Синергия

Интересно, можно ли умереть второй раз за сутки? Хотя, следовало бы сформулировать немного иначе. Возможно ли второй раз за сутки быть на волосок от смерти и выжить? Он чувствовал в этом какую-то уникальность. Свою личную особенность. Будто ему и до этого не хватало различных титулов и регалий, которые общество периодически использовало в обращении к нему. «Мальчик, который выжил». Такая ирония… Сознание постепенно возвращалось, и он даже мог слышать сквозь гул в ушах, как тётя Петунья пытается дозваться до него и привести в чувство. Слышал ее невнятное бормотание, звон каких-то склянок. А потом резкий, отвратительный запах буквально в миллиметре прошёлся возле его лица и Гарри, насколько позволяло его состояние, попытался отвернуть голову от этой вони. Что за дрянь ему пихают в лицо, Господи?! — Очнулся, наконец! — победно хмыкнула тетка и, слава Мерлину, убрала в сторону зловонное нечто. Гарри облегченно выдохнул и посмотрел на нее, пытаясь сфокусироваться на какой-то одной точке. В глазах плыло. — Ну ты, конечно, мастер устраивать шоу с утра пораньше… — с явным облегчением вздохнула женщина и села на пол. — Простите, — извинение прозвучало скорее на автомате, чем с полной искренностью. Он все ещё не до конца понимал, что происходит с его сознанием и телом. — Встать можешь? — тётя с лёгкой тенью обеспокоенности посмотрела ему в глаза, пытаясь примерно понять состояние своего племянника. — Да, думаю, да, — Гарри слегка нахмурился и приподнялся на локтях. В дверях он заметил Дадли, который смотрел на него с явным испугом и беспокойством. Какие мы нежные… — Думаю, сегодня ты останешься дома, Гарри. Я отпрошусь с работы… — начала рассуждать женщина, а потом посмотрела в сторону Дадли и как-то устало вздохнула. — На первый урок ты уже опоздал… Ладно, думаю, миссис Коул не будет сильно ругаться, если мы объясним ей всю ситуацию… Гарри, ты дойдешь сам до кровати? Поттер с каким-то потерянным выражением лица слушал рассуждения женщины и не понимал — это действительно ее слова или это он где-то головой ударился? Откуда в ней, вдруг, взялась такая забота о его состоянии? Когда же он понял, что пауза как-то слишком затянулась и две пары голубых глаз пристально смотрят в его сторону, ожидая ответа, он смог только кивнуть. Встать на ноги получилось только со второй попытки. Его трясло. Казалось, будто это тело всяческим образом пытается отвергнуть своего нового обитателя в лице более взрослой версии самого себя. Как-то это слишком бредово звучит… Даже в мыслях. Оставалось только, опираясь о стены и более-менее устойчивые поверхности, доковылять до кровати и постараться не свалиться. О том, чтобы пройти с гордо поднятой головой и речи не шло, как бы сильно это не ударяло по его ущемленному самолюбию. Все же ему не особо нравилось казаться слабым в глазах тёти и кузена. Интересно, а дядя Вернон уже на работе? Вот кого бы он хотел видеть в последнюю очередь… — Милый, побудь, пожалуйста, в комнате. Я пока отвезу Дадли в школу, — тётя нагнала его как раз, когда он заходил в комнату, из которой выскочил около часа назад. — Постарайся ничего не учудить, пока меня не будет! — Она в спешке чмокнула мальчика в макушку и умчалась к родному сыну, громко цокая каблуками по паркету. Милый? МИЛЫЙ?! Гарри шокировано смотрел вслед женщине, которая, если память не изменяла, «милым» называла только своего любимого сына и, в особых приступах счастья, мужа. Но никак не своего племянника. Поттер был уверен, что она скорее откусит себе язык или засунет мыло в рот, чем назовет ненавистного «заморыша» и «выродка» своей сестры милым. Мерлинова борода, куда он попал?! Он, будто в прострации, наблюдал, как Петунья подгоняет Дадли собираться быстрее, несмотря на вялые протесты о том, что «ну второй урок же только через час начнется, мам!». Видел, как она хватает с вешалки свое пальто и сумочку и как натягивает на голову родного сына забавную шапку с косичками по бокам. Заметил, как братец махнул ему рукой на прощание, с неприкрытым ехидством сообщая: — Я передам Эмили, как сильно ты без нее тут будешь скучать! Кому?.. Гарри в недоумении выгнул бровь. Но никто этого