Келеон

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Повышение - ссора с Альве Поход в Норкрак - там они должны что-то узнать про Ихредас, ее призрак к примеру Первый урок с Крейтоном Задание Элдара - убийство Рыжей Гвэн. Элдар подозрительно хорошо изображает плохого парня Разговор с Крейтоном - картины. Избранность Кейны Испытание - Луар ломает руку. Альве чуть не погибает Битва с рыбой Поиски диадемы - той самой, из Хадклиффа! Обсуждение кодекса. Смерть Дайрона. Мысли о тяжкой доле наемника Искатель - Кейна говорит с Крейтоном о центричной магии, темной магии, искателях, узнает его предысторию. Конкурс стихов! Видно, что учитель и ученица сблизились. Объединение льда и пламени можно сделать метафорой - у Кейны это получится только под конец саги, когда она достигнет равновесия Проблемы Санти - принцессу все предают, включая Элдара Выработка иммунитета к ядам - выстрелит в третьей части! Шутка над Сантирэль Предыстория принцессы - раскрывается, почему Санти так помешана на внешности, кичится происхождением Извинение Санти, ее подарок Кейне Разговор с Элдаром - о его прошлом, личах, Амихрате. Наконец стало ясно, что с ним такое Тортон - планы насчет пьесы плавно переходят во второй спор о кодексе Магический союз - Кейна и Элдар заключают союз — это выстрелит в четвертой части. Видно, что Анорак гро-Кугнас хороший призыватель, он связал себе с дреморой Исполнение пьесы - Кейна играет роль Патемы. Она в третий раз спорит с Тортоном о кодексе и узнает его прошлое Собрание в кабинете - выясняется, что Тортон предает Кейну, думая, что это ради ее же блага. Архимаг строит заговор с ним, Корнелией, Бренуилом, и Крейтоном. Последний в тайне на стороне Кейны. Тортон уговаривает архимага проверить Элдара. Крейтон сообщает Элдару об этом Раскрытие сущности - Кейна призывает Эльдамара, сама об этом не ведая - станет важно в четвертой части Вторая встреча с Виндуилом - обсуждение Эи, Руакхара

Призрак - некроманты призывают Гвэн, та покрывает Элдара. Тортон все еще не верит ему. Крейтон тоже. Они гадают, работает ли он на третью сторону

ПИСЬМО КЕЙНЫ: Сегодня, проходя одно из заданий, я очень волновалась и от страха завладела чужими големами, приведя всех в шок. УЧЕНИКИ: Келеон Вторая! Воистину! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Если из-за этой силы, подумала я в тот миг, архимаг держит меня взаперти, то на кой она мне вообще сдалась? Но тут прибежали Высшие Маги и всех успокоили. АНКА: Это всего лишь временный всплеск магической энергии! Такое часто случается. В конце-концов, пророчество гласит, что Келеон возродится в трудные для нас времена, но разве Хай-Року сейчас что-то угрожает, кроме тех мелочей, что угрожали и ранее? ПИСЬМО КЕЙНЫ: И правда – какой смысл быть избранным, если у тебя нет призвания? На всякий случай я спросила у Элдара, что он об этом думает. ЭЛДАР: Если бы у тебя была сила, мы с Эей непременно заметили бы это. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Но потом всем уже было не до этого, ведь сегодня нас повышали в должности! ПАРАДНЫЙ ЗАЛ. ДЕНЬ КОЛИСТА: Мы повышаем вас всех из звания учеников до звания наёмников! Теперь вы должны выбрать группу магов, к которой присоединитесь. Через два года вам предстоит еще более сложный выбор - остаться в гильдии и работать здесь дальше, получив шанс стать членом Панемского Ордена Высших Магов, пойти по найму к графам и королям - Бретонии или другой провинции - или уйти своей дорогой. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Я, конечно же, присоединилась к некромантам, хотя Альве хотела чтобы мы обе стали исследователями двемерских руин. АЛЬВЕ: Мы же обе об этом мечтали… КЕЙНА: Ты не понимаешь. Они скоро снова едут в Эльсвейр, пропагандировать тёмную магию среди каджитов! Это так волнующе и опасно! АЛВЕ: Ну давай, иди, оживляй свои мерзкие трупы, пока я буду искать приключения в заброшенных городах. Я знаю, почему ты к ним захотела. Это все из-за Элдара, не так ли? Я догадалась, потому что, когда он хотел стать лекарем – ты тоже сразу этого захотела! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Да, Элдар тоже стал некромантом. Мне, конечно, ужасно хотелось исследовать руины, но быть рядом с ним – еще больше. Луар присоединился к магам-воинам, как и большинство. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Дорогой брат! Сегодня был мой первый урок с архимагом Крейтоном. КРЕЙТОН: Самая частая ошибка в некромантии, это желание вернуть душу в тело после смерти. Передвигать тело с помощью некромантии – все равно, что камень с помощью телекинеза, только… сложнее. Поэтому все, кто пришли сюда с надеждой воскресить умерших родственников и питомцев – можете уходить прямо сейчас. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Затем Высший Некромант шел с нами через парадный зал и рассказывал, в каких пещерах можно найти достаточно зомби для практики оживления из мертвых, как вдруг к нам подбежала запыхавшаяся Альве. АЛЬВЕ: Архимаг сказал, что нам нужно хотя-бы два некроманта для исследования двемерского клана Хай-Рока в Норкраке! ПИСЬМО КЕЙНЫ: От радости я бросилась ей в объятия. Мы с Элдаром, Альве и другими отправляемся исследовать руины! Потрясающе! Там живут враги архимага и нашей гильдии, но, надеюсь, они позволят нам изучить подземелья, если мы притворимся простыми учеными. НОРКРАК. ДЕНЬ ПИСЬМО КЕЙНЫ: Сегодня случилось кое-что очень важное. Элдара и Сантирэль позвал архимаг. ГАРАФОНДУС: За время обучения ты проявил себя как сильный маг, Элдар, и Сантирэль доверяет тебе больше, чем кому-либо. Поэтому я хочу дать тебе очень важное задание особой секретности – ты должен убить Рембл Эйрихил, мать Кейны Эйрихил, вместе с другой группой магов. Прошлая группа погибла в таверне в Юджаре, где она раньше проживала, и сейчас Рембл скрывается в каком-то тайном месте, раз даже убийцы Тилльвист не смогли найти ее. Она наверняка готова обороняться. С большой вероятностью вы погибнете, если вообще ее найдете, поэтому я пойму, если ты откажешься. ЭЛДАР: Я с радостью прикончу ее, архимаг Гарафондус. ГАРАФОНДУС: Мне нравится твой настрой. Если бы ты отказался, мне пришлось бы убить тебя – на всякий случай. Чем меньше людей об этом знает, тем лучше. У меня к тебе еще два поручения – если вы найдете и убьете мать Кейны, избавься от магов из своей группы. Справишься? ЭЛДАР: Вы же сказали это всем, кого нанимали, не так ли? ГАРАФОНДУС: (усмехаясь) Определенно. После задания у вас начнутся настоящие гладиаторские бои. Другие оказались менее смекалистыми – каждый из них думает, что он особенный. Меня от этого просто в смех бросает! И последнее – принеси мне амулет Рембл Эйрихил, ее голову, и срезанные с ее тела татуировки. ЭЛДАР: Что мне за это будет? ГАРАФОНДУС: О, я так и знал! Ты не промах. Мне показалось, что убийство матери твоего худшего врага уже само по себе награда и честь, но ты мыслишь, как настоящий наемник. Значит, точно не пропадешь. Но мы обсудим твою награду только тогда, когда задание