Синергия

Какое событие должно произойти в жизни человека, чтобы окончательно сломать его? Смерть близкого, предательство того, кому открыл сердце и душу или жестокая правда, раскрытая в самый последний момент. Война, голод и разочарование. А может осознание неизбежности смерти? Сидя на полу в кабинете директора, Гарри понимал, что вот он, тот момент, когда любой желающий мог просто толкнуть его в плечо и наблюдать, как избранный, последняя надежда, «мальчик, который выжил» рассыпается на мелкие осколки подобно шахматной фигуре. Физически, морально, эмоционально. Воспоминания человека, ненавидимого всем сердцем едва ли не с первого взгляда, первого слова, уничтожали его. Разрывали все мыслимые шаблоны. И готовили к тому, что было предрешено. Он подозревал. Знал, что не пресловутое везение позволяет ему практически без труда заглядывать в мысли Темного Лорда. Что не пророчество толкает их обоих в спину и даже не судьба и предназначение. Не просто так в нем родилось умение разговаривать со змеями и, тем более, слышать и чувствовать крестражи. Остатки темного волшебства в шраме... Как же! Душа. Разорванная в лоскуты, окровавленная, грязная, смердящая алчностью и жестокостью слилась с душой невинного младенца, коим когда-то считался Гарри. И Дамблдор знал это. И Снегг знал. «Свинья на убой». Весьма поэтично, профессор. И главное, как подходит к самоощущению самого Гарри. Как ни странно, он так часто бывал на волосок от смерти, периодически бросаясь к ней под ноги с отчаянием суицидника, что как-то даже не воспринимал ее всерьез. До этого момента. Для мальчика, который выжил, самой приятной была бы неожиданная смерть в пылу битвы или в попытке защитить кого-то родного и близкого. Но сейчас он был просто человеком. Гарри настолько оглушило осознание: «Вот она, Смерть, ждет, уже здесь, сейчас, просто подойди!», что на мгновение он даже почувствовал какое-то внутреннее родство с людьми, больными раком или СПИДом. Он был уверен, именно так чувствуют себя те несчастные, которым врач с максимально сочувственным видом сообщает, что конец близок. Горе еще не случилось, а уже кажется, что мертв. Он определенно не считал себя трусом. Но конкретно в данный момент его тело, будто капитулируя, зашлось в такой дрожи, что еще немного и кости просто вывернет наизнанку. Или желудок. Второй вариант был, конечно, более осуществим на деле, но единственное, что могло случиться – Гарри бы просто захлебнулся собственной желчью поскольку... Сколько дней он уже не ел? Определенно, не самая приятная кончина. Представив подобную картину, Поттер как-то даже повеселел. Хотелось бы глянуть на тех бедолаг, которые нашли бы скрюченное на полу мертвое тело «избранного». Даже интересно, есть ли такая невозможная вероятность, при которой Волан-де-Морт просто задохнется от непрекращающегося хохота над столь нелепой смертью своего заклятого врага? Настолько жестокий сюрреализм просто разорвал бы общественность в клочья. Нервный смех прошиб на мгновение легкие. Гарри понимал, что обязан сделать это. Выполнить свой долг и умереть добровольно. Но, черт возьми, почему именно в этот момент до него наконец дошло, насколько сильно он хочет жить? Как хочет увидеть мир, свободный от войны и Волан-де-Морта. Как хочет создать семью с Джинни. Черт! Как же он хотел прямо сейчас пойти и обнять ее! Эгоистично до жути, особенно учитывая весь тот ужас, что творился внизу. Там гибли люди. Он видел, как в Большом зале в ряд были выложены трупы знакомых и даже близких ему людей. Люпин, Тонкс... Что же теперь будет с их сыном?.. И все это его вина. Фред... Как ему теперь смотреть в глаза Рону, Джорджу, всем Уизли? Это его вина... Из груди вырвалось нечто отдаленно похожее на вой или скулеж. Так сильно хотелось дать волю эмоциям, освободить разум от этого невероятного давления. Но все потуги будто натыкались на невидимый внутренний барьер, который из последних сил сдерживал разрушительную волну из ненависти, боли, печали и самотерзаний. Гарри не знал, сколько просидел в таком положении. Казалось, вечность. Но наручные часы с прискорбием сообщали, что прошло каких-то полчаса с момента часовой передышки, которую Волан-де-Морт столь великодушно выделил противоборствующим сторонам. А это значит, что у него есть еще столько же времени, чтобы сдаться. Он был уверен – друзья смогут закончить эту войну без его участия. Убить змею и самого Темного лорда. Они знают, что нужно делать и