Куколка

[2 месяца назад]

Хоть ты и не вляпывалась в неразумные ситуации, а в организме плескалась малая доля душистого спиртного, морально ощущалась паршивость. Ныряя вглубь брюк за телефоном, освещаешь лицо болезненным бельмом среди утренней бездонной темени, дабы поставить себя в известность нынешнего часа на дворе. Но глаза рефлекторно опускаются ниже, заметив чужое сообщение. К горлу подступает волнение, поскольку в заголовке светился ответ на твое же письмо. С нетерпением открываешь почту, и пробегая по строчкам, глаза загорались с каждым прочитанным словом. Улыбка неосознанно вырисовывается на лице, а в голове эхом отзываются инициалы спасителя. Афтон. Перед тобой мысленно генерируется тысяча и один образ мужчины: может он красавец с обложек журналов, как и полагается людям с высоким статусом или вовсе неухоженный старик с запущенным телом? Но только любезность с его стороны неизменно закреплялась при первом впечатлении. Отвлекаешься от банальной романтизации, понимая, что N куда-то запропастился. Вспоминаешь его расклад жизни и легкомыслие, не так уж и чревато пренебрегать независимостью. Либо юноша проспит до последнего в темном углу клуба пока охрана не даст ему хорошего пинка под зад за порог, либо псих давным-давно смылся с неизвестной самому компанией. Сейчас это не так важно, как бесконечно отдавать про себя благодарность N и Афтону за их гуманность по отношению к тебе. Не тратя времени впустую, с ветром доходишь до родного квартала, так же в темпе забегая в нужный дом и преодолевая лестничную площадку. Ключи звенят в замочной скважине, и ты успешно оказываешься в своем обители. Вот он, перегар, возвращающий тебя в суровые реалии. К удивлению, дома настолько тихо, что вызывает настороженность. Ловко освобождая ноги от оков ботинок, направляешься в сторону гостиной, где обычно мать засиживалась на своих одиноких круглосуточных праздниках. Выглядываешь из проема и находишь тело на полу, редко проявляющее признаки жизни вздымающейся спиной. Подсознательно гордость брала вверх из-за чего в голове фантомом пролетали все удачно выполненные планы за последние несколько часов. Разворачиваясь обратно, бежишь в соседнюю комнату, выпаливая на ходу облегченный вздох. Вещи с грохотом прилетают в угол, а ты без малейшего отлагательства смываешь размазанный макияж, ужасаясь от собственного безобразия. Донельзя повезло, что мысль о визите в пиццерию исключительно после пришествия домой ты уловила очень вовремя. Динамичные сборы в гробовой тишине прервала фигура родительницы в дверном проеме, забравшая и без того скромный остаток времени. — Снова куда-то? — Я нашла работу, — женщина манит молчанием взглянуть на нее. Эмоции на лице говорили сама за себя. Ком гнева сдерживали из последних сил. — Ты никуда не пойдешь. — Не веди себя так по-детски, — подходя к дверному проему, одариваешь опекуна холодным взглядом. Руки складываются у груди, вселяя грозный настрой. — Ты завидуешь мне? — Что? Не перепрыгивай через голову! — родительница вскрикивает и обличает свой козырь. — Я вообще-то твоя мать. — Мать? Ты уверена, что заслуживаешь себя так называть или всю память залило, и ты забыла кто о ком печется? — Закрой рот, маленькая тварь, я еще припомню как ты заперла меня. А если бы я умерла? — От ломки? Думаю, на большие соображения ты не способна, — поворачиваешься спиной к женщине, принимаясь задумчиво бродить из стороны в сторону. — Я пыталась понять тебя, жалела, потому что держала факт о том, что ближе человека не бывает. Но все это глупые, навязанные людьми стереотипы. Возможно, даже такой же швалью. Я хотела быть такой же нормальной, имея семью. Знаешь, мне стоит съехать при первой возможности. — Нет, — родительница сжимает ткань у солнечного сплетения, когда отчаяние до тошноты тянет внутренности к пяткам. Понимая, что ждет ее, женщина падает к твоим ногам. Подобное унижение и непредсказуемость чувств ненадолго сбивает тебя с толку, — не бросай меня! Как я без тебя? На что мне жить? А пить... — Ты же мать, — резко отдергиваешь ногу, освобождаясь от цепкого балласта. — Жалкая. Лгунья. Эгоистка. Я не изменю своего решения, — хватаешь выброшенные вещи под ребяческую истерику матери и скорее удаляешься на сотни непроглядных метров.