уже не заметил. Входная дверь громко хлопнула, послышался звук запираемого замка, а после благодатная тишина. Только вот… Что теперь? Оставшись наедине с собой он начал, наконец, в полной мере понимать, в какой заднице оказался. Тело все еще потряхивало после обморока да и в целом он себя чувствовал как после первой трансгрессии — будто его буквально перекрутили через огромную мясорубку. Сознание, которое раньше категорически отказывалось верить в действительность происходящего, постепенно начинало проясняться. Он не умер. Во всяком случае то, что можно было бы назвать его душой продолжает существовать здесь и сейчас. Телом он, скорее всего, в данный момент украшает главный вход в замок или ещё чего похуже. Думать о том, каким образом торжествующий Волан-де-Морт захотел бы поиздеваться над трупом своего злейшего врага не очень хотелось. А вот как по итогу закончилась война… Мысли на этот счёт были одна хуже другой. А что делает он тем временем? Стоит в пустой квартире своей тётки и как баран пялится на закрытую входную дверь. В теле маленького, глупого, несуразного ребенка, которым он был когда-то давно. Как, черт возьми, такое вообще произошло? Единственный известный миру способ переноса во времени возможен только при использовании Маховика времени. Коим Гарри, конечно же, никогда не владел, а после того случая с Гермионой на третьем курсе — даже не видел. Да и не так это работало, насколько ему известно. Какие ещё предположения? Воскрешающий камень? Стихийный выброс магии? Отчаянное желание жить? Бред! Ко всему прочему, Гарри предполагал, что тут дело даже не во времени. Если на секунду представить, что он действительно смог перенестись во времени на несколько лет назад, возникает вопрос: разве окружение, люди и ситуации не должны быть в точности такими, какими он их помнит? Какими они были. Сейчас же все совершенно иначе — один только час в этом времени уже успел разорвать ему все возможные шаблоны. Аж до такой степени, что Поттер до сих пор отойти не может от поцелуя в макушку и слова «милый» в исполнении тёти Петуньи. Что дальше? Дружба с Дадли, любящий дядя Вернон и счастливое детство? Это даже не смешно. А что, если… Гарри дернулся от возникшей в голове мысли. А что, если в этом времени он и не волшебник вовсе?.. Эта мысль зазвучала в голове подобно гонгу. Сразу же куда-то на задний план ушли и усталость, и тяжесть, и плохое самочувствие, и дурные мысли на тему войны, и даже жалкие попытки внутренне порассуждать на тему времени и пространства. Все старания, жертвы… Если внезапно окажется, что в этом времени он не может колдовать — проще будет тогда сразу пойти и утопиться в ванной, не дожидаясь, пока Волан-де-Морт придёт по его душу. Потому что, он был в этом уверен, одной его смертью в таком случае не обойдется. Так как же теперь проверить эту мысль? Беспалочковой магией он не владел от слова совсем, а невербальная давалась ему с натягом. Нужна была стихийная магия, что-то, что он не мог бы контролировать. Интересно, а со змеями он может разговаривать? Ведь даже если в нем самом крестраж был уничтожен, в теле этого мальчика все ещё должна жить уродливая часть души Тёмного Лорда, которую необходимо уничтожить. Нервный смех вырвался из груди. Не ребенок, а какой-то проходной двор для всякой нечисти. Нужно что-то делать. Может, написать в Хогвартс? Или в Министерство? Может быть, есть возможность предотвратить все эти ужасы, из которых он столь удачно вырвался с полным объёмом воспоминаний? Действительно удачно! Всего-то нужно было разок умереть! Мерлин, как же ему сейчас не хватало Гермионы… Она смогла бы что-то придумать или хотя бы упорядочить весь этот поток мысленных переживаний и вопросов, на которые он не знал ответа. Она была его голосом разума все эти семь лет. А сейчас ей сколько? Десять? Одиннадцать? Она же ещё даже не знает о существовании магического мира… Погодите!.. Если Гарри всё правильно помнит и, если верно рассчитал свой собственный возраст, получается, что Гермионе сейчас должно быть одиннадцать лет. Она что-то подобное рассказывала… Её тогда не взяли в школу, потому что на момент, когда ей исполнилось одиннадцать, новый