как, возможно даже больше, чем он сам. Стоит ли им рассказать? Или просто незаметно уйти, не прощаясь? Не заставляя их преждевременно чувствовать боль и горе. Во всяком случае, какая-то крохотная часть его души надеялась на то, что хоть кто-то будет по нему горевать. Эгоистично. Но это придает смысл его жизни. Что он хоть кому-то дорог так же, как были дороги ему те люди, которые уже умерли. Наверное, придется все же кому-то сказать. Но не Джинни. Только не она. Он не сможет уйти, если хоть на миг увидит ее карие глаза. Это полностью сломает его жалкие остатки воли к победе, к тому, чтобы все это наконец закончилось. Чтобы никто больше не умер из-за его желания испытать свое счастье. Чем дольше Гарри думал обо всем этом, тем лучше понимал, что тянуть больше нельзя. Буквально через силу заставил себя встать на ноги и идти. Идти. Не оборачиваясь, не останавливаясь. К счастью, никто не препятствовал, не встречался на его пути. Замок будто опустел, настолько было тихо. Казалось, сама жизнь в нем замерла в ожидании. На выходе, недалеко от Большого зала, Поттер все же наткнулся на Невилла и Вуда. Они несли мертвое тело. Колин Криви. Он казался таким маленьким... Судорожный выдох вырвался из груди и чуть ли не заставил скрючиться от внутренней боли. Это все его вина. - Гарри! – воскликнул Невилл, стоило ему увидеть приближающуюся фигуру. Поттер заметил, как нервно дернулась рука парня, в любой момент готовая вскинуть палочку и вывести защитную руну. - Невилл... - Почему ты один? Куда идешь? Только не говори, что ты собрался сдаться ему! – мгновенно сложив все возможные варианты, затараторил Долгопупс, будто заранее готовый со всеми оставшимися силами броситься переубеждать и удерживать стоящего напротив парня. Гарри даже улыбнулся. - Я не собираюсь ему сдаваться, – ложь вышла на удивление убедительной. – Но мне нужно кое-что сделать, очень важное. Невилл... Если я не вернусь – убейте змею. Ты знаешь ее? Нагайна, она постоянно рядом с Волан-де-Мортом. - Да, я слышал о ней. Но куда ты идешь? Я могу пойти с тобой и помочь! – горячо заявил парень, готовый в данный момент на все что угодно. - Нет. Я должен сделать это сам, – голос на мгновение дрогнул. Но после Гарри серьезно посмотрел в глаза напротив, заставляя тем самым слушать внимательно. – Невилл, надо убить змею. Она – его слабость. Убьем змею – сможем убить и его. Ты меня понял? - Да. Убить змею... Но Гарри... Пожалуйста, куда бы ты сейчас не шел... Не смей... – в попытках высказать все, что накипело, выразить беспокойство и волнение он словно не мог подобрать нужных слов. Он подозревал, что что-то изменилось в самом Гарри. Что-то случилось. В нем одновременно чувствовалась такая сильная уверенность и такая сильная боль... Он будто готовился к прыжку с обрыва. И это абсолютно точно не складывалось в общую картину с произнесенными словами. - Послушай, – Гарри улыбнулся и слегка сжал предплечье Долгопупса, ободряя. – Все будет хорошо. Мы справимся. Осталось совсем немного, буквально подождать до утра. Я уверен, все закончится уже этим утром. Но мне нужно, чтобы ты оставался сильным и смелым. Мне нужно, чтобы ты продолжал бороться, несмотря ни на что. И я тоже буду, слышишь? До последнего вздоха я буду сражаться. Это мой долг. Наш долг. Я не сдамся. Ты мне веришь? - Да... - Убейте змею. - Хорошо. В последний раз Поттер сжал руку друга и развернулся, уходя прочь. Вот выход из замка, вот внутренний двор, впереди кромка леса и хижина Хагрида. Не глядя в ее сторону, Гарри уверенно шел вперед. Уже ближе к самому краю, где начинался лес, он вспомнил про мантию-невидимку. Понимая, что впереди его не ждет ничего хорошего и егеря из всего этого наименьшее зло, он достал ее из заднего кармана и накинул на себя. А впереди была лишь тьма. И холод. Он чувствовал, как она поглощает его, не оставляя шансов на спасение. Верные спутники смерти, дементоры, словно конвой вели его на встречу к неизбежному. Да и Гарри не смог бы их прогнать. В нем просто не осталось сил. И каждый шаг вперед словно уничтожал в нем остатки светлого и теплого. И почему-то именно в этот момент он особенно остро начал чувствовать все то, что раньше казалось таким несущественным. Запах хвои, травы, свежий ветер в лицо, каждый вздох. Он был похож на утопающего, который всеми силами цепляется за спасительную соломинку, не понимая, что это конец. «Я открываюсь под конец». Снитч. Гарри судорожно стянул с себя мантию и засунул