Ласточка и змей

      Кристина проснулась с радостным предвкушением чуда. Календарь сиял праздничной датой — 14 июня. Сегодня ей должно исполниться ровно двадцать лет. Ещё год — и она станет полностью совершеннолетней. Но до того ещё ждать долго, а пока, танцуя перед зеркалом, она приводила себя в порядок. — Нужно хорошо выглядеть… вдруг судьба в подарок подкинет принца, — сказала Кристина, покрутилась перед зеркалом, и юбка её голубого платья взметнулась за ней следом. — Красотка, — заключила девушка и, подмигнув своему отражению, побежала на кухню, откуда доносился аппетитный запах. — О, доброе утро, именинница, — седоволосый, немного пухленький, но невероятно обаятельный мужчина отложил газету и с широкой улыбкой посмотрел на дочь. — Доброе утро, папочка, — чмокнула Кристина отца в ямочку на щеке. — Доброе утро, дочка, — мама тоже улыбалась. — М-м-м, — протянула Кристина, вдыхая аромат блинов. — Как вкусно пахнет! — Садись скорее, блинчики с пылу с жару, как говорится, — перед девушкой поставили тарелку с горой блинов и её любимым персиковым вареньем. — Кстати, надеюсь, ты ничего не планировала на семь вечера, — как бы между прочим сказал отец, поправляя очки. — На семь — нет, а вот в десять девчонки позвали меня в клуб, — весело ответила Кристина, макая блинчик в варенье. — Какой ещё клуб? — нахмурился отец. — Нечего тебе там делать. — Ох, Саша, перестань. Она взрослая девочка, пусть поразвлекается. Тем более Маришка пойдёт с ней. Правда, дочка? — Аг… ф… га, — кивала Кристина с набитым ртом. Маришка — старшая сестра Кристины. Такая же весёлая, как и вся их семья. Она уже была замужем, растила двухлетнего сына, и идея пойти в клуб принадлежала именно ей — как открытый бунт мужу: «Нечего все заботы о ребёнке скидывать на меня! Мне всего двадцать пять, а ощущаю себя на все шестьдесят!» — пожаловалась она на днях сестре. — Ох, девочки, не люблю я все эти ваши клубы, — проворчал отец. Мама с дочкой переглянулись и, задорно рассмеявшись, одновременно чмокнули его в щёки. Отец довольно выпятил грудь, вызывая у своих девочек ещё больший смех. — Мне нужно бежать. Я обещала ребятам встретиться сегодня. — Собираются устроить сюрприз? — подмигнула мама. Кристина довольно улыбнулась: — Ну, я не знаю… но скорее всего. Она схватила ещё один блин, наспех макнула его в варенье и побежала в комнату за сумочкой и телефоном. — Не подавись! — крикнула мать, но девушка уже скрылась за дверью. — Вот стрекоза, — улыбнулся отец, обнимая жену за плечи. — Она так похожа на тебя. Жена фыркнула: — А по-моему, она — копия ты! Ох, не могу поверить, что ей уже двадцать… Дети так быстро растут. — Это точно. И выросли прекрасными девушками. — Ма-а-ам, а ты не видела мой телефон? — раздался из комнаты Кристины громкий крик. Отец рассмеялся, а мать закатила глаза: — Да уж… кое-что не меняется никогда, — пробормотала она, направляясь в комнату дочери.

