Странник

ЧАСТЬ V

Так что хватит запрягать, хватит гнаться за судьбою

Хватит попусту гонять в чистом море корабли

#1 Геральт вздрогнул и попытался протереть глаза. Мгновение назад ослепительный свет лился потоком, смывая остальную реальность. Но теперь горы расступились перед ними, и наконец они могли оглядеться. Они стояли у подножия зеленого холма, ветер шевелил высокие травы. Холм вздымался круто вверх, то тут то там открывая каменистые склоны, резко заметные на фоне зелени. Склоны были опоясаны многочисленными террасами. Террасы состояли из ажурных арок, летящих абрисов зданий, стрельчатых окон, воздушных галерей, легких башен и звенящих капителей. Дома (если это были дома – на какое-то мгновение они показались ему храмами – казались такой же частью склонов, также, как и трава, кусты и деревья. Мощенная камнем дорога взбиралась на холм, превращаясь в мраморные ступени. Вокруг не было ни души. И все же холм был обитаем – ветер приносил отдаленные голоса. Чистые и звонкие, они звучали в вечернем воздухе, хотя слов было не разобрать за расстоянием. - Что-то нас никто не встречает, - пробормотал Гимли - Может, оно и к лучшему, - заметил в ответ Леголас. И Геральт мысленно с ним согласился. Они нерешительно топтались на месте, разглядывая каменное кружево над головами. Дорога приглашала их подняться. Они наконец двинулись вверх. Шагали не спеша, разглядывая ажурные ограды, над которыми нависали ветви. В густой зелени сквозили фонарики, мельтешили какие-то вечерние букашки. Букашки тоже светились, неожиданно ярко в густеющих сумерках. Впрочем, сумерки густели очень неторопливо. И чем выше они поднимались, тем светлее становилось вокруг. Иногда за приоткрытыми калитками можно было разглядеть увитый виноградом дворик, освещенный мягким светом лампы. Взрослые неторопливо переговариваясь, усаживались за накрытый стол под вечерним небом, иногда были слышны детские голоса. Геральт то и дело ловил себя на мысли, что завидует обитателям этих мест. Всего-то, казалось, надо – толкнуть калитку, войти, пожелать доброго вечера – и этот уютный мир пустит тебя, примет и окутает собой. Но что-то ему мешало – и трое путников шли дальше, взбираясь все выше и выше по каменным ступеням. На очередной террасе они остановились. Терраса скорее напоминала небольшую площадь, в центре которой бил источник. Струи наполняли мраморный водоем и каскадом устремлялись вниз по ступеням в заботливо проделанном русле. Прозрачная поверхность, дробясь, отражала бирюзовое небо с розовыми перьями облаков. Умылись, утолили жажду прохладной водой, которая к тому же насыщала не хуже лепешек и, пожалуй, поднимала настроение не хуже вина. Присели передохнуть, и тут обнаружили, что усталости как не бывало. Можно было бы идти дальше – всем троим было очевидно, что надо подняться на вершину – но они медлили. Слушали голос ручья, шепот ветра в листьях, чей-то смех вдали. Смех, впрочем, приближался. Как и легкие шаги. Друзья обернулись – по другой лестнице мимо них спешили вверх несколько девушек, совсем юных, почти девчонок. В руках цветы, в длинных волосах – ветер, в глазах – ни капли страха или тревоги. Смеясь чему-то своему, они почти миновали их, то ли не замечая, то ли не желая заметить, как вдруг одна из них, самая высокая, обернулась. – Привет вам, незнакомцы! – хрустальным перезвоном прозвучал ее голос. Наверное, ей хотелось выглядеть взрослой и серьезной, но это не очень получалось – мешал растрепавшийся венок на голове. От быстрой ходьбы он съехал набок – и теперь полевые колокольчики и маргаритки щекотали ей бровь и щеку. Девушка сдула их и снова рассмеялась. Друзья разом поднялись. – Мир вашему дому, - наклонил голову Леголас и наконец-то улыбнулся – впервые, пожалуй, после Лебединой гавани. Гимли и Геральт молча поклонились. – Какие серьезные! – хихикнул кто-то из девушек. – Не бойтесь, здесь вас никто не обидит. Остальные прыснули в ответ. Геральту стало неловко. Гимли, судя по всему тоже. И только Леголас сохранял достойную невозмутимость. – Мы пришли издалека,- размеренно начал он, – и… – И это заметно, – улыбаясь продолжила высокая. – У вас за спиной долгий путь, он тянется сквозь иные времена и иные земли. Но сегодня вы сможете отдохнуть. Поднимайтесь туда, вверх! И не бойтесь споткнуться в темноте, – она со смехом махнула рукой, указывая направление. Развернулась и убежала с остальными. Друзья проводили их глазами. – Вот только что были – и фррр! – нету их, – пробормотал Гимли и наклонился к ручью. Видимо, убегая, кто-то из девушек обронил цветы. Предвечернего света еще хватало, чтобы разглядеть в воде ромашки, васильки и – неожиданно – дикую розу. Гном опустил руку в поток и осторожно поймал пышное соцветие. С намокших лепестков срывались капли, но сердцевина осталась нетронутой и продолжала благоухать. Гимли нерешительно покачал цветок на ладони. – Жаль выбрасывать такую красоту, – наконец проговорил он. – Ну так и не выбрасывай, – пожал плечами Леголас. – Пошли? – предложил Геральт, – не хотелось бы спотыкаться