будет выполнено. Элдар нашел Рембл в пещере Блеза, предварительно убив магов, которых с ним отправили, и забрал ее амулет. Элдар нападает на группу мародеров, хватает одну из них и поет зельем сна. Позже разбойница просыпается с новыми шрамами и тату. ГВЭН: Ты очень жуткий. Зачем ты на мне это нарисовал? Для каких-то тайных ритуалов? Или ты просто болен на голову? Имей милосердие, убей меня сразу! ЭЛДАР: Не могу. Все должно выглядеть реалистично. Могу дать еще зелья. ГВЭН: Не надо. Так только скот перед смертью поят, чтоб он расслабился. Я хочу принять смерть в здравом уме, а не подобно скоту, который ведут на убой — это недостойно. Может, хоть познакомимся? Авось узнаем друг друга поближе, и не понадобится смертоубийство. Меня зовут Гвэн, кстати. Рыжая Гвэн, так все меня и кличут. ЭЛДАР: Твои попытки манипулировать моей сентиментальностью не помогут. Я ничего не чувствую. ГВЭН: Да не пыталась я. А раз ты об этом подумал, значит чувства все-таки есть какие-то, не юли. Так зачем ты все это делаешь, объясни? ЭЛДАР: Чтобы спасти одну хорошую женщину. ГВЭН: Я тоже хорошая! И меня дети ждут. Представляешь, кто-то не дождется мать! Ох... если убьешь все-таки, не будь до конца бездушной скотиной, и сделай это красиво - чтоб лицо было цело и голова на плечах. А то мой призрак тебе потом плешь проест! ЭЛДАР: Нет. Мне нужно разрубить твою голову пополам, якобы в пылу боя. Чтобы ничего не было понятно. ГВЭН: Ну, жди тогда мой навязчивый дух в твоих кошмарах. А что это ты все время в маске? Покажешь лицо? Мне можно, из могилы я никому не расскажу. ЭЛДАР: Не хочу, чтобы это было последнее, что ты увидишь перед смертью... ГВЭН: Ну что ты такой непробиваемый! Не могу то, не могу это. По древним традициям Хай-Рока ты должен исполнить мое последнее желание! Хотя-бы одно из них. ЭЛДАР: Мне ли не знать об этих традициях. Элдар снимает маску. Гвэн громко кричит, после чего он разрубает ее голову пополам. ЭЛДАР: Я очень сожалею, Гвэн... КАБИНЕТ АРХИМАГА. НОЧЬ Элдар держит в руках половину головы Гвэн, ошметки кожи и амулет Рембл. ЭЛДАР: Эйрихил пряталась в лесу. Она убила остальных магов, но и сама пала в бою. Остался только я. ГАРАФОНДУС: Воистину, ты профессиональнее даже самих убийц Тилльвист! Рядом с тобой эти якобы лучшие убийцы в Хай-Роке – просто малые дети. Признаться, я и тебя сначала хотел убить, но теперь понимаю, что ты можешь быть мне очень и очень полезен. И почему раньше у меня не было такого человека, как ты? Ты доказал свою преданность, и я хочу поведать тебе, почему мы вообще решили убить родителей Кейны. Но прежде – твоя награда. Чего ты желаешь? ЭЛДАР: Не сочтите за наглость, но я давно уже положил глаз на ваш посох левитации. ГАРАФОНДУС: Как и все в этой гильдии, Элдар, как и все. Забирай его уже с глаз моих долой! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Архимаг хотел убить моих родителей. Я уже ничему не удивляюсь. Не представляю, что было бы, если бы ему это удалось. Зря я ему обо всем рассказывала вначале. Элдар сказал, что в том нет моей вины, и пообещал в следующий раз отнести тебе мои письма. КЕЙНА: Ты не боишься, что другие некроманты проведут экспертизу, и выяснят, что видела та разбойница перед смертью? ЭЛДАР: Врятли они смогут преодолеть мою защиту. Ни ее призрак, ни след последних воспоминаний никому не удастся вызвать. КЕЙНА: Однако само наличие защиты может вызвать сильное подозрение. ЭЛДАР: Именно. Поэтому, чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше. Оба ритуала очень сложные, их будут проводить только если ко мне потеряют доверие. Будем надеется, что этого не случится вовсе. КЕЙНА: Мне жаль ту разбойницу. Она ведь тоже была чьей-то матерью. ЭЛДАР: Не верь всему, что тебе говорят. Она просто пыталась выжить. Но на меня такое не действует. КЕЙНА: У тебя отлично получается играть роль плохого парня. ЭЛДАР: Мне это не впервой. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Так, вот, о том, что Элдару рассказал архимаг. На всякий случай, недавно я говорила с гильдмастером Крейтоном, и от него услышала тоже самое. КЕЙНА: Что это за картины? Такие необычные цвета! КРЕЙТОН: Это моя коллекция. Их якобы нарисовал мертвец, и они передают то, каким он видел мир своими мертвыми глазами. Скорее всего их просто нарисовал очень талантливый художник с хорошей фантазией, и сам придумал эту легенду, чтобы продавать картины втридорога. Но меня, как некроманта, это весьма интересует. Если найдешь еще такие - приноси мне, я с радостью обменяю их на что-то другое. КЕЙНА: Может ли быть так, что они и правда нарисованы мертвецом? Известны случаи, когда некроманты воскрешали сильные души, используя тело лишь в качестве сосуда. Например, Фалчу. КРЕЙТОН: Это лишь слухи, а не исторические факты. Теоретически такое возможно, но только если возвращают в мир душу другого некроманта, нечисти, или кого-то, кто может быть им полезен. Это может сделать либо очень могущественный маг, либо целая группа таковых. Быть может какого-то Ангофа Могильного Спевца и правда надоумило воскресить себе художника, чем черт не шутит. Но если бы такая практика была повсеместно, это было бы крайне неэтично, а большинство некромантов, вопреки стереотипам, имеют принципы. Представь себе - ты внезапно восстаешь из мертвых, но не можешь получать никакого удовольствия от жизни смертного, да еще и являешься бесправным рабом того, кто тебя воскресил. Либо ты ему служишь, либо он отправит тебя обратно в могилу. И никто не сможет тебя спасти - со смертью хозяина умрешь и ты сам. КЕЙНА: Лучше смерть, чем такая учесть. КРЕЙТОН: Не все так считают. Из страха многие готовы на все, лишь бы их не развоплотили. А если вернутся к картинам... врятли мертвые видят мир именно таким. Это нелогично. Их воскрешают с теми же органами зрения, что и были при жизни. Но выглядит красиво. Могу же я позволить себе немного сентиментальности? КЕЙНА: На самом деле я о вот о чем пришла поговорить. То, что меня сочли достойной… это ведь не ошибка? КРЕЙТОН: Твой сигнал был силен, и ты понимала смысл слов, которые говорила. Даже я не знаю их перевод. КЕЙНА: Этому языку меня научила мудрейшая из мудрейших. КРЕЙТОН: Ты училась у самого Блеза? Никто в этом замке не видел его в живую, даже сам архимаг и то общался с ним только по переписке. КЕЙНА: Нет, я говорю о его ученице, Эе. КРЕЙТОН: Не слышал, чтобы у него была ученица. Но, помимо этого, ты говорила двумя голосами – такое я встречаю впервые. Даже не знаю, что это значит. Архимаг говорит, что эта сила опасна, и только он сможет направить ее в нужное русло, но что-то мне подсказывает, что он просто хочет сам обладать ей. Гарафондус боится за свою жизнь, ведь у него очень много врагов. Черный Круг Фелхорда, Калантир и Лонгвильда, темные маги Ротлейф и Скинрейф, люди Ордена Сияющей Длани, темные эльфы Дома Кен Урден, личи-некроманты Дельтерзама, Ведьмы Пентагрии, жрецы Кинарет, жители подземелья Норкрак, Магократия Ридаса, альтмерский Альянс Докоган Колдофф, Клан Разорванной Глотки