учебный год уже начался. Не известно только, сообщили ли ей о её магической принадлежности в день рождения или только перед началом следующего учебного года. В любом случае у него есть шанс с ней связаться, все объяснить и, возможно, попробовать… что-то решить. Святой Годрик, Поттер, ты, кажется, совсем из ума выжил с этой войной… Хочешь просто взять и взвалить на плечи маленькой девочки весь этот кошмар, потому что сам не способен с этим разобраться. Браво! Просто браво!.. За всеми этими размышлениями, Гарри сам не заметил, как оказался на кухне. Он успел обратить внимание на действительность только в тот момент, когда раскрыл какой-то шкафчик с намерением взять оттуда кружку. Мышечная память, чтоб её! А ведь в дополнении ко всем вопросам, в качестве вишенки на огромном торте из проблем, оставались воспоминания маленького Поттера, тело которого он занял. Каждый раз, когда он пытался что-то вспомнить из его жизни, какие-то детали — в голове возникали смутно знакомые образы, однако все они были будто покрыты плотной дымкой. Что-то определённо есть, а что конкретно, черт знает! Может быть, это какая-то своеобразная защита сознания от перегруза лишней информацией? А может ещё только утро и он просто ещё не до конца освоился в этом теле? Во всяком случае, следовало бы радоваться тому, что он мог спокойно ходить и двигаться, не испытывая при этом какого-то дискомфорта. А то, если задуматься, подобный переход мог и вовсе превратить его в овоща или, ещё хуже, свести с ума. И сидел бы он в палате, соседствуя с Локхартом. И принимали бы его в больнице святого Мунго с почестями и лаврами… От возникшей в голове картины он беззлобно усмехнулся и налил в чашку воды. Вот и что ему теперь со всем этим делать? Гарри понимал, попробуй он кому-то рассказать о том, что знает из своего времени, о войне, Тёмном Лорде, крестражах, Пожирателях и перемещении во времени — его никто не будет слушать. Лишь со снисходительными ухмылками упекут в палату с мягкими стенами и оставят там гнить до конца его дней. А вспоминая о событиях пятого курса, когда за одно лишь высказывание о возвращении Волан-де-Морта к жизни его поливали грязью всеми известными Министерству способами, желание рассказывать кому-то правду отпадало моментально. Может быть, только Дамблдору. Но опять же… Воспоминания профессора зельеваренья как-то уж больно ударили по вере Гарри в чистоту и светлость намерений директора. Если на секунду предположить, что он был лишь пешкой в огромной игре по противостоянию Тёмному Лорду, так называемой «свиньёй на убой»… Гарри до сих пор не знал, что об этом думать. Да, он исполнил свой долг, не опираясь на чувства и эмоции, подобно солдату в первой линии обороны. Но что по итогу? Он здесь, живой, стоит на кухне, смотрит в окно, пьёт воду и не знает, что испытывает в данный момент: злость, обиду, разочарование, потерянность, радость, облегчение или все вместе. В любом случае надо продолжать как-то жить дальше, верно? Где-то что-то менять, по возможности спасать тех, кто дорог. Не самый лучший план, особенно учитывая возможные последствия от того, что он своим появлением и действиями, скорее всего, нарушит временные законы. Но другого пока не было. Да и вряд ли появится в ближайшие годы. Тем более, Гарри прекрасно помнил, в какую даль уходили все его планы, когда дело доходило до реализации. — Импровизация наше всё, Поттер, — будто бы убеждая в этом самого себя, пробормотал мальчик. Неожиданно, в пустой квартире раздался громкий щелчок открываемого замка. От столь резкого, оглушающего звука, Гарри нервно дернулся, рефлекторно желая схватить волшебную палочку. Но после в коридоре послышалась возня, шуршание пакетов и громкий голос тёти Петуньи, который напомнил Поттеру о том, где он сейчас находится. — Гарри Поттер, ты почему не в постели?! — возмущённо воскликнула женщина, заходя на кухню с пакетами, полными продуктов и каких-то лекарств. Заметив кружку в его руке, она немного смягчилась и прошла к обеденному столу, сгружая свою ношу на него. Мальчик тем временем с лёгким подозрением смотрел на нее. — Как ты себя чувствуешь? — Петунья подошла к нему ближе и