Vale et me ama

      Сквозь открытую форточку веяло утренней свежестью. Капли недавнего дождя все еще стекали с крыши, ударяясь о подоконник. Запах по истине волшебный: пахло опавшими листьями, сырой соломой, осенью.       Обнажённая Кьяра задумчиво смотрела на дверь, держа рукав пиджака командира около сердца. Ветерок опалил холодом её ступни, украдкой пробежал по спине. Накинув пиджак на плечи, девушка встала с постели с тянущей болью в мышцах, подошла к окну и вытянула ладонь наружу. Пальцы обдало влагой, ветра совсем не было. Отличная погода, подумала она. Но в мыслях таилась тревога, было ощущение затишья перед чем-то нехорошим.       В шкафу бережно висели белоснежные рубашки. Не хочется потом отмывать от них кровь, — подумала Кьяра. Но форма — есть форма, нужно выглядеть прилично, не нарушать дисциплину, смотреть вперед с гордо поднятой головой. Девушка с трудом надела рубашку, ткань приятно холодила кожу. Сегодня важный день, который решит дальнейшую судьбу Кьяры — встреча с главнокомандующим.       Выдохнув, Кьяра вышла из своей комнаты. Проходя мимо покоев капитана Леви в голову закрались воспоминания о вчерашней ночи. Она смутно помнила, как очутилась в постели, и вовсе не помнила, как у нее оказалась вещь, принадлежащая Аккерману. Но об этом потом — капитана давно ждут в штабе. Кьяра старалась идти ровно, но боль в ноге оказалась намного сильнее её воли — девушка немного прихрамывала. Кадеты и солдаты при виде Кьяры отдавали ей честь, оказывали уважение, выражали слова благодарности. Кьяра не проявляла эмоций на людях, все так, как должно быть. Она смотрела прямо, пытаясь не упасть и не корчиться от пронизывающей её тело боли.       Спустя некоторое время Кьяра оказалась на собрании за круглым столом. В помещении повисла тишина. Командиры затаили свои дыхания. В кабинет вошла сероглазая девушка, русые волосы были убраны в строгий колос, её светлые брови и ресницы контрастно смотрелись вместе с красноватыми, тонкими губами, так, будто были покрыты дымкой. Из-за этого лицо и взгляд девушки были словно стёрты, расплывчаты.       Кьяра осмотрела помещение. Казалось бы, такие же стены, ковры и шторы — ничего не изменилось с тех давних времён, как она пришла сюда в первый раз. Но лица коллег были уже не те. В их взглядах виднелось отчаяние. Некоторые стулья пустовали. Среди командиров, Кьяра остановила свой невозмутимый взгляд на Леви. Его лицо не отражало никаких эмоций — так думали все, кто был с ним знаком, но только не Кьяра. Она поняла, что выражает физиономия капитана. Полный крах. Взгляд Леви говорил о том, что следует приготовиться к худшему. — Капитан Кьяра Хаусфорд, прошу, следуйте за мной. — главнокомандующий открыл дверь своего кабинета. Девушка последовала на пригласительный жест. Аккерман проводил её своим мрачным взглядом, ни одна жилка на его лице так и не дрогнула. Грудь сковало непонятным чувством, ранее ему незнакомым. — Какая же она все-таки, славная. — произнес в слух один из помощников капитана. — Эй, ты что, втюрился? — засмеялся один из командиров кадетского корпуса. — Нет, любовь — это не по моей части. Но я б закинул ей парочку… — договорить он не успел. Кружка горячего чая с грохотом приземлилась в районе его правой кисти. Парень встрепенулся и подскочил с места. — Какого черта?! Как же горячо! Теперь у меня будет ожог! Неженка. Капитан Леви грозно посмотрел на мужчину, пробирающий ужасом взгляд Аккермана заставил того сесть на место. — Прощу прощения, капитан Леви. — парень опустил голову и умолк, сжимая свои кулаки под столом.       Смех затих. Воздух наполнился напряжением. В эту же секунду, дверь кабинета главнокомандующего распахнулась с бешеной силой. Ручка ударилась о стену так, что на деревянном покрытии остался след. Еженедельная работа кадетам обеспечена. Ребята приходят сюда по вторникам и четвергам — латают стену от царапин и глубоких вмятин. Крепко держа свою куртку с нашивкой разведотряда в кулаке, Кьяра вышла вон. Сидевшие за столом солдаты смотрели на кровавое пятно, которое красовалось на спине женщины. — Куда уставились, идиоты? — Леви оставил кружку с недопитым чаем, — А с тобой я еще не закончил. — оперевшись рукой на плечо не держащего язык за зубами парня, Леви последовал за своей напарницей, с грохотом закрыв за собой дверь. Пошлые шутки, недовольные лица и слухи остались позади него.       В мыслях не было ничего, кроме Кьяры. В такие моменты, девушка не подпускала к себе никого, порой, даже служанку Люси, которая все время пыталась накормить «щуплую», как та выражалась, девушку. На этот раз она не пустила к себе даже лекаря. Но Леви знал, что на него этот каприз не распространяется. Он уверенно следовал за девушкой. В момент закрытия очередной двери, Аккерман встал в проходе, чудом избежав удара. Кьяра рывком вынула керамическую шпильку из пучка собранных волос. В момент они упали на ее плечи. Аккерман замер. Безумно красиво, подумал он. — Кажется, это ваше. — девушка грубо толкнула замершего от её вида капитана в грудь, так, что тот оказался в коридоре. Пиджак вернулся владельцу. Леви был ошеломлен, впервые его лицо изображало эмоцию. Удивление. Было принято решение оставить Кьяру наедине. Хотя бы до вечера.       