже сегодня растворилось, будто бы не она, путешественница между мирами, завладела чудим телом по случайности.       — «Ты тут?» — не зная, как начать и выстроить внутренней диалог с сожителем, она пыталась хоть как-то вникнуть в проблему границ сознания и личного пространства.       Но пресмыкающееся все продолжало что-то шелестеть на своем языке. Парселтанг, когда-то упомянутый в книгах Роулинг, был реальным явлением в мире «Наруто». Только возникала проблема: являлся ли выдуманный язык английской писательницы таким же реальным и однотипным, как и язык санеку местных Манд, всяких-анд и прочих?       Некстати промелькнул еще один вопрос, — «А Орочимару умеет говорить на нем?»       Поправляя брюки, блондинка аккуратно обошла лужицу. Рядом прожужжала пчела, вынуждая девчонку пригнуть голову и испуганно отпрянуть в сторону.       Кусты вокруг были густыми. Между ветками можно было заметить несколько гнезд. Отчасти иномирянке было не понятно, почему птицы не устроили свое спальное место где-нибудь повыше. Ужик, напуганный человеческим шумным телом, прополз между травяных кочек, прячась под старой листвой и свежей зеленью. Еще одно подтверждение опасности такого выбора места.       — А вдруг кинется на яйца? — риторически спросила в пустоту Ольга, возвращаясь на небольшую тропку.       Шагая обратно в лагерь, девушка вновь обратила свое внимание на окружающее пространство. Слишком все вокруг было живым, слишком не естественным для такой, как она.       Больше не было небоскребов, белого пластика и пестрой рекламы. Вместо теплой постели, ее утро началось с холодной земли и нагретой собственным телом одежды.       — «И мальчишечьим криком, кста!» — услужливо напомнила язвительная натура молодой гражданки РФ.       Кимимаро Кагуя. Изголодавшийся мальчишка. Щегол без знания границ и авторитетов. Еще одно животное, требующее ее внимание.       — «А животное ли?» — логичный отрицательный ответ внутреннего монолога вылился в согласное кивание реального физического действия.       Пацан был диковат, и это был факт. Он так же требовал заботы и ухода, точно так же кидался и боялся чужой поднятой руки. Змей внутри упрямо не отвечал, продолжая что-то мурлыкать и шипеть под свой плоский нос, и раздражал девчонку еще больше. К Белоснежке требовался свой подход, требующий долгого и упорно труда. Благо, что шиноби был просто забитым ребенком, озверевшим от боли и унижений, а не поехавшим фанатиком, каким он предстал в работах Кисимото.       Пахло дымом. Чувствительный нос уловил запах костра.       Кимимаро выполнил поставленную задачу. В центре лагеря, где Ольга кое-как вчера развела кострище, горел совершенно ковый костер, собранный по уму. Чемоданы, до этого спрятанные за боком кривого дерева, были поставлены ближе к спальным местам. Сам мальчик нетерпеливо сидел на месте, ожидая появления знакомой.       — Я долго? Не заскучал? — первая нарушила тишину и минуты ожидания землянка, подходя ближе к лежбищу.       — О? Нет-нет! Все нормально. — заверил ее блондин, поднимаясь с джинсовке.       — Это хорошо. — кивнула сама себе Ольга, приближаясь к чемоданам.       Раскладывая поклажу, она зарылась в вещи, низко склоняясь над одеждой. Сразу же в сторону были отложены ноутбук, колонка и другие портативные технические устройства. Кагуя подсел, со стороны наблюдая за чужой деятельностью. Необычные ткани и крой приковывали внимание простого человека. Протягивая руку к хамелеоновому рукаву куртки, он с удивлением отметил, как от жара его пальцев странный розово-зеленый цвет сменился на сине-фиолетовый.       — Можешь смотреть, только ничего не порть. — попросила девушка, вытаскивая аптечку. Старая косметичка, отданная на куда более востребованные нужды, была переполнена разными блистерами с медикаментами. Пузатая сумочка звонко открылась, щелкая в конце молнией, — Тебе нужно выпить это, а затем это. — передав противовоспалительное и бутылочку воды, блондинка продолжила поиски.       Несколько маек все же были испачканы мутью с подворотни. Едкий смрад преследовал тонкую материю. Тяжело вздыхая и сокрушаясь над потерей эксклюзивных топиков, землянка гадала, когда же у нее появится возможность воспользоваться средствами цивилизации. Взращенная в реалиях доступности механизированных инструментов, она отчаянно желала почувствовать запах кофе, а нее грязи и плесени, услышать знакомый звук толчков стиральной машины, и приятный баритон мужчины с новостей из телевизора. Но ее выбор был предопределен еще в зале квартиры-студии подруги, и сейчас она расплачивалась за свою инфантильность и страсть к приключением.       — «Не всякое желание должно быть исполнено». — изрекла для себя мудрую мысль девчонка, наконец-то достав скромный пакетик со сладостями.       Прощупав фантики, она вновь грустно вздохнула — шоколадки растаяли из-за высокой температуры. Выбирать не приходилось, да и они вряд ли бы сумели найти хоть что-нибудь стоящее в ближайших дебрях, так что все закуски были переданы голодному ребенку.       — Да уж, у нас ничего другого нет. — огласила вердикт светловолосая, аккуратно упаковывая все назад, разве что оставляя грязные вещи снаружи. Тряпки можно было бы всполоснуть в речке, если они найдут оную.       — Спасибо. — довольно закивал Кимимаро, принимая угощения.       Наступила тишина. Ненавязчивая, вязкая, заставляющая заниматься рефлексией. Агрессия Кагуи, проявленная недавним утром, наверняка была следствием фрустрации. Мальчик, сам по себе, не мог удовлетворить все сои потребности, более того — его лишили большинства желаний и притязаний, от того тот отчаянно желал получить хоть что-то свое силой.       — «Ну, и как мне быть?»       Желтый питон, только сейчас принялся спокойно хозяйничать в чужом брюхе. Мерзкое чувство фантомных прикосновений заставили Олю вздрогнуть и покрыться мурашками. Животинка не жалела ее, продолжая обвивать горячие потроха в кольца. Была ли эта активность вызвана голодом или же недавнее пробуждение человека послужила причиной трепетания бессознательного соседа — не известно, но факт оставался фактом: что пробудило змею, заставив ту косвенно влиять на тело гуманоида.       — Кимимаро.       Альбинос съел третью конфету, отмечая необычный привкус. Орехи, нуга, ягоды, нечто кислое и шипучее будоражило его воображение. И это ели дети просто так? Лишенный элементарных радостей жизни, бледнолицый даже не сразу обратил внимание на чужой зов. Настолько тот был поглощен неизведанным чувством.       — Кимимаро, я спрашиваю: куда мы пойдем?

