Всё, что ты оставил позади

Первый раз, когда Пепа и Джульетта отпраздновали свой день рождения без Бруно был и последним. Они просто не могли заставить себя сделать это снова. Любой другой день они могли бы прекрасно прожить, не думая о Бруно, несмотря на вездесущий пустой стул за кухонным столом. Но когда они праздновали что-то, частью чего раньше был их брат… Было очевидно, что его не хватает. Так что в последующие годы их день рождения не отмечался. Он рассматривался как еще один обычный день. Члены семьи поздравляли их простым «с днем рождения», когда они проходили мимо, но за столом не было никакого празднования. На ужин не было приготовлено ничего особенного, не было праздничного торта, не было пения и не было открытия подарков в присутствии семьи. Сестры решили, что день рождения без Бруно — не тот день рождения, который стоит праздновать. И они смирились с тем, что, скорее всего, не будут праздновать свои дни рождения всю оставшуюся жизнь. Они даже ничего не сделали к своему пятидесятилетию. Августин настаивал, что он будет делать торт, если его жена не хочет, и что это важная дата, которую стоит праздновать. Джульетта просто покачала головой, сказав, что ее день рождения — это всего лишь обычный день… он больше не был чем-то особенным. И самое болезненное было то, что она помнила, когда он был особенным. Пепа перестала посещать спальню своего брата на следующее утро после первого дня рождения без него. Она прекрасно знала, что, как бы сильно она ни умоляла его быть рядом…он не вернётся домой. Мучительное восхождение по ужасающе огромной лестнице не изменило бы этого факта. Как только две сестры согласились не праздновать свои дни рождения… Пепе стало легче забыть о Бруно. С дверью его спальни, спрятанной за узким коридором, было меньше причин натыкаться на нее. Женщина могла заниматься своими делами, не видя её. Конечно, всегда были моменты, которые казались неадекватными. В конце концов, семейство Мадригаль было головоломкой, и было слишком легко понять, что не хватает одной детали. Джульетта часто чувствовала себя одиноко, когда готовила. Она вспоминала, как её брат сидел там на прилавке, драматически настаивая на том, что его пронзает головная боль каждый раз, как он чувствует запах ее готовки, настаивая на том, что его настоящим даром было быть хорошим дегустатором. И поэтому он садился рядом с ней, болтая ногами, словно ребенок, и они вдвоем разговаривали, пока Джульетта готовила. Хотя Пепа долго пыталась забыть своего брата, Джульетта молилась. Она будет молить о еще одном чуде, чтобы вернуть своего брата домой. Их семья уже однажды была благословлена, и, конечно, еще одно благословение не составит труда. В конце концов, чудо, казалось, обошло стороной ее младшую дочь… Может быть, оно само себя берегло, вот что сказала себе Джульетта. Что чудо берегло себя для чего-то важного… берегло себя, чтобы вернуть Бруно домой. Но шли годы, и Джульетта перестала молиться. Ей просто стало слишком больно сидеть на краю кровати, вцепившись руками в одеяло и рыдая в простыни. К тому моменту ей стало очевидно… Что ж, чудо уже однажды пронеслось мимо, почему бы этому не повториться вновь. Но чудо произошло. Чудо привело их брата домой в самый тяжелый момент их жизни. Джульетта искала среди обломков и руин их Каситы после того, как та рухнула на землю, в панике и беспокойстве, пытаясь найти свою дочь. Она могла бы поклясться, что говорила с ней всего минуту назад, но неужели это была иллюзия? Она начала сомневаться даже в себе, пока таскала обломки кирпичей, надеясь найти под ними свою дочь. Пепа помогала ей в поисках, и в эти минуты Джульетта боялась, что ее дочь исчезла так же, как исчез Бруно. Когда Мирабель вернулась в заброшенный дом, она пришла вместе с Бруно, и это было так, как будто мир сжалился над семьей, вернув двух Мадригалей, которые сбились с пути. Джульетта бросилась к брату в объятия, как только увидела его, слезы навернулись на ее глаза, когда на её лице сияла улыбка от уха до уха. Тройняшки впервые за многие годы обнялись, держась друг за друга так, словно они снова потеряют друг