***

— Миртл… Ми-и-иртл… Девочка с трудом раскрыла глаза и попыталась сфокусироваться на расплывчатом силуэте подруги. — Наконец-то проснулась, еле дозвалась! Поднимайся скорее, на завтрак опоздаешь. Миртл протёрла глаза, нащупала на тумбочке очки — и, когда мир вокруг наконец приобрёл чёткость, нехотя поднялась с постели. Её подруга Кэти расчёсывала свои жидкие русые волосы и явно о чём-то упорно размышляла. Ещё одна соседка, игнорируя девочек, уже обувалась и собиралась выходить. Лола была на год старше и вообще с ними почти не общалась. Да и в целом, мало кто общался. Миртл перевела взгляд на стоящий на тумбе календарь и нахмурилась. 14 июня — её день рождения. Однако праздничного настроения не наблюдалось. Она без энтузиазма направилась умываться и готовиться к очередному учебному дню. — Ты готова? — спросила Кэти, когда Миртл, уже одетая и с сумкой на плече, поправляла хвостики перед зеркалом. Отражение не радовало — болезненно бледная кожа с синяками под глазами (результат её ночных чтений), потускневший взгляд, потрескавшиеся губы и мелкие прыщики на лбу. Круглые очки не украшали её, но после последних событий семья не могла позволить себе что-то лучше. Впрочем, сейчас мало кто мог. Шла война, и девочка страшилась возвращения домой. Хоть и в Хогвартсе ей жилось непросто, но она любила школу и не хотела покидать её ради дома, полного страха. — Миртл, проснись! — пощёлкала пальцами у уха подруги Кэти. — А? А, да… Я готова. Выученная наизусть дорога, всё те же школьники — кто громко болтал, кто сонно зевал. Кто-то заходил в зал, а кто-то уже спешил на занятия, стараясь занять лучшие места. Зайдя в Большой зал, Миртл спряталась за подругу и втянула голову в плечи. — Ну и ливень, — протянул однокурсник, заметив их. Он пихнул соседа локтем и указал на девочек. — Эй, Миртл, ты решила весь Хогвартс затопить? — громко крикнул мальчишка, привлекая внимание окружающих. — Точно, — согласился его друг, прожёвывая кашу. — Развела сырость. Миртл нахмурилась. — Что за глупости вы говорите? — О-о-о, — протянули они в унисон. — Удивительно, Миртл, как ты только на наш факультет попала? С таким тугодумием. — Очень смешно, Клэптон! — повысила голос девочка. Она бросила взгляд на подругу в поисках поддержки, но Кэти, казалось, не слышала — она мечтательно смотрела куда-то вперёд. — Только не ной, а то нас точно затопит, — продолжал дразниться Клэптон. — Замолчи, Клэптон! Я тебе ничего не сделала! — Миртл ёжилась и недовольно хмурилась. Смех однокурсников рос, пока в ситуацию не вмешался староста. — Эй, хватит. Доедайте и марш на уроки! — Эйми, ты прям как мамочка! — хохотнул кто-то из старшекурсников. — Захлопнись и жуй свою кашу. — Как скажешь, мамочка, — ухмыльнулся он, и старшекурсники дружно рассмеялись. Миртл почувствовала облегчение, когда староста заставила мальчишек замолчать. Быстро прикончив завтрак, она выжидающе посмотрела на подругу. Кэти почти не ела и сейчас рассеянно смотрела в расписание, то и дело поглядывая на другой конец зала. Проследив за её взглядом, Миртл заметила группу парней за столом Слизерина. Эти ученики пугали её: мрачные, сдержанные, будто всегда что-то замышляли. Особенно неприятным казалось отношение чистокровных слизеринцев к маглорождённым. Будто почувствовав взгляд, один из парней нахмурился и повернулся к ним. Миртл испуганно отвела глаза к пустой тарелке. А вот Кэти, наоборот, покраснела и даже улыбнулась. Не понимая, что происходит, Миртл украдкой взглянула снова. Им оказался Том Реддл — лучший ученик Хогвартса. Он и сейчас смотрел в их сторону, изредка отвечая друзьям. Не выдержав, Миртл схватила сумку и встала. — Кэти, пойдём? — Иди, я подойду позже… — Ну… — замялась Миртл. Ей не хотелось идти одной, но и тянуть подругу за руку было бы странно. Под пронизывающим взглядом ей становилось всё неуютнее. — Только не опаздывай, — нервно пробормотала она и поспешила в класс.