Сидя в кресле, он все думал о ней. Он знал, что сказал ей главнокомандующий. С одной стороны, Аккерман винил и ненавидел себя за то, что не стал препятствовать этому приказу, не стал высказывать недовольство или слова в защиту Кьяры. Но, с другой стороны, услышав решение главнокомандующего, внутри него разлилось вязкое, относительное спокойствие. Жизнь Кьяры не подвергнется опасности, надеялся он, может быть, даже до конца этой осени.       Леви закрыл глаза. Перед ним возник тот самый силуэт девушки, её лёгкие, длинные волосы на плечах, беспокойный взгляд. Она смотрела на него пристально, злобно. Улыбка пропала, на лице читались гнев и обида. «Это нечестно!», твердила она, не честно. Леви питался этими образами. Он думал только о ней, представлял и видел только ее. Мысли об этой девушке сметали всё остальное. Лужи крови, крики солдат, трупы, все это более не мучило Аккермана по ночам. Благодаря ей, мыслям о ней, он мог спать на несколько часов дольше. Он перестал просыпаться в холодном поту. Открыв глаза, силуэт девушки испарился. Леви направился в комнату Кьяры.       Аккерман постучался. Ровно три раза, как делал всегда — их шифр. Тишина. — Открывай, Чертовка. Или я сломаю эту дверь. Ты знаешь, что я могу. — Леви приготовился манипулировать всеми способами, но на его удивление, пред ним резко оказалось лицо девушки. Впустив Леви внутрь, Кьяра повернула ключ в замочной скважине. В комнате было темно, луна освещала постель в углу, ее тусклые лучи пробирались сквозь шторку на окне, в голубоватом свете парила взвесь пыли. Девушка легла на кровать и повернулась к стене.       Леви стоял посередине комнаты и смотрел на растерянную Кьяру. Она всегда зажигала свечи, но в моменты тоски и тревоги они оставались нетронутыми. Капитан не хотела, чтобы ее видели такой, как она думала, беспомощной. Леви все понимал. Такое и раньше случалось. После первой вылазки Кьяра заперлась в своей комнате ровно на четыре дня. И только капитану Леви удалось её вытащить и накормить. Кьяра верила Леви. Иначе бы не впустила бы его сюда. Она знала, что все, что происходит здесь, останется между ними. Он был единственным человеком, кто понимал ее без слов и лишних разговоров, и похоже был единственным, кому она так доверяла. Аккерман сел рядом с ней. Он не знал, что делать, а девушка, как назло, молчала.       Лунный свет тронул ее щеки, на которых блестели слезы. Кьяра плакала. До сего момента Леви сидел неподвижно, но стоило увидеть слезы, как мужчина резко завёл свою руку под женскую талию и прижал Кьяру к своей груди. Леви сидел напротив дрожащего ребенка, с диким желанием хоть как-то помочь, на ум не приходило никаких слов. От безысходности Леви решился на простые, крепкие объятия, которые были совсем не свойственны ему. И вообще, когда он в последний раз обнимался? Его большая ладонь коснулась белесоватых волос. Девушка заревела, голос сорвался болью. Ее руки обвили шею капитана, слезы стекали по его плечу. Леви впервые обнимал Кьяру, и впервые видел ее в таком состоянии. Его глаза широко распахнулись, с губ сорвалось ее имя. — Это несправедливо, Ривай — кричала девушка. Скулы мужчины напряглись, казалось, еще немного, и его зубы заскрипят. — Они запрещают мне сражаться за свою страну! — капитан тряслась в истерике. Леви казалось, что сейчас произойдёт взрыв или загорится пожар, или чего гораздо похуже… — Они запретили мне, Ривай… — отчаяние слышалось в каждом ее слове. Вопли сменились на тихие крики. Леви не выпускал девушку из рук, пока ее тело не обмякло от бессилия. Она замолчала, ее ладони медленно сползли по мужской спине. Объятья Аккермана ослабли. Он грубо смахнул слезы с лица девушки своей шершавой ладонью. Никак иначе, по-другому, он не умел. Кьяра уткнулась лбом в широкую грудь напарника, спустя время она все же осмелилась взглянуть на его лицо. — Даже внутри стен ты сможешь выполнять свой долг. Защищать свой народ. Здесь. — низким шёпотом произнес Леви, глядя в ее красивые, бездонные глаза.       Мужчина заправил прядь шелковистых женских волос за ухо. Он долго мечтал сделать это. Сердце билось с бешеной скоростью, и даже переворачивалось. Казалось, что нет ничего в этой темноте, кроме этой Чертовки, которая украла его сердце. — Спасибо, что вы заботитесь обо мне. — Кьяра хлопала мокрыми ресницами, широкими, большими глазами смотрела на Леви. Мужчина удивлялся тому, как, после того, через что они прошли, ее глаза смогли не потерять блеск, не потерять надежду. — Я должен сказать тебе о том, что завтра с отрядом мы отправимся к стене Мария. — Леви оставался не многословным. Взгляд девушки заставил его замереть на месте. — Мне сообщили… — девушка прикоснулась мягкой, теплой ладонью к его лицу. — Ривай, — напарница приблизилась к его шее, они соприкоснулись щеками. — Прошу, вернитесь живым. Это всё, что мне нужно.