Schicksalsmelodien

      В грязном тёмном помещении было достаточно прохладно, в воздухе ощущался противный запах сырости вперемешку с плесенью. Конечно, место странное, чем-то, возможно, оно напоминало подвал. Наверное, так и было, просто камера в каком-то тёмном мрачном подземелье. Всё вокруг из облезлого холодного камня, а старая железная койка не предвещала ничего хорошего. Он не слышал шагов снаружи, да и внутри тихо, только его слабое сбитое дыхание. Он тут был один. Мужчина всё ещё смотрел в потолок, пытаясь различить очертания хоть каких-то предметов. Бесполезно. Потолок был пустым. Ни проводов, ни лампочек. Где-то раздавался писк крыс и монотонные удары капель об одну и ту же поверхность. Где он находится? На камеру это мало чем походило, больше напоминало карцер. Он отчетливо понимал лишь то, где находилась дверь, через которую он сюда попал.       Йохен с трудом приподнялся, садясь на холодный пол. Он старался осмотреться. В слабом свете луны он всё же был способен различить некоторые предметы, например: ведро для личной гигиены, всю ту же койку, парочку труб, дверь и миску. Собачью миску. Он был тут словно животное. Мужчина приподнял голову, смотря вверх. Откуда этот свет? Он оказался неправ, когда думал, что тут нет даже окон. Как раз таки эти решётки были, просто их чем-то заколотили, чтобы несчастный пленник не видел света. Одна их досок явно отвалилась, поэтому в камере было больше не только света, но и приятного свежего воздуха. Ноэль встал с пола, немного корчась от ноющей боли в желудке. Сколько он уже не ел? Слишком долго для обычного человека. Организм требовал подпитки, иначе так долго он не протянет.       Зайберт подошёл к месту, где находилось окно. Оно было заколочено изнутри, а значит, если он постарается, то сможет отодрать эти чёртовы доски. В принципе, много времени это не заняло. От сырости и постоянной влаги дерево начало гнить и практически полностью размякло. В лицо ударил прохладный ночной воздух. Йохен спокойно вздохнул полной грудью. Отсюда он видел часть двора и проход наружу. Его камера располагалась близко к воротам военной части, а что лучше — рядом было поле. Да и не просто поле, а поле с настоящими самолётами. По всей видимости, они там стоят не так давно, возможно просто завоз новой артиллерии. Он не знал, как отсюда выбраться и остаться незамеченным. Слишком слаб для этого. Но что если пару дней посидеть и составить план. С пропитанием тяжко, но ничего. Даже травма головы не столь тяжела, как осознание того, что он не знает, как там остальные. Ахим… Нет, его расстреляли, он уже знает. А вот несчастный Руперт… его переместили в какой-то концлагерь. Пока неизвестно в какой именно.       Однако теперь возможностей куда больше. Он находится в главной части, а значит непременно будет выполнять всю грязную работу, когда придёт время. Тогда совсем чуть-чуть придётся напрячься, чтобы отыскать Кеплингера. Тому явно не сладко, по какой-то причине Пикс это чувствовал. Да и впрочем, как его главарь, он должен помочь, должен всё взять на себя. Но в этот раз он будет действовать в одиночку. Рядом просто нет тех, кто сможет его понять и поддержать. Просто это всё концлагерь. Это всё война. Тут каждый сам за себя. Да, их гонят со всех сторон, они чёртовы поляки. Этим зверям даже плевать на их происхождение, ведь Руперт от части такой же, как они. Возможно, именно поэтому тому повезло ещё оказаться в живых, пусть и в плачевном состоянии. Вот только так просто Зайберт уже не мог, ему любой ценой надо было выбраться отсюда спати Руперта. Этот мальчишка… он этого определённо не заслуживал. Как и не заслуживал оказаться на поле той битвы, к которой они не имеют никакого отношения.       Йохен забрался на свою койку и перевернулся на живот. Он усталым и задумчивым взглядом смотрел на решётку своей камеры. Сквозь неё видел яркую полную луну, свет которой проникал вглубь комнаты. Ему хотелось верить, что именно в ней скрывается вся его надежда, даже если она столь крохотная, что её раздавит даже жук. За стеной что-то громко ударилось, это чем-то напоминало выстрел. Ясно, даже в этих камерах им не выжить. Если к тебе придут с поличным, то ты уже не жилец, но его точно никто не убьёт. Пикс слишком хорошо знал все эти законы и всех этих немецких нацистов. Он сам партизан, главарь одного из отрядов. Они не дадут ему умереть до тех пор, пока не выяснят местоположение остальных. Он просто кусок мяса для псов, которых надо вести к цели. И если он скажет, то вояки получат ценную информацию, а пока он молчит, то он просто будет для них батраком. Нет смысла в его жертве, как и не было смысла в жертве Руперта, ведь тот знает язык. Язык наше всё, значит без перевода нацисты не останутся. Хорошо устроились, чего тут гадать…