***

16:30

— Кристина, где ещё шарики взять? — В комнате, на кровати валяется пакет, — крикнула в ответ Кристина, надувая последние шары. Её лучшие подруги — Даша, Карина и Жанна — вызвались помочь. Сейчас девочки, под весёлую музыку, украшали комнату и болтали, перебивая друг друга новостями и сплетнями. Отец с матерью уехали встречать старшую дочь с вокзала, поэтому девушки не стеснялись ни в выражениях, ни в темах. — Ой, девочки, может, подарим Кристине какого-нибудь мальчика? — развеселилась Дашка. — Кто бы мне мальчика подарил… — буркнула Жанна, развешивая шары в гостиной. — Так у тебя же Мишка, зачем тебе ещё один? — удивилась Кристина, и Карина согласно кивнула. — Мишка… — Жанна раздражённо выругалась, запутавшись в нитках, и продолжила: — Мишка ушёл сегодня. — Куда ушёл? — От тебя ушёл? Подруги удивились. Жанна и Миша хоть и встречались недолго, но казались вполне крепкой парой. — Куда-куда… — фыркнула Жанна, разрывая путаные ленты. — В жопу. Притащил мне сегодня розы, а у меня же аллергия на всю эту цветочную пыльцу. Я и так еле дышу — уколы уже не помогают. А этот, романтик хренов, прёт мне охапку роз. Я вся красная, чихаю, глаза слезятся, а он подумал, что это я растрогалась. Полез целоваться! Придурок. Ну я его и послала — вместе с его цветами. Девочки дружно рассмеялись. — Он же как лучше хотел… Чего ты так, — хихикала Дашка. — Точно-точно… Мне бы хоть кто-нибудь розы подарил, — мечтательно протянула Кристина. — Так я и говорю, давайте мальчика ей подарим, — подмигнула Дашка. — Какого-нибудь Ромео… в красивом средневековом костюме… — И с розами вместо трусов, — захохотала Кристина. — Не, ну если с розами — я пас, девочки. Мне и моего флориста хватило, — фыркнула Жанна. Они хохотали, не спеша. Часы показывали 16:50 — времени ещё было достаточно. — О, смотрите, застряла, — сказала Дашка, кивнув в сторону окна. — Неудивительно, на наших дорогах и танк бы увяз, а тут коляска. Девочки подбежали к окну. На тротуаре у дороги стояла женщина, изо всех сил пытаясь вытолкнуть массивную коляску. Одно колесо застряло в яме, а бордюр мешал вытащить её. Женщина неудачно дёрнула — колесо отцепилось, и она чуть не расплакалась, тщетно пытаясь вставить его обратно. — Ой, я сейчас! — крикнула Кристина и выбежала на улицу. Она подняла колесо и, улыбаясь в ответ на благодарность незнакомки, попыталась его вставить. — Вот же сердобольная, — с теплотой улыбнулась Жанна. — Какая-какая? — переспросила Дашка, натягивая буквенную гирлянду с поздравлением. Жанна закатила глаза: — Боже, Дашка, читала бы ты хоть что-то кроме своих модных блогов. Взрослая баба, а элементарных слов не знаешь. — Но-но! — пригрозила Дашка наманикюренным пальчиком. — Я — девушка, а не баба. Баба у нас — это Каринка. Вот уж точно, баба из деревни. Бидонов только не хватает! — Это кто тут баба?! — раздалось с порога. Карина, крупная девушка с толстой, длинной косой, стояла в дверях и грозно смотрела на улыбающуюся подругу. Началась привычная перепалка — шумная, но беззлобная. Городская, вечно модная Дашка и Карина, выросшая в деревне, регулярно подкалывали друг друга. Несмотря на это, они были настоящими подругами. Все они — такие разные — когда-то сошлись благодаря одной-единственной — тёплой, надёжной Кристине. Она никогда не была одна. Всегда с делом, с улыбкой и с готовностью помочь. От неё веяло настоящей теплотой — не яркой и кричащей, а тихой, надёжной. С ней было спокойно. И даже такие разные — рассудительная Жанна, взбалмошная Дашка и прямая Карина — оставались рядом. Потому что Кристина не просто согревала — она удерживала.