[***]

Массивные колеса автобуса тормозят с характерным звуком у здания не самых масштабных размеров. Вывеска, гласящая о том, что перед глазами открывается вид на семейный ресторан, подрывает тебя с места и ты мигом оказываешься на порожней остановке. Яркие постеры, обвешанные на окнах с маскотами, которых ты видела ранее, манили любопытную детвору. Заведение обрело столь огромный успех, и полностью заставленная парковка подтверждала сей факт. На улице веяло свежеиспеченными вкусностями, а приближаясь к пиццерии, ароматы плавленого сыра и мясного только усиливались. Первое, что всплывает в голове при входе — удивление. Здание снаружи выглядит намного меньше. Напротив, на сцене грандиозно возвышаются те самые аниматроники, на которых теперь возможно разглядеть каждую деталь вживую. К сожалению, железки стояли совершенно безжизненно и все внимание толпы заполучили золотистые подобия. Движения кролика и медведя не походили на запрограммированную механику, потому вывод сводился к тому, что помимо тяжелых машин люди наравне с ними скрашивают время малышей. Подходя к близстоящему уборщику, ты расспрашиваешь о загадочном мужчине, жаждущем встречи. Рука складывается в указательный жест и палец юноши наводит на сцену, заявляя, что тот самый незнакомец пляшет в костюме кролика. Ты ожидала всего угодно и узнавать какой совладелец пиццерии серьезный человек, возящийся с горами бумажек, но в то же время резвящийся около детей оказалось большим открытием. Кролик в очередной раз приковал чужое взгляд на себе. Забавно, что в мужчине пребывало больше энергии нежели у коллеги в медведе. После внимательных наблюдений Афтон поворачивает голову в твою сторону, но это не останавливает его развлекать детвору в том же духе. Выглядит жутко, нарастающая тревога вселилась в твою грудь вплоть до момента, когда аниматоры, наконец, разошлись. Сцена пустеет, оставляя спящих маскотов наедине. Ты переводишь взор на оставшуюся компанию детей, коя беззаботно резвилась у столиков как вдруг мертвая хватка на плече заставляет жадно глотнуть воздух от неожиданности. Мигом оборачиваешься, встречаясь с потускневшими и запавшими глазами. Усталый вид объявившегося мужчины спасали донельзя растянутые уголки губ до ушей. — Я напугал тебя? Согласен, это было резко, — долговязая фигура отошла на ничтожность сантиметров, разглядывая тебя с ног до головы. — Уильям. Уильям Афтон, — мужчина протягивает руку, которую ты успешно пожимаешь. Холодные пальцы крепко сжимали твою ладонь, вселяя свой величавый настрой. — Т/И Т/Ф. Мы договаривались встретиться, — утренние гадания промахнулись в каждом варианте. Уильям не славился идеальной внешностью, но и выглядел достаточно опрятно. Как ты заметила молодой человек вызывал шквал отторжения просто потому, что имел явные проблемы с выражением эмоций, а повадки в поведении порой наводили страх. Однако необъяснимо притягательная харизма манила не заканчивать беседу. — Все верно, обсудим это в более тихом месте, — Афтон разворачивается спиной к тебе, и вы удаляетесь вглубь помещения. — Я не думала, что на людях тоже лежит ответственность развлекать посетителей. — И я не думал, что нам придется вновь использовать костюмы. Они довольно ненадежны и поверь, ты бы могла застать мои выпотрошенные внутренности, — Мужчина лишь издает тихий смешок. Округляя глазницы, недоуменно глядишь на каштановый затылок впереди идущего. Неуклюже сбившиеся пряди из укладки забавно торчали в разные стороны. — Очень плохая шутка, но про ненадежность я не вру. Прошлый век, а механические громадины временно не способны на работу. Поэтому выкручиваемся чем можем. — ... Не шутите так больше. — Постараюсь, — вы останавливаетесь напротив двери в самом конце коридора, и Уильям берется старательно перебирать связку ключей. Открывшийся дверной замок и перед вами оказывается яркое