Новогоднее пари

      Дни шли. Новогоднее происшествие все еще бурно обсуждалось учениками, и появлялись новые и новые сплетни. Блейз и Рон проводили все дни и ночи вместе, то в спальне гриффиндора, то в слизерине. Будто не могли решить, куда им податься. При всех они держались строго и сдержанно, садились далеко друг от друга, не прикасались и почти не смотрели. Странная парочка. Слухи про них ходили самые разные. Рон упорно молчал и не выдавал, как именно он наказывает Блейза в спальне. И наказывает ли? Они оба стали молчаливее обычного. Тихие, задумчивые. Поедят за общим столом и сразу обратно в спальню. Дверь закроют, запечатают заклинаниями и думай что хочешь.       Драко же не выпускал Поттера из своей спальни даже под предлогом ужина или за книжками в библиотеку. Книги и еду приносили слуги — домовые эльфы — или друзья слизеринцы. Драко казался загадочным. Стал всегда улыбаться. Он, случаем, не употребляет чего? Про это тоже ходили слухи. Может, принц блондин подсел на что-то тяжелое? Да еще и Гарри подсадил? Нюхают поди! Или колется. На общих собраниях они не появлялись.       Так что же на самом деле происходило за закрытыми дверями?

Спальня Блейза 5 января

Рон укутался в одеяло на голое тело и рассматривал причудливые фигурки и склянки на полках. Блейз потягивался на перине, играя мускулами грудных мышц.       — Что это? Похоже на коллекцию, — проговорил рыжий.       — Забей, ничего интересного. Семейные побрякушки.       — Какие у тебя отношения с родителями? Ты говорил им об этом?       — Отца нет. Мама… Не знаю, мы очень редко видимся и почти не общаемся. Думаю, она знает. Но ей нет особо дела до меня. Она такая занятая вечно, эти свадьбы, похороны.       — Везет тебе. Мои бы если узнали, сразу бы отказались от меня. Никто бы в семье не понял.       — Совсем никто?       — Ага, — опечаленно ответил Рон. — Совсем никто.       — Ронни, прямо сейчас, посмотри мне в глаза и скажи, ты действительно считаешь, что твой брат Перси и Оливер снимают одну хату на двоих, только потому что у них нет денег? Ты правда в это веришь?       Рыжий поднял брови и приоткрыл рот.       — На что ты намекаешь, Блейз?       — Я не намекаю, я говорю прямо. И уж он бы тебя точно понял, про остальных не возьмусь судить.       — Не знаю, это кажется абсурдом…. — Рон присел на кровать и пожал плечами, спустив одеяло до живота. — Всё кажется таким абсурдным. Вот так взять и начать встречаться с парнем. Я не представляю даже, как отреагируют друзья — Гарри, Гермиона, Невилл, Луна. Но и вернуться к прежней жизни я не знаю как. После того случая в туалете я извелся, все, о чем я мог думать, это только о тебе. Я проклинал тот день. Я думал, что противен тебе. Но не мог забыть. А на каникулах в мире маглов знакомился с парнями через тиндер и тащил в постель. Одного, другого, третьего. Я сам не знал, что я искал. Но Гермиона сама собой вышла из головы. Вот так новогодний маховик снес мою гетеросексуальность к чертям собачьим.       — Ты себя накручиваешь. Поговори с братом, может он поможет тебе посмотреть по-другому.        Блейз притянул Рона и поцеловал горячо в губы.       — В конце концов, смертную казнь за гомосексуальность давно отменили, — Блейз мягко улыбнулся. — А если тебя выгонят из дома, можешь жить у меня. Я так и так хотел предложить. О деньгах можешь не думать. Ты, конечно, можешь скрывать наши отношения и свою ориентацию ото всех. Это твое право. Но жить, скрывая кто ты есть, это тяжело, Ронни.       Блейз сочувственно посмотрел и погладил руку Рона.       — Да твоя мать меня даже на порог не пустит, как только узнает, из какой я семьи.       — Проверим?       Блейз подмигнул и повалил Рона на кровать, посыпая веснушки нежными поцелуями. Темнокожие руки скользили по бледной прозрачной коже с венами. Рон отвечал на поцелуй и притягивал к себе.       — Да точно не пустит! Я тебе говорю! С чего вдруг ты на все сквозь розовые очки смотреть стал? Чтобы сама миссис Забини позволила пригласить меня! Уизли! Да это же бред!       — А я по-твоему не Забини? — Блейз захохотал. — Не нужно судить о фамилии издалека, ты нас даже не знаешь.       Слизеринец прервал объятия и уселся за стол писать.