***

16:30

      Профессор задерживался. Четверокурсники топтались у входа в класс, кто-то лениво опирался на стену, кто-то громко болтал, кто-то тихо зевал. Миртл стояла чуть в стороне, задумчиво пролистывая учебник — повторяла про себя тему с прошлого урока. Сегодня лекцию должен был вести сам директор, и Миртл не хотела ударить в грязь лицом. За окном лил проливной дождь, гремел гром, и от общего гула в коридоре у неё звенело в ушах. Чтобы хоть как-то уединиться, она зажала ладонями уши и с головой ушла в текст. Но долго сосредоточиться не удалось — кто-то резко дёрнул её за волосы. — Эй! — взвизгнула Миртл, резко обернувшись. Позади стоял ухмыляющийся Мартин Клэптон. — Ой, извини, — фальшиво развёл он руками. — Я подумал, это хвост какого-то зверька. Решил стряхнуть. — Но это были мои волосы! — возмутилась Миртл. Однокурсники притихли и с интересом уставились на происходящее. — Ну я не виноват, что ты их не моешь. Они действительно похожи на спутанную шерсть! — не унимался Клэптон. Послышались смешки. Миртл покраснела и, вжав голову в плечи, отвернулась. Хотела было проигнорировать его — но не тут-то было. — Фу-у, Миртл не моется, — протянула звонким голосом светло-рыжая Оливия Хорнби. Она почему-то невзлюбила Миртл с первого дня и не упускала ни единого шанса её унизить. — Это неправда! — всхлипнула Миртл, едва слышно. — Да? — прищурилась Оливия, притворно принюхиваясь. — Тогда что это тут так пахнет отвратительно? Миртл громко шмыгнула носом, и в её глазах мелькнула злость. Она посмотрела прямо на Оливию и резко сказала: — Тебе стоит проверить своё зловонное дыхание, Хорнби. Скорее всего, это оно воняет. Однокурсники не ожидали такого ответа. Сначала воцарилась тишина, а затем раздался взрыв смеха. Оливия покраснела — то ли от злости, то ли от унижения. Она резко подошла к Миртл, схватила её за плечи и развернула к себе. — Прежде чем говорить обо мне, посмотри на себя в зеркало! Что это ты тут делаешь? Читаешь? Ха! Таким дурам, как ты, никакие книжки не помогут. Запомни, Миртл: что бы ты ни делала, ты всегда останешься прыщавой, очкастой дурой! Миртл съёжилась, будто от удара. Губы задрожали. Из глаз ручьями хлынули слёзы. Она резко вырвалась, уронила сумку с учебниками и, не глядя по сторонам, побежала прочь — туда, где могла быть одна и выплакаться вдоволь. По пути ей никто не встретился, чтобы остановить или поддержать. Только Пивз пронёсся мимо, заметил заплаканную девочку и, конечно же, не упустил возможности: — Плакса Миртл! Плакса Миртл! — завопил он с ехидным смехом. — Что вы все ко мне пристали?! Что я вам сделала?! — выкрикнула она в отчаянии, ныряя за дверь женского туалета. Запершись в одной из кабинок, Миртл села на крышку унитаза, обняв колени. Её душили рыдания. Всё в её жизни валилось из рук. Война. Она не знала, что происходит с её семьёй. В Хогвартсе — одиночество, унижения, страх. Никто не поздравил её с днём рождения. Никому не было до неё дела. Быть одной — больно. А быть одной в мире, где все смеются, когда тебе плохо, — невыносимо.