***

      Постоянный скрежет жестяных волокон щёток об грязный метал. Крик командующего. Йохен уже устал это выслушивать каждый день, практически каждый час. Помимо него здесь было много таких же невольников, которые были самыми обычными людьми. Которые сейчас, как и он, хотели вернуться домой. Все вместе они занимались очисткой техники, иногда ремонтом и покраской. Однако никто не стремился стать ближе к остальным, наоборот, пару раз были слышны вести о неестественных смертях. Невольники убивали друг друга при малейшем шансе, ведь так они надеялись избавиться от тех, кто мог бы им помешать во время возможного побега. Как жаль, что бежать отсюда было практически невозможно. Слишком много вооруженной охраны и слишком мало сил.       Зайберт лишь мог строить планы, но каждые пару дней они становились бесполезными. Чем дольше он тут находился, тем чаще занимался починкой различных машин. Наверное, навык механика был единственным его средством выживания. Да и неплохой возможностью изучить всё оружие врага. Не огнестрельное конечно, но различные бронемобили и грузовики тоже чего-то стояли. Порой он засматривался на взлётное поле, на котором по-прежнему стояли самолёты. Истребители и немного попроще. Мужчина пока не знал в каком они состоянии. Может и в рабочем, но тогда странно, что их не трогают. Это было не так важно, но только до одного определённого момента.       Ноэль, как и большинство, возвращался в свою камеру, когда его остановила охрана. Он по-прежнему не понимал ни единого слова, это сильно напрягало. Если его решат расстрелять, то он это даже не поймёт, просто останется в дураках. Правда, по пути к уже знакомому вояке, он начал сильно сомневаться в своих мыслях. Его не вели в комнату допроса или какой-нибудь карцер, как раз наоборот. Он впервые оказался в управляющем помещении, где проходили основные работы документации и построения планов. Почему именно сюда? Что они от него хотят? Вроде как он дал им понять, что ничего не скажет. Дал понять, что от него не больше смысла, чем от обычного механика. Через некоторое время его завели в кабинет.       Юрген Планггер, этот чёртов лейтенант, который по-прежнему смотрел на него с призрением. Но зачем ему мог понадобиться практически медленно умирающий поляк? Зайберт рассмотрел на столе несколько стопок бумаг, а также чертежи. Чем-то напоминало винты самолётов, так вот оно что. Самолёты. Похоже они не работали, а иначе нет смысла в этих чертежах и привоза машин на базу. Йохен с непониманием озирался по сторонам, пока его насильно не посадили на стул напротив стола. Руки всё ещё в тяжёлых чугунных кандалах, которые мало чем могут напомнить наручники. А рядом с этим офицером ещё один человек. Судя по всему обычный переводчик.       — Wissen Sie, warum Sie hier sind? — Лейтенант внимательно посмотрел на поляка, что сидел напротив его стола. После он повернул голову в сторону переводчика, немым текстом прося об исполнении его работы.       Неизвестный всё дословно перевёл Йохену, вгоняя того в небольшой ступор. Похоже, что Планггер собрался с ним играть в кошки-мышки, а иначе этот вопрос совсем не имеет смысла. Конечно, какое дело этому вояке до обычного раба, только если он не оказывается слишком ценен для него. Зайберт сделал вид, что совершенно не понимает намерений немецких нацистов, хотя для себя уже сделал выводы о починке какого-то из самолётов. Для него это может стать даже идеальным шансом на побег.       — Боюсь, что я способен лишь догадываться. Не могли бы вы объяснить? — Зайберт немного криво улыбнулся, смотря на лейтенанта. Лучше уж он будет поддерживать зрительный контакт с этой мразью, ведь тот может выкинуть что-нибудь не самое хорошее в его сторону.       — Natürlich… Wir möchten, dass Sie sich um eines der Flugzeuge kümmern… Sie machen gute Fortschritte bei der Reparatur unserer Ausrüstung… — Юрген заметил, что поляк практически постоянно смотрит на него. Это даже слегка нервировало, но не настолько, чтобы отказаться от своей идеи.       В последующие минут тридцать происходило целое и подробное объяснение задачи. И, ведь Пикса никто не стал спрашивать, хочет ли он вообще этим заниматься, ему просто сказали это сделать. А выбора-то и не было, либо он чинит старый самолёт, либо смерть. Да, рано или поздно он тут действительно умрёт, но есть совсем крохотная возможность отсрочить свою смерть ещё на некоторое количество дней. Ноэль согласился, если это как-то сможет его спасти и Руперта. Работать придётся в одиночку, может ещё несколько человек помогут, но самолёт это не самый обычный объект. Если немцы узнают, что в прошлом он пилот, то пиши пропало. Он ведь сможет не только починить эту машину, но и завести.       В свою камеру мужчина возвращался с опущенной головой. Тяжело ему будет всё это проворачивать, но делать нечего. Возможно ли вообще починить этот самолёт? Насколько он в плачевном состоянии? Да и если ему удастся этот побег, то где он будет искать своего товарища? Наверное, для начала стоит просто всё обдумать и рассмотреть махину, с которой он имеет дело. Не так давно он видел на поле один очень старенький самолёт, не истребитель, какой-то обычный. Возможно, им он и займётся, на таком достаточно просто будет довозить провизию для армии. Конечно, с этим неплохо справляются грузовики, но, что делать с более далёкими точками?       Йохен ещё половину ночи не мог спать, стараясь, как следует обдумать то, что с ним происходило прямо сейчас. Повезло, что его камера одиночная, иначе пришлось бы делиться частью своих знаний с теми, кто сидел бы напротив него. А хотя он вполне мог бы уже лежать в сырой земле, будь у него хоть какие-то сокамерники. Если кто-то из местных уже точит на него зуб, то он совсем этому не удивится, главное вовремя понять, кто это, чтобы убить его первым. Только сейчас Зайберт поймал себя на подобной мысли. Странно, до этого момента в его голове редко возникали идеи об убийстве другого человека, тем более, если тот не успел ему сделать ничего плохого. А сейчас… А что сейчас? Сейчас они все были, как стадо диких свиней в загоне. И нет, они были готовы сожрать друг друга в любой момент, если голод прижмёт.       — Вот и думай, что теперь происходит с людьми… Будь мы свободны, то максим воровали с чужих огородов. А сейчас… У каждого под подушкой лежит нож, а клыки заполнены ядом на случай опасности. И важно не то, кто тебя убьёт и когда, а кого и когда ты убьёшь сам. Хочется надеяться, что Руперт ещё жив и находится в не самых опасных условиях… Эх-х, если бы это было действительно так… — Йохен уже просто говорил с собой, смотря на луну сквозь старую решётку. Если эта жизнь над ним сжалится, то он, наверное, даже поверит в Бога.       На самом деле, когда практически ничего не остаётся, ты готов верить во всё, что тебе скажут, только бы это помогло тебе выжить. Вот и теперь истории про некое всевышнее существо перестали казать Пиксу каким-то вымыслом недалёких людей. Вера, это всё, что у него сейчас осталось. Хотя нет, не всё, он всё ещё не потерял самого себе, но это уже начало происходить. Просто потому, что он не знает, что происходит с остальными и что вообще творится за стенами этого чёртово концлагеря. Он просто саранча в банке, что не способна видеть дальше мутного стекла, но стоит приоткрыть крышку, как она тут же выпрыгнет в свежий и чистый мир. Руперт… Чёртов мальчишка, зачем он его тогда подобрал. Может быть, всё бы обошлось, и Кеплингер жил где-нибудь далеко от этого места. Далеко от этого всего…