«Ciao madre! Как ты, Caro? Хочу приехать на рождество Вместе со своим другом Роном Уизли. Но у нас карантин. Поможешь? Mi manchi. Blaise Zabini»

       Блейз вложил письмо в лапы совы и тут же отправил. Рон не верил своим глазам. Вот так просто? Просто приехать с другом? И Блейз не стыдится? И не боится, что его неправильно поймут?       — Ты не боишься? — наконец спросил Рон, его рыжие волосы растрепались, руки теребили уголок стола. Весь рыжий и в веснушках, он так красиво смотрелся в зеленом свете спальни слизерина.       — Я ничего не боюсь. Или хотя бы стараюсь. Так учила меня мать.       Пальцы Блейза обвели очертания лица в приглушенном свете подземелья. Над ними озеро. И сейчас они борются со своими страхами. Вместе.       — И больше всего на свете я желаю, чтобы и ты ничего не боялся, — договорил слизеринец и потушил зеленый огонь в лампе.       В полной темноте он повлек за собой. На кровать.       Ничто. Никто. Только дыхание. Равномерный стук сердца. Теплая кожа. Никто не смеет прерывать эту идиллию. За закрытыми дверями, запечатанными заклинаниями.

Спальня Драко 5 января

Проснувшись в обед, Драко лениво потянулся и приобнял лежащего на груди Поттера. Рука под одеялом скользнула ниже, еще ниже, провела по упругим ягодицам и оттянула лямку кружевных трусов. Щелчок.       — Ай! — вскрикнул сонный Гарри.       — А-яй, — ласковым шепотом отозвался Драко и обхватил член гриффиндорца через прозрачную ткань женских трусиков.       — Мы когда-нибудь начнем заниматься? Твои слуги каждый день приносят учебники, но мы не прикоснулись ни к одному из них.       — Поттер, зачем ты переживаешь. Во-первых, ты богат. Тебе не нужно думать о том, как прокормить себя, ты и так будешь жить припеваючи и ни в чем себе не отказывать. Во-вторых, ты знаменит. Даже больше. Ты самый знаменитый маг во всем магическом мире. Да тебя куда угодно с руками оторвут на любую работу. Хочешь в авроры? Не вопрос. Тебя даже без экзаменов примут с распростертыми объятиями.       — Да как-то неудобно…       — Неудобно спать на потолке. А тебе сейчас очень удобно, — Драко договорил и сильнее сжал член смущенного гриффиндорца. — И не только удобно, но и приятно.       Гарри скинул одеяло. Они лежали на высокой пуховой кровати, Драко тоже был в женских кружевных трусах, его член выпирал и оттопыривал тонкую серебристую ткань. На Гарри было розовое белье, прозрачные стринги, обшитые кружевом, и такая же сорочка.       Руки слизеринца водили по нежно-розовой прозрачной ткани, его взгляд был прикован к тому, как под ней твердеет внушительных размеров член Поттера. Гриффиндорец ворчал, но не смел убирать руку и сам не мог оторвать глаз. Сердце учащенно билось. Взгляд помутнел, и в горле пересохло.       — Это очень странно. Всё, что мы делаем — очень странно, — сказал Гарри.       — Потти, для твоих друзей многие вещи окажутся странными. Особенно для твоего дружка Симуса. И то, что мы сейчас делаем — они могут не принять. Но тебе не похер ли? Сейчас ты со мной. И я тебя принимаю. Блядь, я даже принимаю тебя, учитывая, что ты натворил. Тот случай с маленькой девочкой. Ты забыл, что я всё знаю? Они бы все прокляли тебя и отвернулись. Но я нет. Я здесь. Я с тобой. И буду с тобой. Не пытайся заслужить одобрение всего мира.       Драко навис над разволнованным воспоминаниями Поттером.       — И прекрати себя винить. Случилось и случилось. Живи дальше. Остановись!!! — прозвучала хлесткая пощечина. — Прекрати убиваться! — по другой щеке еще один легкий удар. — Да, иногда мы забираем жизни. Иногда мы совершаем гнусные поступки. Иногда мы жестоки и идем по головам. Избежал Азкабана, радуйся. Поттер, мы все не святые. Нет святых людей. Хватит жить в розовых очках об идеальном мире и идеальных людях. Таких нет. Такова природа. Ты можешь поплакаться мне, если захочешь. Если тебе будет легче. Я хочу, чтобы ты пережил это, перестал ждать кары божьей и винить себя во всем. Ты не монстр. Я люблю тебя.       Драко долго гладил Поттера по голове, целовал щеки, веки и ресницы. Проводил пальцами по скулам. Шептал на ухо: «Я с тобой», «Все будет хорошо», «Мы справимся».       Поттер обмякал, и напряжение постепенно уходило. Пальцы. Пальцы. Пальцы. Любящие пальцы. Тонкие пальцы слизеринца. Слегка холодные. Мягкие подушечки. Касание за касанием бережно убирали боль. Терпеливо выводя каждый миллиметр. В серых глазах тепло. Так тепло. Кто бы мог подумать, что Драко может быть таким заботливым и нежным.