под предводительством вождя Кторху – это лишь малая их часть. До сих пор ломаю голову над тем, чем архимаг так разозлил мирных жрецов Кинарет, что они до сих пор упорно ищут его и хотят убить. А тут еще и ходят слухи о возвращении демона Амихрата из лимбо. Как видишь, Гарафондус много кому успел насолить, шел по головам, чтобы создать лучшую гильдию в провинции, а, в итоге, самых сильных магов-воинов вынужден оставлять при себе, чтобы защищать свою шкуру на случай, если кто-нибудь обнаружит тайное расположения Калгрума. То, как с тобой поступает архимаг – обычное явление в гильдии. После Хиллара каждый идёт своей дорогой, то тут, то там можно встретить людей с нашей меткой – однако особо сильных он всегда держит при себе, хотят они того или нет. Никто ещё не осмеливался сбежать, но все лицемерят и притворяются, что все в порядке. Сперва может показаться, что архимаг заставляет управлять обслуживающим персоналом, вроде зомби и скелетов, самых никудышных некромантов. На деле же все наоборот – тех, кто его не интересует он отправляет на задания, а самых сильных оставляет в замке. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Похоже, большинство Высших Магов не одобряют подход архимага, но пока мы можем доверять только Крейтону. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Сегодня мы решили собраться в одну группу, как в старые добрые времена, выполнить одно задание самостоятельно, раньше срока, и всех удивить. Многие ученики подозревали, что это может плохо закончится, но все согласились на эту аферу, боясь прослыть трусами. Заданием этим был конкурс испытаний, и мы поспорили на то, кто победит. ЭЛДАР: Это же отличная возможность для побега! Мы будем там вдали от Высших Магов, а если ничего не удастся, никто не заподозрит что ты все знаешь... КЕЙНА: Ах да, побег... слушай, а это не может подождать? У меня столько планов, и хочется все-таки воспользоваться возможностью изучить... ЭЛДАР: Архимаг будет до конца твоих дней держать тебя здесь из-за твоей силы, а меня могут в любой момент заподозрить в предательстве. Так что вместо того чтобы не упустить возможность "изучить", лучше не упусти возможность побега. В одном из испытаний нам нужно было пересечь бурную воду у моря. Элдар догадался взять палку и заточить ее с одного конца, чтобы втыкать в речную грязь. Несколько раз на нас успела нахлынуть волна, но все же нам удалось перейти на тот берег. Но тут мы обнаружили, что среди нас нет Луара! Он упал вниз, на дно невысокого водопада, верхушка которого была на уровне земли. Именно по ней нам пришлось переходить. Элдар тут же прыгнул вниз – спасать своего лучшего друга. Луар сильно ушибся, сломал левую руку, а правой держался за камень. Элдар помог другу подняться, и начал тащить Луара, перекинув его здоровую руку через свое плечо. ЛУАР: Брось меня, ты очень рискуешь! ЭЛДАР: Ты что, идиот о таком просить? Я вытащу тебя отсюда, или мы оба погибнем! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Увидев, что им нужна помощь, я тоже прыгнула туда. Только я успела до них добраться, как новая волна накрыла нас с головой. Мы все пригнулись, схватившись друг за друга, и, общими силами, создали такую опору, что волна не смогла смыть нас на более низкий уровень водопада. Когда мы добрались до отвесной стены из земли, с которой мы с Элдаром сиганули вниз, то поняли, что там не за что хвататься. Те, что стояли на берегу, протянули нам руки, и вытащили нас троих наверх. Элдар был последним, и еле