друга, если отпустят. *** — У мамоны чудесный вкус, mi vida, — произнес Августин, Джульетта поджала губы и улыбнулась, оторвав взгляд от своей тарелки, чтобы взглянуть на мужа. Он улыбнулся, глядя вправо. — Луиза, не могла бы ты передать авокадо? — Ну, — начала Джульетта, наблюдая, как ее дочь потянулась за ирисово-лиловой чашей. — Не могу сказать, что сделала это сама. Мне помогли. — она легкомысленно посмотрела на своего брата, который сидел на другом конце стола, корча глупые рожи своему племяннику Антонио, который дико хихикал, наблюдая за ним. Сидевшие за столом посмотрели на Бруно, который вскоре заметил, что все внимание приковано к нему. Он поднял глаза, выпрямившись на стуле, прежде чем посмотреть на свою сестру. — Я? — спросил он, смущенно улыбаясь. — О, нет-нет. Я просто наблюдал, как она готовит. — он неловко усмехнулся. — Ты сделал пюре из авокадо, — прокомментировала Джульетта. — Это не готовка, — признал он, неловко беря миску с авокадо у Луизы, после того как она передавала ее через стол, от Феликса, который, в свою очередь, передал ее Пепе, а она потянулась через стол, чтобы отдать ее своей сестре. Джульетта улыбнулась, передавая чашу мужу. Бруно мягко улыбнулся, расслабившись на кухонном стуле и глядя на тарелку с едой перед собой. Он все еще привыкал к большим порциям после стольких лет питания объедками с кухни, иногда пропуская приемы пищи, когда семья не расходилась достаточно надолго, чтобы он мог что-нибудь перекусить. Он должен был признать, что есть еду за обеденным столом было намного лучше, чем есть ее за стенами, сидя за маленьким столиком с нарисованной на дереве тарелкой. Даже сейчас Джульетта напоминала ему, чтобы он ел больше, всегда накладывая ему на тарелку побольше еды. — Бруно помогал печь торт, — продолжила его сестра. — Я наблюдал, — настаивал Бруно, тихо смеясь. Джульетта улыбнулась сквозь свой стакан, сделав паузу, делая глоток, чтобы не подавиться. Она забыла, как это здорово — подшучивать над своим братом и шутить с ним… И она забыла, каково это, когда Бруно всегда стоит у нее за плечом на кухне, наблюдая, как она готовит. — Я думаю, что твое присутствие там помогло, Tió Бруно, — пошутил Камило. — Я думаю, что это лучшая мамона, которую делала Тiá Джульетта. — Спасибо, Камило, — усмехнулась она. — Хотя, должна признаться, делаю я её не часто. — Тогда сегодня, должно быть, особый случай, — пошутил Бруно, улыбаясь. — Конечно, это так, — ответила его сестра. Он оторвал взгляд от своих рук с широкой, веселой улыбкой, но когда он встретился взглядом с сестрой, то не увидел в них такого же веселья, нет. Они были искренними, ее слова такими же правдивыми. Бруно открыл рот, чтобы что-то сказать, но быстро закрыл его. Конечно, их пятьдесят первый день рождения не был… Таким уж великим событием? Наверняка его присутствие не было тем, что они праздновали? Он выпрямился в кресле, наблюдая, как Джульетта улыбнулась, а затем тихо рассмеялась. Это был тот же самый смех, который он помнил с тех пор, когда они были моложе… До того, как он ушел. — Ты дома… — сказала Джульетта. — Я дома уже несколько месяцев, — неловко признался Бруно с мягким смешком. — И теперь ты здесь на наш день рождения, — продолжила его сестра. — Мы не праздновали с тобой день рождения уже десять лет… Мы вообще не праздновали день рождения. Мы ждали, когда ты вернешься домой, но в какой-то момент перестали задумываться об этом… И нас это устраивало, Пепу и меня. Но сейчас ты дома… Ты здесь на свой день рождения, так что сегодня действительно особый случай. Бруно улыбнулся почти печально, встречая нежные взгляды своей семьи. — Мы рады, что ты вернулся, Tió, — напомнил ему Камило. — Без тебя все было по-другому. — Я вернулся несколько месяцев назад, — невольно рассмеялся Бруно. — Семья была не той, пока тебя не было, — сказала Абуэла, сложив руки на груди и улыбнувшись сыну. — Каждый день с тобой — особое событие. На лице Бруно появилась водянистая улыбка, его глаза ярко загорелись от этого комментария. Он немного расслабился в своем кресле, получая больше нежных взглядов от своей семьи. Он чувствовал