бесцеремонно начала щупать его лоб, очевидно, столь нехитрым способом пытаясь понять температуру ребенка. Гарри на такое проявление заботы смог только хмыкнуть. — Все нормально, — спокойно заверил он тётю. Та немного нахмурилась и посмотрела ему в глаза. Гарри продолжил, — Просто, видимо, не с той ноги встал. — Ага, именно это и происходит с людьми, которые встают «не с той ноги», — с сарказмом ответила женщина. — Я скорее полагаю, что кое-кто в очередной раз возвращался со школы без шапки и подхватил какой-то вирус, — без особой злобы, но с явным укором заключила Петунья и начала доставать из пакетов продукты. Гарри не стал спорить. Уж всяко лучше послушать нравоучения о беспечности его поведения, чем попытаться хоть что-то объяснить женщине, которую он совершенно не знал. Он сел за стол с уже пустой кружкой в руках и начал наблюдать за тем, как тётя раскрывает пакет с яблоками и выкладывает их в цветастую вазу для фруктов. Как бы так поспрашивать её обо всех неизвестных ему мелочах, при этом не наводя уж слишком серьёзных подозрений? — Хочешь чаю? — неожиданно спросила женщина. Гарри немного заторможено кивнул, наблюдая, как Петунья забирает из его рук чашку и ставит чайник на плиту. — Тётя, я слышал Вы говорили, что отпроситесь с работы из-за меня… — решил начать издалека мальчик. — Не возникнут проблемы из-за этого? — Я думаю, в моей фирме уже привыкли, что я постоянно беру отгулы из-за вас, — с тихим смехом заметила женщина. — Да и к тому же, в моем отделе есть вполне компетентные сотрудники, которые в состоянии сделать свою работу без моего участия. — Тяжело, наверное, управлять целым отделом, — задумчиво предположил Гарри, не имея при этом ни малейшего понятия, чем конкретно занимается тётка. Однако один вопрос все никак не давал ему покоя. — А как так получилось, что Вы начали работать в своей фирме? — Ну а ты как думаешь? Очевидно, из-за отсутствия денег, — снисходительно заметила Петунья и отошла к плите, чтобы выключить чайник. Поттер недоуменно смотрел на её прямую спину. — А как же дядя Вернон?.. — На одних алиментах далеко не уедешь, знаешь ли… — Гарри услышал, с какой грустью женщина ответила на его вопрос, хотя и не совсем понимал, что именно означает слово «алименты». Очевидно, что-то не очень хорошее. Однако Петунья не дала ему достаточно времени подумать над этим вопросом, целуя его в макушку и продолжая, — зато, у меня есть вы, мальчики. И я люблю вас, даже несмотря на то, что вы иногда бываете невыносимыми засранцами. Окончив свою фразу, она широко улыбнулась и растрепала племяннику непослушные волосы. А Гарри, пребывая в состоянии абсолютного шока, отчетливо понимал, что этот разговор лишь вершина айсберга из неизвестностей, ожидающих его в будущем. Что могло произойти такого в прошлом, что отношение этой женщины к нему столь кардинально изменилось? Почему ей в действительности приходится работать? Куда делся дом на Тисовой улице? В какой части Англии они вообще живут? Были ли его родители волшебниками в действительности или даже на эту часть его прошлого повлияло время? Является ли он сам волшебником? Так много вопросов возникало в голове и ни один из них он не мог задать напрямую. Во всяком случае, так, чтобы не вызвать при этом лишних вопросов и беспокойства о его душевном состоянии. Если даже в магическом мире подобные перемещения во времени считались чем-то необычным, то что уж говорить о магле? Гарри был уверен, начни он действовать сейчас напрямую — отношение к нему изменится моментально. А он не хотел этого. Как бы странно не было сейчас слышать от этой женщины слова «я люблю вас», в глубине души Поттер всегда мечтал об этом. И уже сейчас, проведя в этом времени какие-то жалкие три или четыре часа, он не хотел этого терять. Возможно, это действительно его второй шанс. И хотелось искренне верить, что эта жизнь будет лучше. Что он найдет способ победить, защитить, не умереть и желательно состариться в спокойствии и любви. А вопросы… рано или поздно он узнает ответы. Надо только набраться терпения. Сейчас же… — Твой чай, — Петунья поставила перед ним округлую чашку с горячим напитком и села напротив с такой же.