***

      Йохен с трудом смог открыть отдел с проводкой в кабине пилота. Чёрт, старый самолёт теперь рисковал даже не завестись, не то чтобы вообще взлететь. Он тут работал почти две недели. Всё началось с внешнего слоя и заделывания всевозможных дыр, а теперь он возился с электроникой. Да, её тут не настолько много, сколько могло бы быть в истребители, но машина всё равно могла похвастаться разноцветными кнопками и маленькими рычагами. Провода были в лучшем состоянии, чем всё остальное, даже резиновая обшивка не прорвалась. Если он сможет это починить, то в скором времени вернётся обратно к своему станку и подбитым автомобилям. Нет, надо действовать быстрее в отношениях координат. Они могли быть только в главном отделении, а туда ему не попасть.       — Чёрт… Тут работы осталось совсем мало… Надо что-то придумать… Что-нибудь сломать… Или… — Зайберт бросил взгляд на чертежи, что валялись на полу. Кажется, у него появилась одна маленькая мысль.       Мужчина надрезал один из проводов, а затем попытался включить всё оборудование. Отлично, контакт есть, он услышал писк системы, а заодно заметил лёгкие искры от конца провода. Одно плавное движение, и всё, эти чертежи загорятся синим пламенем. Осталось лишь надеяться, что у нацистов есть запасные, и они находятся в нужном ему отделении. Правда теперь это дело пришлось тушить, тушить быстрее. Он выкинул бумаги из самолёта, уже замечая, что на поваливший дым бегут несколько вояк. Вот так, только бы он не получил за это наказание. Но ведь можно просто сказать, что он не заметил отрезанного провода, тот ведь не влиял на основную работу приборной панели.       Ноэль только хотел что-то сказать, как его тут же спустили вниз на землю и скрутили руки, заламывая их за спину. Да, он виноват, придётся объяснятся, но ведь немцам всё равно лучше, если этот чёртов самолёт починит он за бесплатно, чем какой-нибудь военный инженер, которому сюда ещё ехать. Его тут же отвели в главное здание, прямо к Юргену, со всеми показаниями. Однако Зайберт успешно делал вид, что возгорание произошло по чистой случайности и ему не было необходимости сжигать ценные бумаги. И как бы лейтенант не хотел, ему пришлось поверить в слова этого поляка. Тот работал один, офицеры находились неподалёку, внутри самолёта никого не было. Он не мог доказать, что в действительности произошло. Похоже, что к парню придётся приставить надсмотрщика.       Уже спустя час Ноэль рылся в архивах, конечно не без надзора. Вояки не настолько дураки, чтобы допускать его к важным данным, мало ли, что этот партизан может сделать. Даже при том, что он находится в хорошо охраняемом концлагере, не исключено, что он вполне мог передать все важные сведения другим отрядам. Чёрт, так он ничего не найдёт, кроме чертежей. Только если ему улыбнётся удача или же он каким-то невиданным образом сможет хотя бы на время отвлечь трёх офицеров. А вот все возможные геоданные находились буквально через один стеллаж, но поздно, он уже нашёл всё, что ему нужно. И только он собрался выходить, как внезапно раздался треск двери, её определённо ломали. Всего полминуты, и в помещении оказался один из пленных. Офицерам пришлось быстрее скручивать этого буйного.       Пикс стоял в лёгком шоке вместе с чертежами в руках. Чёрт, он мог предположить что угодно, если бы в один прекрасный момент не заметил знакомое лицо Больта. Один из таких же партизанов, как и он. С этим парнем он познакомился не так давно, наверное, тот был единственным, кому он мог доверять в этом проклятом месте. Тот даже и не думал бежать, просто потому что некуда, да и ему осталось не долго. Парень тяжело болел, ещё два месяца сможет протянуть, но большего Йохен бы ему не дал. Сейчас Больт буквально выиграл ему время, беря на себя офицеров. Если всё получится, то он должен будет забрать парня отсюда, если тот не помрёт раньше. Зайберт в считанные секунды оказался возле другого стилажа, ища необходимые записи. Необходимую бумагу он нашёл, вот, и карта есть. Дальше он уже не смотрел и поспешил к воякам.       Больта уже успокоили и уводили назад в камеру, однако, мужчина успел тому кивнуть в знак благодарности. Теперь и ему пора идти, вечером он обязательно притащит парню чего-нибудь съестного в карцер. Самолёт почти готов, возможно, это будет их последняя встреча. Зайберт ещё некоторое время смотрел, как несчастного Больта ведут в сторону камер, но затем развернулся и пошёл обратно на поле к самолёту. Всего пара часов работы и всё, если он успеет всё подготовить, то сбежит ночью. Только надо будет сломать решётку. Ничего, он уже успел протащить один из инструментов под свою койку. Главное, чтобы в этот момент не было патруля, иначе же его расстреляют на месте, даже не задумываясь.       