себя дома. Он так долго жил за стенами Каситы, но никогда не чувствовал себя так. Только один день за стенами он чувствовал себя как дома, и это был вечер, когда Мирабель наконец нашла его. Конечно, они так давно не видели друг друга, что в тот момент казалось, будто бы практически незнакомы. Но в ней чувствовалась ностальгия по дому, которую она, казалось, излучала, чего он так давно не испытывал. Вместо того чтобы что-то сказать, Бруно откусил кусочек еды. Он никогда не чувствовал себя так хорошо, как в этот момент, празднуя свой день рождения со своей семьей, а не за стенами Каситы, сидя на стуле и уставившись в ночную тьму. Он провел бы вечер своего дня рождения просто… Глядя на тени, наблюдая, как они смещаются по мере того, как садится солнце, прежде чем в конце концов исчезнуть всем вместе, вся комната была поглощена тенью, даже не было тепла семьи, чтобы утешить его. Он засыпал в своем кресле… В одиночестве. Никто бы не поздравил его с днём рождения. Но теперь… Всё было совершенно по-другому. Мирабель тихо соскользнула со своего места и отошла, как будто хотела что-то взять. — Бруно, доедай свою еду, — легкомысленно прокомментировала Абуэла. Он тихо усмехнулся. — Я больше не мальчик, я знаю, когда я сыт, — ответил он, но все равно откусывая еще кусочек. — Если я буду есть еще, у меня не останется места для праздничного торта. — Сначала мы откроем подарки, ты можешь поесть сейчас, а потом мы съедим торт, — настаивала Джульетта, указывая на его тарелку. Он неловко улыбнулся, водя вилкой по тарелке, прежде чем откусить еще кусочек для пущей убедительности, а потом положить ее рядом. — Почему бы сначала не съесть торт? —предложил Бруно. — А потом мы сможем открыть подарки? — О, не скромничай, — хихикнула Пепа. — Ты можешь открыть мой подарок, а потом мы съедим торт, — крикнула Мирабель, возвращаясь в столовую. Бруно оглянулся через плечо, улыбаясь своей племяннице, когда та снова подошла к столу, неся коробку в руках; подарок, Бруно мог судить по небрежно завязанной сверху ленточке. Мирабель положила руку на спинку его стула, протягивая Бруно подарок. Он с готовностью принял его, благодарно улыбаясь, глядя на подарок, восхищаясь иллюстрациями, которые она нарисовала сбоку, аккуратно украсив его яркими цветами. — Хороший подарок, — поблагодарил Бруно. — Ты даже не открыл его, — засмеялась она. — Рисунки очень красивые, — объяснил он, проводя пальцами по коробке. — Это ты нарисовала? — спросил он. — Да, я нарисовала их сама, — ответила Мирабель, ухмыляясь. — Теперь, если ты не откроешь подарок, я заберу его у тебя и передам одной из твоих сестер. Бруно тихо рассмеялся, делая вид, что восхищается коробкой еще несколько секунд, прежде чем его племянница в шутку потянулась за ней. Он прижал подарок ближе к груди, ухмыляясь, прежде чем, наконец, снять крышку и аккуратно отложить ее в сторону, не желая повредить. Он заглянул внутрь коробки, его глаза светились детским удивлением, когда он осторожно просунул руку внутрь. Бруно вытащил подарок, осторожно держа его в руке. Он отложил коробку в сторону, держа подарок обеими руками и улыбаясь от уха до уха. Это была плюшевая крыса ручной работы, криво сидевшая в его руках, но тем не менее, она ему нравилась. — Спасибо… — тихо прошептал он, не отрывая взгляда от игрушки, когда говорил. Бруно оглянулся через плечо. — Спасибо, — повторил он. — Не за что, Tió, — ответила Мирабель, неловко потянувшись, чтобы обнять дядю. Бруно улыбнулся, отодвигая стул, прежде чем встать на ноги и заключить племянницу в объятия. Он положил подбородок ей на плечо, удовлетворенно вздохнув. — Спасибо тебе, — снова пробормотал Бруно. — Это всего лишь крыса, — настаивала она. — Спасибо, что привела меня домой, — поправил он себя мягким голосом, прежде чем вырваться из объятий, смущенно улыбнувшись, прежде чем взглянуть на своих сестер. Бруно держал плюшевую игрушку в руке, и они посмотрели на Мирабель с благодарной улыбкой. — Это и ваш день рождения тоже, — продолжил он. — Мы должны открыть некоторые из ваших подарков, а затем… — Сначала мы съедим торт, — поправила его