помещение, где солнечные лучи полностью заливали кабинет. Уильям завешивает окна шторами, отчего стены приобретают холодный оттенок. Обилие чертежей и плакатов не оставляли голого места на штукатурке, даже плитка под ногами завалена огрызками потрепанных бумаг, что говорить о столе – повсюду царил беспорядок от кип до детских игрушек. Афтон вальяжно усаживается напротив тебя, принявшись вертеть карандаш в руке. — В общем, я не займу много времени. Всего лишь нужно переписать резюме и ответить на мои вопросы, — по столу прокатывается лист бумаги, на котором демонстрировалась анкета, где придется писать в два раза больше. — Почему наше заведение? — Меня уволили с бывшего места. — Почему уволили? — Предыдущие менеджеры всегда пытались найти любой предлог, что со мной что-то не так. — Что-то не так? — Все хорошо, но, — допрос превращался в рулетку, и бог знает, что творится за невозмутимой маской мужчины, — выделяли меня из-за проблемной семьи. — Что не так с семьей? — Дело в том, что моя мать страдает алкоголизмом и бывало она часто позорила меня на работе. Либо приходила лично, либо устраивала шоу по телефону в разгар рабочей смены. Я все написала, прошу, — лист катится обратно прямиком в руки мужчины. Афтон замолкает, вчитываясь в написанные строки, а после глухо поддакивает, поднимая глаза на тебя. Куда пропала широкая улыбка, способная утихомирить учащенное сердцебиение, отдающее дикий ритм в ушах? Вина за слова сгоряча накрывают с головой, и ты опускаешь нос в пол. — Вот оно что, — Уильям встает из-за стола и направляется в противоположную сторону. Корпус тела наклоняется к тебе, подставляя локоть на стол, когда другая рука мягко проходится по твоей плечевой области. — Все хорошо, нам обоим нужна помощь. Как видишь, нехватка рук чревата тем, что я отращиваю сразу десять. Эта проблема не прошла мимо второго владельца, поэтому отказывать благодаря несложившейся судьбы говорит об очень скудном взгляде на жизнь. Я отношусь ко всем... с долей равенства. Уверен, ты хорошая девочка. Афтон не подводит и на сей раз, заполучив место под твоим сердцем. Встречаешься с бледной радужкой, вселяя хлынувший восторг в душу мужчины. Непроизвольный смех разражается по комнате отчего Уильям вновь оголяет резцы. Мужчина выпрямляется, ступая за твою спину и стараясь обводить идентичные круги на полу. — Работаешь с завтрашнего дня. Иногда придется укладываться в две смены. Твоя задача следить за ребятней и соблюдать чистоту в помещении. — А что со второй сменой? — Так как ты стажируешься, будешь дежурить в сопровождении меня на охранном посту. Обещаю, что оставлю тебя с заслуженной долей, — Уильям отпирает дверь, подзывая тебя к себе. — Поднимайся, прогуляемся. Спустя нескончаемое количество объяснений ты и не заметила, как прошел час с лишним. Но прошедшее время не оказалось скучной лекцией. Бархатистый тон, льющийся с уст мужчины утягивал в свою ловушку с каждой минутой. Да, никогда не было так приятно слушать как лучше всего чистить унитаз. Случалось, перед глазами звонко щелкали пальцами, однако подобные махинации не действовали с последующими вздохами Афтона. Самое забавное за всю экскурсию являлись моменты, когда Уильям, будь это мастерская, закулисье, медпункт, ловко вертел в руках острые или тяжелые предметы, не заботясь о непредвиденных травмах. Тихий хохот доносился до твоих ушей вследствие чего ты одаряла Афтона улыбкой в ответ. Мужчина в очередной раз останавливается у двери в неизведанную комнату. Дергая ручку, перед тобой мигом открывается вид на внушительную зону. Вспоминаешь запах у входа в ресторан, который теперь ощущается в разы ярче. — Здесь кухня. В этой зоне нужно соблюдать особую чистоту. Я не потерплю халтуры, если увижу хоть одну тварь на потолке. Это относится ко всем, — Уильям выкрикивает последние слова, отчего персонал тут же обращает