Мышатки

      Где-то там…Там, за пределами небольшой спаленки, образовавшейся в башне Бруно после рождения двойняшек, безмятежно сыпался песок, нашёптывая колыбельную на незнакомом языке. Тихо пищали крысы, снующие по каменной кладке из угла в угол. Нежное зелёное мерцание, исходящее от разбросанных повсюду осколков старых предсказаний, убаюкивало. Всё это по-своему завлекало маленькую Мирабель обратно в царство снов. Однако, чтобы туда вернуться, не хватало одной важной детали. Младшая из семейства Мадригаль медленно перевернулась на другой бок, желая прильнуть к груди единственного родителя, дабы услышать мирное сердцебиение близкого человека. Только вот его часть кровати пустовала, а простынь успела давным-давно остыть. Отца в комнате не было. Мягкая дремота мигом испарилась.       – Ми-мило, – подскочив, девочка испуганно тормошила спящего у стенки брата. – Камило, проснись же! Папа пропал! – недовольно мыча, мальчишка с трудом разлепил глаза и поднялся. Спросонья тот ещё не понимал, что от него требовалось. – Мы должны найти его! – часто-часто дыша, Мира спрыгнула на пол и, резко надев круглые очки, которые ранее покоились на прикроватном столике, босиком направилась к выходу из спальни.       – А!? П-постой! Мира, не ходи без меня! – мгновенно ободрившись и чуть ли не налету накидывая на себя лаймовое пончо, малыш поспешил следом, опережая сестру. Вдруг за порогом комнаты на них из песка выскочит монстр? Камило – он же старший брат, как никак! – не мог допустить, чтобы чудовище утащило Мирабель глубоко под землю. Нет уж, пусть лучше будет страдать он, чем она.       – Где мы будем его искать? – поинтересовался мальчик, в ожидании оглядываясь по сторонам.       Вся башня будто бы завибрировала от хлопка, раздавшегося откуда-то сверху. Громкий звук заставил двойняшек кинуться в объятия друг друга и на несколько секунд замереть. Пятилетние дети с трепетом переглянулись, соприкасаясь носами. Обычно папа отказывался предсказывать чьё-то будущее, не желая снова и снова слышать в свою сторону презрение и злобу. Поэтому вместо страха малышей захватило неподдельное любопытство, ведь им строго-настрого запретили даже пытаться собрать служащие вместо ночника осколки. А сейчас они вот-вот могли воочию узреть целую стеклянную плиту и то, что изображалось на ней. Тем не менее подниматься по крутой лестнице никто из них не торопился. Она пугала намного больше, чем какое-то там песочное чудо-юдо.       – Пап! – преодолев последнюю ступеньку, темноволосый мужчина от неожиданности ойкнул и, нервно дёрнувшись, выронил пророчество из рук.       – А? Ч-что, что? Где?! – Бруно ошарашено смотрел на стоящих рядом с ним детей. Камило, воспользовавшись растерянностью отца, побежал к тому, что осталось от предсказания, но его вовремя схватили за край пончо, не позволяя приблизиться к заветному. – Не-не-нельзя вам это видеть. Помните, что я говорил? – сын обиженно поник. – Почему же маленькие мышатки ещё не спят? Завтра, как никак, важный день.       – Без тебя нам не уснуть, – смущённо помялась Мирабель, но её брат с сияющими глазами поспешил перевести тему:       – Пап, а в чьё будущее ты заглядывал? – пророк бережно подхватил их на руки, поэтому мальчишка опечалено поглядел в сторону сокровища, которое становилось от него всё дальше и дальше.       – Э-э-т-то не важно! Я вообще не хотел этого делать, правда, – нервно оправдывался взрослый. Как родитель, он не смел признаваться в том, что беспокойство за грядущее своих мышаток взяло над ним вверх. – Ну, ну, что-то вы приуныли, – посетовал мужчина, войдя в спальню и уложив детей на кровать.       – Какой дар достанется нам? – с грустью спросил Камило, когда отец устроился рядом. Последний, конечно же, уже ведал о том, что завтрашний праздник пройдёт гладко. Тем не менее он не спешил делиться этим знанием, придерживаясь мнения, что ребятам необходимо самостоятельно, без каких-либо магических подсказок пережить каждый момент, поджидающий их в будущем. – Исабела после ужина только и жужжала, что и от нас не будет никакой пользы, как и… от тебя, пап, – Бруно вздохнул. Кажется, ему придётся поговорить с Джульетой и Агустином по поводу их старшей дочери.       – В чём-то она права, мышатки. Можно ли мой дар назвать бесполезным? Да, безусловно! – он с грустью хохотнул, укрывая всех троих тонким одеялом. – Я то и делаю, что предсказываю окружающим несчастья, по большей мере…       – Твой дар классный, пап! Ты же можешь быть готовым ко всему! – поддержал мальчик родителя. – А Иса ничего не понимает! Только и знает, как создавать цветочки. Они же в любой момент завянут, бе!       – Ты не первый, кому он пришёлся по душе, – Бруно потрепал сына по кудряшкам.       – А кому ещё? – сердце взрослого пропустило удар:       – П-потом расскажу, а теперь вы должны поспать, – мужчина осознал, что ещё немного и перешагнул бы черту.       – Но папа! – одновременно возмутились двойняшки.       – Никаких «но». Спать, спать, спать, – если его мышатки не выспятся, глава семейства снова будет читать нотации о том, что её сын неправильно занимался воспитанием детей. Будто кто-то с рождения умел это делать!..       – Это ведь в последний раз? – пролепетала дочка.       – Что именно, дорогая? – удивился отец.       – Когда мы спим все вместе, – голосочек задрожал, словно ещё чуть-чуть и она заплачет. – После появления дара у каждого будет уже своя комната.       – Кто сказал такую глупость? Никто не заставит вас сидеть только в своих спальнях. Вы имеете полное право в любой момент прийти ко мне! А теперь, Мирабель, Камило, послушаете меня внимательно, – Бруно как никогда надеялся, что следующие его слова станут для них маяком не только на эту ночь, – чтобы завтра не произошло – я люблю вас обоих больше всего на свете! И буду любить сегодня, завтра и всю жизнь, ведь именно это и есть наше с вами истинное волшебство.