Пепа, улыбаясь. — Долорес, mi sol, ты можешь принести его для нас? Та кивнула, вставая со своего места. Бруно продолжал смотреть на подарок, в его глазах мерцал тот же детский огонек. Прошло десять лет с тех пор, как он получал подарки на день рождения. Он погладил плюшевую крысу по голове, совершенно сияя от возбуждения, когда посмотрел на неё. Его дыхание дрогнуло, когда он прижал крысу немного ближе, осторожно засунув ее под мышку. Это было все, чего он мог желать, и даже больше. — Ты испек торт, Tió Бруно? — дразняще спросила Долорес, возвращаясь. — Я наблюдал! — воскликнул он, оглядываясь через плечо и улыбаясь своей племяннице. Он на секунду запнулся, глядя на торт. Прошло десять лет с тех пор, как он ел его. Бруно надеялся, что сможет получить кусочек с первого дня рождения, который они отпраздновали без него, надеясь, что все будут достаточно неуклюжи, чтобы оставить его на прилавке, но к тому времени, когда они закончили, он исчез. И после этого, без празднования… не было никакого праздничного торта. Долорес поставила торт во главе стола рядом с Абуэлой. — Выглядит чудесно, Tiá, — поблагодарила она, улыбаясь своей тете. — Феликс, mi amor, — позвала Пепа, — не мог бы ты разрезать его для нас? Ее муж слегка кивнул, улыбнулся и встал. — Семья действительно не была прежней без тебя, Бруно, — прошептал Камило, привлекая внимание своего дяди, чтобы взглянуть на него. — Я знаю, что все часто это говорят, и ты вернулся несколько месяцев назад… Но все скучали по тебе. Даже мама… — они оба посмотрели на Пепу, которая ярко сияла, наблюдая, как ее муж разрезает праздничный торт. — Я почти не видел ее такой с тех пор, как ты ушел. Бруно мягко улыбнулся, глядя на сестру, чьи глаза сияли чистым счастьем. Его собственные глаза начали слезиться при этом зрелище, но он быстро вытер их насухо, глубоко вдохнув и спокойно выдохнув. Бруно наблюдал, как Феликс аккуратно кладёт торт на тарелку и передает его жене. — Луиза, передай это своему Tió, — сказала Пепа, похлопав племянницу по плечу, прежде чем передать кусок торта, не будучи той, кому достанется первый кусочек. Сердце Бруно потеплело, когда он взглянул на свою сестру, которая бросила на него взгляд и её щеки покраснели от счастья, прежде чем она снова повернулась к мужу. Бруно судорожно вздохнул, когда перед ним наконец-то поставили кусок торта. Он нерешительно потянулся за вилкой, в то время все остальные наблюдали, как резали торт. Но только не Бруно. Он просто откусил кусочек, молча жуя, чувствуя, что его уносит в лучшие времена, времена до того, как он покинул дом. Бруно помнил, когда он был моложе… Их мать тоже готовила для них. Он мог вспомнить вкус праздничного торта, который она пекла для них каждый год, когда они были маленькими. Торт Джульетты был почти таким же на вкус. Конечно, она училась у лучших. И в этот момент Бруно подумал о том, что уже много лет не чувствовал себя таким любимым. И вдруг его снова швырнуло во все это, и они приняли его так же легко, как если бы он никогда не уходил. Бруно откусил еще кусочек торта, его лицо совершенно исказилось, когда он позволил себе тихо заплакать, невольно улыбаясь, ошеломленный всем, но самым замечательным образом. Джульетта подняла взгляд от своей тарелки, ее брови озабоченно нахмурились, когда она посмотрела на своего брата. — Бруно, ты в порядке? — быстро спросила она, начиная вставать со своего места. Бруно улыбнулся. — Торт просто… очень вкусный, — ответил он. Он встретился взглядом с сестрой, и по его глазам Джульетта поняла, что он не расстроен. Он был счастлив. Она слабо улыбнулась, сложив руки вместе, прежде чем подошла к своему брату и обняла его, когда он сел на свое место. Бруно растаял от ее прикосновения, отложил вилку и обнял ее так крепко, как только мог, все еще сидя. И Пепа встала, ее юбка взметнулась по полу, над ее головой начало грохотать легкое дождевое облако. Но буря не была холодной и неприветливой. Когда его сестра подошла, чтобы присоединиться к ним, Бруно почувствовал, как теплый, скромный дождь слегка стучит у него над головой, увлажняя волосы, но он не возражал. Он был дома.