Дождь – это лишь плач небес

Конечно же он знал на что шел. С детства знал, что азартные игры его никуда не приведут. Хотя можно ли это назвать азартной игрой? Ставка – их жизни. А выигрыш – миллион тысяч чего? За что они сражались? Ради чего сначала формировали команды, ради чего потом перегрызали друг другу глотки? Ради чего выдуманные имена? Ради чего попытки стереть память, вспомнить и снова стараться забыть? Ради чего все это? Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Ведь все было хорошо, пока был Краткий. А потом был добрый, милый всем Ёшка. Кнайф до сих пор с ужасом вспоминал тот день, когда Брялок обнаружила, что ударить или оскорбить Ё – проще простого, да еще и не имеет последствий. Краткий давно не появлялся. Свалил в отпуск? Разбогател и уехал в Европу, чтобы там наварится на другом извращении своей фантазии? Кнайф не знал, но понимал основы психологии и то, что слезы в глазах пацана в сиреневой толстовке – явно не от бессилия. А если он сдерживается? Да ну, бред какой-то. Дрожащие пальцы попадают по нужным клавишам только минимум с третьей попытки. Дождь – это лишь плач небес, всего лишь плач небес, его голос тебе лишь чудится. Он не может сдаться сейчас, ибо тогда некому будет прекратить все это. Кнайф оборачивается на выход из темной комнаты. Комната ли это, или он уже сидит связанный в ярко-белой палате психбольницы? Не суть, рано или поздно он туда и так загремит. Если выживет. Чьи-то ошметки уже смыло с крыльца проливным дождем. Подросток нажимает на зеленую кнопку, телефон гудит. Щелчок. – Да, солнц- – У меня нет много времени, иначе он меня найдет.. Эти испытания перестали быть испытаниями, это пытка, Краткий. Я последний выживший, до остальных он уже добрался. И Краткий пару секунд молчал в трубку. – Ты действительно думаешь, что Ёшка что-либо посмел бы сделать без моего разрешения? Резвые шаги за стеной, звук шлепающих по лужам кроссовок. Дождь – это лишь плач небес, дождь – это лишь плач небес… Дверь беспардонно выбивают с ноги. – Нашел! – А ты думал, как ему может быть плохо? Думал, сколько раз он плакал мне в трубку от ваших издевок? – голос Краткого шипел, доносясь из динамика. Но не дрожал и был поставлен четко. Сколько раз он думал об этом? Боковым зрением был виден кусок до боли знакомых фиолетовых штанов с лямками. Один из пяти острых концов волшебной палочки впивается в сонную артерию, но не нажимает на нее. – Думал, как ему с этим справиться? Думал, что мой дорогой Ё лишь мстил вам своими руками по моему приказу? Хах, да кому я это говорю.. Конечно не думал.

Все мы здесь эгоисты. Поэтому ты умрешь.

Кнайф не слышит свой крик, когда тело разрывает на куски. Телефон выпадает из рук, и Ёшка брезгливо вытирает его о штаны. – Ох и бардак же тут.. – под телом уже расползается лужа крови. – Ёш, твою-то мать. Нету тела- – Нету дела, я помню. Бросить его в овраг? – Да, - на секунду повисает тишина, нарушаемая пощелкиванием телефона, - Шоу буквально придется перезапустить, ты справишься? Ё вздыхает, пиная ногой остывающее тело. – А есть ли в этом смысл? Конечно, я могу их возродить, стереть память и продолжить испытания! Но рано или поздно все вернется на круги своя. Хотя если не повышать жестокость испытаний.. – Ты действительно можешь спокойно терпеть то, как они к тебе относятся? – ..раньше мог. – А сейчас? Ёшка покосился на лежащее между его ног тело и на то, что осталось от предпоследнего, лежащего у крыльца. – Ты ведь уже знаешь ответ. Трубку бросили. Ё присел на кровать, кидая рядом телефон. Помассировал виски и снова встал. Если этот уёбок сейчас зальет ему деревянный пол – придется еще и подвал отмывать.

Дождь – это лишь плач небес, и он хорошо смывает кровь с земли.