Мы

      Мальчик прекрасно понимал и осознавал, что собеседник стремился дойти до своей конечной цели. Куда вела дорога его знакомой ему было не известно, но он явственно ощутил, что тоже хочет пойти туда. Туда — в неизвестную даль, в тайны которой его, кажется, собирались посвятить. Раньше его вели в бой ради логического исхода. Победа или поражение — итог был не умолим в отношении его судьбы, то сейчас ему предоставляли третий вариант.       Выбор.

      Его собственный выбор.

      — Ну, тогда я скажу. Вариантов не сказать, что много, и все же они есть: Волны, Огонь, Ветер, Водоворот. Площади для укрытия большие, народы разрознены, везде есть халтура. Минусы — имениты шиноби, АНБУ и куча кеккей генкаев.       — Шиноби не проблема. — отрешенно подал голос житель Воды.       — Можно кружок дать и пожить в каждой стране, скажем, года три? В любом случае мы с тобой ничего не потеряем. Глядишь чему и научимся.       — Ога.       Кимимаро посмотрел в сторону, отмечая чужой профиль.       — «Кукла, как есть кукла». — алебастровая кожа светиться желтым от теплых солнечных лучей, волосы горят огнем и блестят золотом отдельными волосками, словно кто-то прошил голову железной леской. Глаза, смотрящие куда-то далеко вперед, словно не живые, хотя что-то хищное в них все-таки чудится. И дело далеко не в вертикальном зрачке.       — Я поймаю зайца и мы выдвигаемся. — не то предлагает, не то приказывает Кагуя, получая в ответ кивок.       Впереди долгая дорога.