руку в карман, доставая золотой шарик, вглядываясь в темноте на золотые буквы. - Я скоро умру, – словно мантру, но уже не про себя, а вслух произнес Гарри. И увидел, как снитч раскрывается и изнутри показывается маленький камень с символом даров Смерти. Воскрешающий камень. Который появился только тогда, когда он сам уже готов был отправиться к тем, кто умер. Смысл не в том, чтобы воскресить умерших, а в том, чтобы они забрали его к себе. Он готов. Гарри осторожно повернул камень в своей ладони три раза и буквально кожей почувствовал присутствие тех, кому хотел и одновременно боялся показаться на глаза. Впереди его, как самый дорогой лучик света, встречала она. Мама. Он подошел к ней ближе, желая прикоснуться, ощутить хоть какое-то тепло в продрогшем от волнения и холода теле. Но его рука прошла сквозь ее руку, и она смогла лишь грустно улыбнуться. Гарри ответил ей тем же и смог, наконец, осмотреть опушку леса, на которой полукругом выстроились все они. Отец, мать, крестный, Люпин. Он улыбался им всем, едва сдерживаясь от того, чтобы закричать от боли. Настолько мучительно было смотреть на них. - Ты был таким храбрым, Гарри, – сказала Лили. - Мой мальчик, ты почти у цели, – сказал Джеймс. – Осталось совсем немного. Мы так гордимся тобой! Гарри тихо рассмеялся, понимая, что почти похожими словами не так давно пытался успокоить Невилла. С трудом он посмотрел на Люпина. - Я не хотел, чтобы вы умирали из-за меня. Не хотел, чтобы кто-то умирал. Мне так жаль. Простите, – голос дрогнул и Гарри почувствовал, как одинокая слеза стекает по его щеке. – Римус... ваш сын... - Мне тоже жаль, – печально ответил бывший преподаватель по защите от темных искусств. – Я не смогу его увидеть, но надеюсь, он вырастет хорошим человеком и однажды сможет понять, за что умерли его родители. Гарри кивнул, понимая и соглашаясь. Все они умерли за одну цель. За него, за мир, в котором не будет место войне и страху. Где дети смогут расти в родительской любви. Где не будет места кровопролитию за чистоту крови. И где Волан-де-Морт останется лишь жалким напоминанием на страницах учебника по истории магии. За эту мысль умрет и он... - Я боюсь, – честно признался Гарри, надеясь, что все они смогут его понять. - Не переживай, Гарри, это не больно. Легче и быстрее, чем заснуть, – ободряюще улыбнулся Сириус и подошел ближе. – Мы будем рядом с тобой. Вот здесь, – и он указал на то место, где в бешеном ритме билось его, рвущееся на куски, сердце. Он вновь посмотрел на маму. Такая светлая, добрая. Нежная и любящая. Она понимала его, как никто другой. Она любила его больше всего на свете. И она всегда была с ним. - Не отходи от меня. - Никогда. И он вновь пошел вперед, натягивая по пути мантию. Гарри не знал, сколько шел. Он слышал в отдалении голоса егерей и понимал, что уже близко, однако старался всячески оттянуть этот миг, нарочно обходя корни вековых деревьев. Но даже эта отсрочка не дала ему достаточно времени, чтобы смириться. Время близилось к отведенному часу. Если он не сделает это сейчас – погибнет еще больше людей. Если он не сделает этого – могут погибнуть его друзья, люди, ставшие ему семьей в этом жестоком мире. Если не умрет – эта война никогда не закончится. Гарри уже отчетливо видел группу людей на холме. Мог четко различить выражение каждого лица, освещенного Люмосом. Видел, как нервно Волан-де-Морт вглядывается в темноту, ожидая, готовясь пустить очередное непростительное ему в грудь. Смотрел в его красные, змеиные глаза... Все. Пора. Дальше нет смысла тянуть. Поттер стянул со своей головы мантию, засунул ее в карман старых, потрепанных джинс и сжал посильнее воскрешающий камень. Мама появилась рядом и грустно улыбнулась. Гарри ответил ей тем же и, наконец, вышел из-за толстого ствола дерева. - Гарри Поттер, – не без удовольствия протянул Темный Лорд, победно осматривая своего заклятого врага. – Мальчик, который выжил, пришел умереть, – с некоторой театральностью в голосе заключил он. Пожиратели, столпившиеся рядом, победно зашипели. Краем уха Гарри услышал мучительный рев Хагрида, привязанного к дереву. Он пытался его отговорить. Умолял бежать. Но он не слушал. Он был готов. Уверенно смотрел в глаза своей смерти и уже практически мечтал, чтобы все это закончилось. «Давай, Том. Покончим с этим». Он чувствовал, знал, что эта мысль была услышана. Она ярким зеленым отблеском отразилась в глазах врага. Мгновение. Луч света прямо в сердце. Темнота.