Этим же вечером всё устройство самолёта было готово, но об этом воякам он не сказал, лучше пусть думают, что машина пока в ремонте. Правда, Зайберт не особо-то был уверен в том, что самолёт не рухнет на землю сразу же после взлёта. Топливо в нём есть, но насколько этого хватит. Больту он отнёс немного еды, даже пообещал за тем вернуться, но парень отнекивался. Быть может это действительно не стоит того, но лучше попрощаться заранее, чем через какое-то количество времени, где прощаться будет только один. Уже посреди ночи Йохен сидел в своей камере, разбирая найденные материалы. Чёрт, если тут не будет Руперта, то его побег частично окажется бессмысленным. Однако ему определённо везло, он нашёл место, куда сослали Кеплингера. Если верить карте и точкам на ней, там был один из концлагерей. Названия не видно, но придётся туда вламываться.       Пикс аккуратно собрал все вещи в какую-то тряпку, а затем подошёл к решётке. Никого, значит можно попытаться сломить прутья, только бы он оказался прав и те не были настолько прочными. Работать пришлось усердно и долго, да, прутья неплохо переламывались, но не достаточно быстро. Один раз Ноэлю даже пришлось присесть, ведь он заметил одного из патрульных, что шёл прямо к нему. Благо, в подобном полумраке офицер ничего не заметил. Спустя несколько часов мужчина полностью сломал решётку. Он осторожно вытащил тряпку с картами и списками, а затем стал вылизать сам. Дело не из лёгких, он может застрять. Но месяцы жизни в лесу давали своё, он мог выкрутиться. Вот и теперь, неспеша, он проползал сквозь небольшую дыру в стене.       Огрызки прутьев неприятно впивались в кожу, иногда даже царапали. Лучше не спешить, но он не мог, в любой момент его могут обнаружить. Зайберт тяжело дышал, стиснув зубы. Ещё совсем чуть-чуть. Как только бёдра прошли, осталось лишь перевернуться и вытащить ноги. Он выбрался, это хорошо, но ведь ему ещё надо как-то попасть на поле и взломать дверь самолёта. Мужчина осторожно поднялся, стараясь двигаться в тени. Тишина. Иногда слышно, как по верхнему этажу проходят офицеры, а некоторые и вовсе друг с другом разговаривают. Охранный пункт, странно, никого не было. Кажется, что был обход, значит, стоит поторопиться. Его камера находилась практически в самом конце коридора, к нему заходили в самую последнюю очередь. Но как только смотритель заглянет сквозь окошко и поймёт, что там никого нет, то тут же поднимут тревогу.       По полю Зайберт перебирался уже значительно быстрее. Немного пригнувшись и небольшими перебежками. Быстрее, к самолёту. Технику может и охраняли, но не в особой близи. Удачное стечение обстоятельств. Лестница рядом, правда деревянная, её использовали только для того, чтобы можно было забраться на крышу самолёта и заделать дыры. Ничего, он будет осторожен, только открыть дверь. Вот с ней уже пришлось возиться, та упорно не поддавалась. Спустя пару минут послышался скрежет, та начала понемногу отодвигаться, и в ту же секунду зажглись фонари на башнях и заорала сирена. Чёрт, они уже обнаружили пустую камеру. Надо действовать быстрее. Он надавил на железку, которой пытался открыть дверь, та поддалась и всё, путь внутрь свободен. Практически сразу он закрыл дверь, теперь находясь внутри совершенно один.       У него есть время на то, чтобы разложить карту. Минуты три точно. А вот теперь он стал замечать кучу патрульных, что уже начали прочёсывать окрестности концлагеря, дело дрянь, надо сматываться. Ноэль постарался понажимать все возможные кнопки и рычаги, самолёт даже не включился.       — Нет, нет, нет, нет! — Зайберт чуть ли не испытал панический страх. Он опустился вниз и открыл ящик с проводкой, немного подвинул провода, стараясь их выпрямить.       — Давай, родной… Включайся… — мужчина ещё несколько раз дёргал за рычаг и нажимал на кнопку. Раз попытка, два, и на третий раз он увидел, как вся приборная панель зажглась, а затем раздался гул мотора.       Пилотное кресло, на всякий случай ремень, а теперь полный вперёд. Звук не был упущен вояками, но уже поздно палить из пушек. Зайберт развернул самолёт, а затем направил его вперёд и вверх. Всего несколько секунд и вот, он уже видит, как отдаляется земля, а люди становятся размером с муравьев. Теперь осталось прямым курсом к шахтам, вытаскивать своего компаньона.