в темноте. – Он улыбнулся, вспомнив напутствие высокой. – Хоть нам и обещали, что этого не случится. Обещанное сбылось – на пути к вершине они ни разу не споткнулись. Произошло это не только потому, что Геральт видел в темноте, как впрочем, и эльф. Но и потому, что на поворотах были расставлены светильники. Они мерцали на границе пустоты, отбрасывая мягкий свет на ступени. А по ту сторону света была синяя бархатная тьма. И чем выше поднимались путники, тем отлчетливей им казалось, что они не просто на холме – на острове, окруженным морем со всех сторон. А когда наконец подъем закончился, они оказались перед тем, что на мгновение открылось каждому неким непредставимым строением, с сияющими стрельчатыми окнами, мощными контрфорсами и устремленным в небо шпилем, на вершине которого все еще светился последний закатный луч. Леголас и Гимли сразу узнали его – обоим помнился город в горах, и разрушенные в битве ворота, и шпиль, венчающий вершину над скалой, которая выступала в долину, словно нос колоссального корабля. Узнал его и Странник, вот только видел он и знал другое: скалы над зыбучими песками, прилив, бьющий в каменные стены, и парящий над маревом абрис храма над тем самым местом, где когда-то явился на землю Старший Посланник, Защитник, Один из Четырех[1]. А Геральт не узнал ничего, потому что ему не с чем было сравнивать это здание, которое превосходило любой из эльфийских дворцов в известных ему реальностях. Поэтому он просто смотрел, потеряв на мгновение дар речи. И видел перед собой застывшую музыку, от которой щемило сердце[2]. А потом он перевел взгляд вниз и на каменной скамье у входа увидел венок из полевых цветов, которые перебирал ночной ветер. Ночной? Скорее, рассветный. Синева над головой стремительно светлела, сквозь нее проглядывало предутреннее серебро. Отблеск на шпиле стал иным. Но это было не солнце – над горизонтом всходила ослепительно яркая точка. – Смотрите, – ахнул Леглас. – Там, над окоемом. Это утренняя звезда. Не знал, даже представить себе не мог, что здесь он[3] такой яркий. Хотя… мог бы догадаться. Странно, что его не было видно от Чертога Хроник[4]. Гимли задумчиво почесал в затылке. – Мы что же, поднимались сюда всю ночь? Геральт кивнул. Говорить ему не хотелось. – Ну, в этом нет ничего удивительного. После всего, что происходило с каждым из нас в эти дни… откуда мы знаем, как течет время в Эльдамаре. И есть ли оно тут вообще, время, – задумчиво заметил Леголас. – Для гостей время есть всегда, – послышался переливчатый смех от дверей. Они обернулись – и увидели ее. На золотых волосах уже не было венка, но глаза по-прежнему сияли, губы улыбались. Она легко распахнула двери – и наружу хлынул свет. Она стояла в этом потоке, высокая, тонкая, звенящая. – Добро пожаловать, странники, - произнесла она. Геральту показалось, что в этот момент она посмотрела ему в глаза. Эльф и гном медленно поднялись по ступеням и осторожно вошли внутрь сияния. Геральт проводил их взглядом. Не то что бы ему было совсем не интересно, что случится дальше… И не то что бы он чувствовал себя незваным гостем… Нет. Но он устал. Просто очень устал. Он мог бы догадаться – если захотел бы – кто она, та, что встретила эльфа и гнома на пороге. Но ему не хотелось. И поэтому он шагнул куда-то вбок, наугад толкнул дверцу в стене, еле различимую в жемчужном предутреннем свете. За дверцей обнаружился уютный дворик под открытым небом, будто нарисованный серебряным по серому. Пошатываясь от нахлынувшей разом усталости, он вошел внутрь и опустился на ближайшую скамейку в каменной нише. От предутреннего холода била дрожь. Он поднял воротник, зябко обхватил себя руками – и сразу заснул. И видел сон, как постепенно розовеет небо, как проявляются контуры арок и колонн, как наливаются цветом вьющиеся по стенам розы. И как медленно открывается ажурная дверца и пропускает в сад высокую женскую фигуру, лицо которой сияет ярче солнечных лучей. Как фигура склоняется над ним – и если бы у него не были сомкнуты веки, ему бы пришлось прищуриться. Но и с закрытыми глазами лучи слепят его, он силится пошевелится, хотя бы отвернуться – и никак не может. А когда это наконец ему удается – здесь нет уже Геральта из Ривии. Есть Странник. Это он открывает глаза и смотрит в лицо сияющей фигуре. А потом легко встает со скамьи, но не опускается на одно колено, а лишь наклоняет голову в приветствии равных: – Доброго утра тебе, Владычица. Нет, не буди его пока. Давай сначала поговорим. [1] https://toldot.ru/articles/articles_5319.html https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B0%D0%B2%D1%80%D0%B8%D0%B8%D0%BB_(%D0%B0%D1%80%D1%85%D0%B0%D0%BD%D0%B3%D0%B5%D0%BB) [2] Приблизительно это случилось и с автором при первом взгляде на творение Монферрана в Питере. Исаакий казался – да и сейчас кажется автору – застывшей музыкой. [3] Нет, Леголас не оговорился. Утренняя звезда – действительно "он". [4] Автор задумчиво замечает, что в этом-то нет ничего странного, если вдуматься, чем Чертог Хроник является на самом деле.