***

16:55

— Кри-и-с, ты где там потерялась?! — крикнула на всю улицу Дашка, почти наполовину высунувшись из открытого окна. — Да сейчас, тут что-то с колесом! — Что-что? С яйцом?! Девочки, она о каком-то яйце говорит, — удивилась Дашка. Жанна засмеялась, а Карина ударила себя ладошкой по лбу. — У тебя одни яйца на уме! — начала отчитывать подругу Карина. — Я хотя бы могу себе позволить думать о них! — огрызнулась Дашка. Снова началась перепалка. А Кристина тем временем, закрепив колесо, помогла мамочке спустить коляску на дорогу. Весело переговариваясь, они вместе пошли через улицу. — Спасибо, девушка! Что бы я делала, если бы не вы, ума не приложу! — На здоровье, мне было несложно! За углом послышался громкий визг шин. Обе резко повернули головы — прямо на них мчалась машина. Она клевала носом, виляя из стороны в сторону. Кристина сразу поняла: пьяный. Или, может, под чем-то. Эти мысли пронеслись в голове параллельно с рваными, испуганными движениями. Обе девушки вцепились в ручку коляски и почти побежали, но в этот момент другое колесо отвалилось. Потеряв равновесие, они рухнули на асфальт, чудом удержав коляску. Машина приближалась. Мамочка, подскочив как ракета, вытащила ребёнка из коляски и с дикой паникой, не думая, куда и как, рванула в сторону. В её торопливых движениях коляска опрокинулась, прямо на поднимающуюся Кристину. Кристина с трудом оттолкнула тяжёлую коляску. Громкий визг тормозов. Яркий свет фар. Мгновение растянулось до бесконечности. Вот женщина забегает на тротуар. Вот Дашка, крича не своим голосом, вываливается из окна и хватается за руку — кажется, сломала. Жанна и Карина тоже что-то кричат. Но Кристина больше ничего не слышала — только гул в ушах. И удар. Глухой, страшный, бесповоротный.

***

16:55

      Миртл всё ещё сидела на крышке унитаза, время от времени тихо всхлипывая. Сколько она так просидела — не знала. Но выходить категорично не собиралась. «— Сама ты дура, Оливия,» — думала девочка, вытирая мокрые щёки рукавом мантии. Она не понимала, почему её так не любят окружающие. В голове то и дело прокручивались старые воспоминания, но она даже не знала, где искать причину нелюбви к себе. Она никогда не задирала никого, не подходила и не давала поводов. Так почему? Послышался тихий скрип двери. В туалет кто-то зашёл. Подумав, что это какая-нибудь студентка, прибежавшая на зов природы, Миртл уткнулась носом в колени и замерла. Нужно просто переждать внезапную гостю, а потом можно продолжить плакать в своё удовольствие… Но девочка не спешила, она медленно прошлась, остановилась, явно не в кабинке, и начала что-то говорить на каком-то забавном тарабарском языке. Нахмурившись, Миртл прислушалась. Был ещё какой-то тихий шум, но она никак не могла понять, что это. Снова послышался голос, и, к удивлению, заговорил ещё один голос. Слова были непонятные, смешные и шипящие. На Пивза похоже не было. «— Наверное, это мальчишки! Они решили сделать какую-то пакость, нечего им делать в женском туалете!» Недовольно подумала Миртл, вставая с крышки унитаза. С раздражением она направилась к двери и распахнула её. — Эй, вы, это женский туалет! Два взгляда уставились на неё. Один из них — тот, который Миртл заметила ещё утром на завтраке, — был пугающим до мурашек, будто обжигал её всю изнутри. А второй был... хуже. Эти два ужасно-жёлтых глаза, смотрящие из раковины, было последнее, что запомнила девочка перед тем, как замертво упасть.

***

17:00

Бесконечная пустота поглотила души. Одна из них терялась в её безбрежных просторах, растворяясь, сжимаясь от страха в комочек. Вторая, напротив, кричала, вопреки всему, о том, что хочет жить, что ЛЮБИТ жизнь. Перед глазами Кристины мелькали неясные образы, фрагменты, которые она не могла полностью осознать. Она пыталась их разобрать, но всё ускользало, как вода через пальцы. Тогда, преодолевая тяжесть, словно её тянули в пустоту, девушка сделала шаг в сторону этих картинок, двигаясь через них, будто пробивая преграду. Каждый шаг давался тяжело, и воздух, который она с жадностью вдыхала, не доходил до лёгких. Она задыхалась. Внезапно перед глазами появилась золотая верёвка, сияющая в этом мраке. Кристина схватила её без раздумий, отчаянно дёрнув на себя. Верёвка потянулась, словно леска на удочке, и в миг её дернуло вверх, как будто невидимая сила начинала вытягивать её из этой бездны.

***

18:00

Кристина открыла глаза.