***

      Йохен иногда ловил себя на том, что изредка отключался, от чего самолёт немного сходил с дистанции. Нет, спать ему нельзя, он почти на месте. Да и к тому же, стоит опасаться того, что за ним может быть погоня. Сколько пройдёт времени с того момента, как вояки сообщат остальным, что один из пленных сбежал, так ещё и угнал самолёт? Самолёт не машина, его заметить гораздо проще, да и он не настолько большой, чтобы быть военным. Зайберт тяжело вздохнул, стараясь хоть немного осмотреть окрестность внизу. Если верить карте, то через час он будет на месте. Стоило продумать план по посадке, при чем так, чтобы не быть замеченным.       В результате своих раздумий мужчина принял решение приземляться ближе к лесу, где будет возможность хоть как-то спрятать немаленькую летательную машину. Вот только ближайший к концлагерю лес оказался почти что в десяти километрах. Похоже, что придётся ещё приличное количество времени идти пешком. Однако, в этом были и свои плюсы, если он найдёт Руперта и им придётся бежать, то можно будет неплохо запутать следы. После посадки, Ноэль осторожно выбрался из самолёта, по началу стараясь осмотреть местность вокруг самолёта. Вроде бы никого, а значит пора начинать действовать.       Где-то полтора часа мужчина старался собрать всевозможные ветки и палки, в ход шла даже сухая трава, однако, полностью скрыть самолёт так и не удалось. Хотя, он его всё же загнал немного в лес. Да уж, он немного переоценил свои силы, но если ему повезёт, то эти крошечные старания будут не напрасны. В последний момент Йохен собрал с собой карту, какой-то тусклый фонарик, немного воды и всё, можно отправляться в путь. Идти пришлось сначала через лес, а после через целое поле. Повезло ещё, что трава была достаточно высокой, поэтому он мог спрятаться. Вокруг не было ни души, и иногда стояла такая тишина, словно все вокруг вымерли.       Со временем он начал замечать в далеке достаточно высокий забор. Со стороны это напоминало крепость. Точно, концлагерь, в который он идёт. Там даже видно небольшие кусочки каких-то гор. Тут есть шахты, и он не удивится, если узнает, что на шахтах работают только пленные. Такие мысли немного отвлекали, ведь идти становилось всё тяжелее. Он успел прилично устать, да и времени прошло много. У стен концлагеря он был, когда стало совсем темно. Его, конечно, не заметили, но ещё предстояло как-то попасть внутрь. Зайберт пару секунд смотрел в небо, а затем сел на землю, надо отдохнуть. Может каких-то минут двадцать. В его концлагере обычно был звон какого-то колокола, который говорил о том, что всем пора по камерам. Если тут такое есть, то ему крупно повезло.       Ноэль просидел так достаточно долго, пока не услышал характерный гул, видимо, он оказался прав. Значит надо ещё немного подождать, прежде чем искать вход. Только через минут пятнадцать он начал искать способ попасть внутрь, и, честно говоря, это оказалось не так трудно, как он предполагал. Через шахты попасть проще простого, однако, сразу мужчина не смог этого сделать. Пришлось карабкаться в гору, где он запросто мог бы сорваться и упасть вниз, но долгие годы проживания в лесу чему-то научили. Вскоре он был на месте, правда пока что в шахтах. Зайберт осторожно начал пробираться в глубь лагеря, дело не из простых, охрана на каждом углу, но вскоре ему удалось доползти до какого-то деревянного здания.       Дверей особо не было, а вместо окон решётки. Когда Зайберт зашёл внутрь, то на мгновение остановился, перед ним открыл вид на одну мз комнат, на кровати кто-то спал. Судя по виду, то был один из пленных. Значит, он в нужном месте. Как бы он не старался идти тихо, у него ничего не получалось, доски жутко скрипели. Такими темпами он вскоре обнаружил комнату, в которой находился его знакомый. Руперта он нашёл, это хорошо, правда тот не в лучшем состоянии. Ноэль осторожно вошёл в комнату, а после резко схватил парня за голову, закрывая ему рот. Естественно, что Руперт тут же проснулся, но закричать ему не дали. Парень лишь слегка покосился на того, кто его держит.       — Тише, не кричи. Это я, Йохен… И если ты готов, то нам стоит бежать отсюда, это понятно? — Йохен говорил максимально тихо, чтобы его никто не мог услышать кроме Руперта. После этого он парня отпустил.       Кеплингер ничего говорить в ответ не стал, а просто крепко обнял своего друга и практически наставника. Он уже перестал верить в то, что сможет выжить, и что кто-то из знакомых ему людей жив, но судьба преподнесла ему хороший подарок. Дальше оставалось лишь следовать за Пиксом и вести себя тихо как мышь. Вот обратно идти было сложнее. Зайберт всё время молчал и только использовал различные жесты, чтобы было понятно, куда они идут. Много охраны, а их двое, гораздо проще заметить. В один прекрасный момент пришлось даже быстро прятаться, ведь Руперт по неосторожности задел какой-то ящик и тот упал. Благо, тот немец никого рядом не обнаружил.       Так неспеша они прошли к шахтам, откуда смогли выйти за стены лагеря. Как только оба отошли на прилично расстояние от стен, Руперт решил начать разговор. Пусть и не громко, но это было важно для него.       — Йохен… Как… Как ты вообще меня нашёл? Как ты сбежал? Я вообще думал, что ты следующий на расстрел…       — Руперт, тише… Не говори так громко. А потом, мне просто повезло… Просто повезло, что хоть немного разбираюсь в технике и лёгком обмане. Но это подождёт, ты тут сам как? Вижу, что вообще не в лучшем состоянии…       Парень пока что молчал. Да, Йохен прав, над ним неплохо так поиздевались, да и не единожды. Чего он только не делал, вплоть до опущения, но сейчас это закончилось.       — Тяжело сказать… То, что тут порой происходит, это самый настоящий кошмар, так что немного позже… Кстати говоря, нам долго идти? Я ничего против не имею, но… Там главный… Священник… Он лично обходит наши комнаты в четыре утра, мы успеем?       Пикс продолжал идти, уже немного задумавшись. Если исчезновение Руперта заметят так быстро, то они могут и не успеть. В таком случае, им сейчас придётся бежать, чтобы хоть как-то сократить расстояние и увеличить время. Мужчина тяжело вздохнул, останавливаясь и смотря на своего спутника.       — В таком случае могу предложить только бег. Идти тут прилично, а до четырёх утра осталось не так много, уже светает… Нам ещё через весь лес пройти… Сможешь?       В ответ Зайберт получил только одобрительный кивок. Ну раз так, то придётся бежать. Пробираться сквозь столь высокую траву и так было задачей не простой, а при беге казалось чем-то ещё более сложным. Однако решение они приняли всё же правильное. Когда оба были уже возле леса, то со стороны лагеря раздался очень громкий звон колоколов, похоже пропажу одного из пленных обнаружили. Не повезло, им ещё как минимум два километра идти, но ладно, они справятся, если помогут друг другу. Йохен старался идти быстрее, но к его несчастью Руперт уже прилично выбился из сил, где-то вдали раздался лай собака. Ясно, вояки вышли за пределы стен.       Кое-как они добрались и до самолёта. Пикс уже не думая и ничего не объясняя Кеплингеру, просто стал помогать тому забраться в эту железную птицу, а после забрался и сам. Похоже, что сегодня удача на его стороне, приборная панель включилась мгновенно. Понадобилась ещё пара минут, прежде чем Ноэлю удалось полностью развернуть самолёт и начать взлёт. Руперт же молча сидел на полу, стараясь даже не смотреть в сторону напарника. И так было до тех пор, пока самолёт полностью не поднялся в воздух. Только тогда парень принял решение встать и подойти к пилоту.       — Мы летим… На самолёте… Боюсь спросить, откуда он… И куда мы? — Руперт посмотрел в окно, замечая, что солнце практически поднялось вверх. Даже какая-то свобода ощущалась.       — Пока что вперёд… Хотя бы до склада, где можно найти топливо… Оно ведь не вечное. А ты отдохни… Дорога будет долгой…