лица к вам. Стоящий аромат пленится у носа и смешивается воедино с утренним состоянием, вынуждая крепко удерживать потяжелевшую голову. — Извините, мне нужно отойти. — Хорошо, я подожду. Доходя до уборной, врываешься в комнату и примыкаешь к раковине, жадно глотая ледяную воду. Лицо окунается в наполненные жидкостью руки, отчего вновь приходишь в себя. Выпрямляясь, встречаешься с отражением в зеркале. Ты обзавелась большим успехом ведь терзающие мысли не морочили голову целый день. Странице не хватает заключительного штриха, после чего, вольно обрывая исчерченный кусок, жизнь обратится в новорожденную белизну. Наконец, ты выходишь из уборной и неторопливо шествуешь по коридору. Твое внимание привлекает очередная дверь, которую Афтон либо приберег для совместного осмотра, либо не желал показывать вовсе. Как и у остальных, на двери висела табличка. Правда отличалась данная своим косым расположением и потертым состоянием, потому надпись о том, что перед тобой подсобное помещение ты разобрала с трудом. Место у затвора и ручки покрыто ужасными царапинами из-за чего ты прошлась рукой по рубцам на древесине. Любопытство съедало и, подергав за ручку, ты полезла в волосы за невидимками. В замочную скважину врезаются железки, крутясь в ней с долей жестокости от взволнованности. Невидимка не выдерживает давления и соскальзывает с рук, отпрыгивая за дверь. Не хватало, дабы ты полезла за ней, что, к сожалению, и случается. Опускаешься на колени и отчаянно водишь по полу между щелью в надежде поскорее найти утерянное. Непроглядный мрак ударяет сильным потоком холодного воздуха, а до носа доходила сырость. Настораживающе ты отнеслась, когда помимо сырости появился металлический смрад. Нет, не тот металлический, что был за сценой среди аниматроников. Этот чудовищно омерзителен, до того обилен хоть дыхание задерживай. Но ломать голову загадочной комнатой покамест не так важно, как достать проклятую невидимку. — Какого черта ты делаешь? — копошившиеся движения утихают, и ты с опаской встаешь на ноги. Знакомый голос проносится эхом, а сердце уходит в пятки. Зная, что сейчас произойдет неладное, глаза медленно поднимаются с вычищенных туфель на гладко выбритую шею. — Моя невидимка закатилась за дверь. Я пыталась достать ее. — Да? — мужчина скалит зубы в улыбке, порождая твое изумление. — Каким образом это произошло? — холодная радужка пронзала голову насквозь, оставляя за собой рой мурашек и поступивший жар к груди от стыда. Афтон не дожидается ответа, закладывает руки за спину и подходит ближе, притесняя тебя к таинственной двери. Перед мужчиной стерты границы поэтому его тело плотно прижимается к тебе. Твои руки рефлекторно оседают на крепкую грудь, дабы остановить давление, а лицо отворачивается в сторону. Столь непристойная близость, что веет смесью терпкого одеколона со смазочным маслом. Уильям наклоняется к тебе и проходится щекочущим дыханием по ушной раковине, заставляя отодвинуть чувствительную зону подальше. Вновь повернувшись к Афтону, кончик носа чуть ли не касался чужой щеки, но мужчину это нисколько не смущало. — Я показывал тебе эту комнату? — спокойный голос вселяет нарастающую панику, и ты отрицательно вертишь головой. — Если нет, значит она не так важна для тебя, так ведь? — Уильям замолкает, наблюдая за бегающими зрачками напротив. Во мгновение мужчина меняется в лице и оголяет обличие гнева. — Не смей трогать эту несчастную дверь пока я сам не попрошу об этом. Не смей даже дышать в ее сторону. Я, мать твою, знаю, что ты пыталась сделать. Не смей. Ты поняла меня? — выпаленная ярость заканчивается тяжелым дыханием. Ты виновато киваешь, опуская глаза в пол. — Давай просто забудем об этом? Я не вычту ничего из твоей зарплаты, тебе повезло, что смена только с завтрашнего дня, — Афтон отстраняется и уходит прочь без оглядки. — Не натвори дел.