успел забраться на берег перед тем, как на водопад нахлынула с моря очередная волна. Элдар решил остаться с Луаром и оказать ему первую помощь, а мы пошли дальше. Многие остались позади, а финиширующим оставалось лишь пересечь следующее ответвление реки, с опасным существом - большой плотоядной рыбой. Все начиналось очень весело и беззаботно. Впереди я, Альве, Виренуил, Хельге и Анжи. АЛЬВЕ: Я прыгну первая. Ты, наверное, уже не помнишь, но в прошлом году мы говорили о том, какого это – быть настоящим героем. Я долго думала об этом, и поняла... что ты была права. Я не должна боятся! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Не успела я ничего сказать, как Альве сиганула на другой берег. Вдруг чудовище в воздухе схватило ее за ногу, и утащило под воду. Она тут же окрасилась кровью. Все пришли в ужас. Глупо было даже пытаться ее спасти, и мы ничего не могли сделать. Но внезапно Альве выползла на другой берег, без ноги, и легла там, не шевелясь. Я врятли смогу передать в словах, что почувствовала тогда. К ночи мы все вернулись в гильдию, и нас собрал архимаг. ГАРАФОНДУС: Ваша подруга осталась на опасном берегу. Она одна, истекает кровью, и наверняка без сознания, не в состоянии даже перевязать себе рану, а ее полуживое тело осталось на растерзание диким животным, и все это лишь благодаря вам. Теперь вы понимаете, что ваша подготовка — это не просто увеселение. Вы получили ценный урок, и я надеюсь, что больше ничего подобного не повториться. Пойду сообщу родственникам о происшествии. ГРИЗЗЕЛД: Постойте-ка! Чья это вообще была идея? ПИСЬМО КЕЙНЫ: Я уже собираюсь сказать – меня все равно не могут исключить, но Луар вступился, утверждая, что идея общая. Другие охотно это подтвердили. Гриззелд сказала, что даст нам ужасное наказание. Сантирэль испугалась, и закричала: САНТИРЭЛЬ: Нет! Это была идея К… ХЕЛЬГЕ: Самой Альве! Поэтому она и решила прыгать первая. Все возмущаются, начинают спорить. УЧЕНИКИ: Ты оскверняешь память мертвой! АРДИС: Может, она еще жива, идиот! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Не в силах больше терпеть этот концерт, я призналась: КЕЙНА: Это я придумала! Это я... простите, простите... ПИСЬМО КЕЙНЫ: Гриззелд, похоже, растерялась. ГРИЗЗЕЛД: Я бы наказала тебя одну, но… если все это и правда твоя вина – ты уже достаточно наказана, Кейна, и любое другое наказание будет тебе лишь в облегчение! Когда она ушла, Санти прошептала: САНТИРЭЛЬ: Ты слишком наивно относишься к жизни. И жизнь сломает тебя в щепки. Попомни мои слова… ПИСЬМО КЕЙНЫ: Элдар понял, что я захочу попробовать спасти Альве, и предупредил Луара. Оба поймали меня ночью, у входа. КЕЙНА: Пожалуйста, не препятствуйте мне! Они ведь даже не пытаются ее спасти, а ведь ту рыбу можно выловить и убить, и найти Альве! Она еще жива, я должна… ЭЛДАР: Успокойся, Кейна. Я знаю, что тебя уже не остановить. Мы просто решили пойти с тобой. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Пока мы переходили участок леса между двумя рукавами реки, Элдар спросил меня: ЭЛДАР: Тебе не страшно? КЕЙНА: Уж лучше страх, чем гнетущее чувство вины… ПИСЬМО КЕЙНЫ: Мы чудом пробрались на тот берег, убив эту рыбу, и стали искать Альве по следам крови. К рассвету Элдар предложил сбежать, ведь это, быть может, мой последний шанс, но я отказалась и продолжила поиски. ЛУАР: Да брось! Мы уже знаем, что она жива, а ведь это главное. Да и рыбы больше нет. КЕЙНА: Может, это ее животные по земле тащили! И как же Огонек? Без него я никуда не уйду! ПИСЬМО КЕЙНЫ: К утру нас поймали охранники замка, которые тоже пришли искать Альве. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Дорогой брат! Несколько дней назад мы с Крейтоном и другими отправились на задание, которое дал нам архимаг – достать магический обруч силы, который ведьмы Пентагрии спрятали в шахтах. Там нескольких учеников попали в ловушку - их окружили железные прутья. Остались только я, Крейтон и еще какой-то маг. Наша задача заключалась в том, чтобы пойти за помощью, но выход назад был перекрыт прутьями. Оставалось только идти вперед. ДАЙРОН: Как думаешь, там точно есть выход? КЕЙНА: (неуверенно) Должен быть. В таких местах всегда есть выход. ДАЙРОН: Гильдмастер Крейтон, а вы как думаете? КРЕЙТОН: Клянусь Идеальными Повелители, если ты сейчас же не перестанешь изводить меня своими эмоциями, я прямо здесь прикончу тебя и снова воскрешу в виде молчаливого зомби! ДАЙРОН: Но вы же сами сейчас проявляете злость! Это тоже эмоция... КРЕЙТОН: Кейна, напомни, пожалуйста, этому червю правило кодекса гильдии Хиллар номер четырнадцать. КЕЙНА: Помню только приблизительный смысл. Гнев – правильное чувство – мотивация, сила. Страх и чувство вины – неправильные, чувства слабых. Людьми, которые их испытывают, легко манипулировать. ДАЙРОН: (шепотом) Заучка… ПИСЬМО КЕЙНЫ: В одном из тоннелей мне и тому некроманту-новичку стало очень жарко и захотелось пить – из-за какой-то темной магии – но гильдмастер сказал, что броню снимать нельзя. Наверное, ему было так же плохо, как и нам, но он этого не показывал. Убегая наверх, мы нашли в одной из пещер огромный фонтан. Наставник сказал, что это наверняка ловушка, но некромант не послушал его. Вода вскипела и его начало затягивать в фонтан, как в болотную топь, я побежала ему на помощь и схватила за руку, обжигая свою из-за струй воды. КРЕЙТОН: Идиоты! Он подбежал, вцепился в Кейну и начал тянуть назад. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Меня и учителя едва не затянуло туда же, я видела, как тот маг покрывается волдырями, слышала, как он умоляет меня спасти его. На всю пещеру звучали одновременно мои крики, крик учителя и крик того некроманта. В конце-концов, Крейтону удалось уговорить меня отпустить того парня, и его затянуло окончательно. КРЕЙТОН: Ты рисковала жизнью ради едва знакомого человека? Это не благородство, а безрассудство! Кейна обливается слезами. КЕЙНА: Он ведь просил о помощи! Боги, я никогда не забуду эту жуткую картину… КРЕЙТОН: Ты понимаешь, что зря рисковала собой? Только от нас зависит, выживут ли другие, запертые в ловушке! КЕЙНА: И что, мне нужно было просто стоять и смотреть? Это холодный расчёт, это бесчеловечно! Я уже не понимаю, что правильно, а что нет! Но ведь… именно поэтому нужно следовать зову сердца! КРЕЙТОН: Да, конечно, следуй мимолетным порывам и эмоциям! Он тоже так сделал – ему было жарко и он, не думая побежал в воду, не руководствуясь «бесчеловечным холодным расчётом»! Такие как ты либо меняются, либо умирают, как он! Нет ничего глупее фразы «слушай сердце, а не разум». Разве импульсивные решения лучше, чем рациональные? Тем более учитывая, что сердце всего лишь орган, управляемый... а, не важно. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Я долго плакала от боли и страха, пока наставник залечивал мою руку. Хорошо, что в тот момент нас никто не видел! Мы вели себя как два напуганных ребенка. Даже Крейтон, который многое повидал на своем веку, был в не в восторге от произошедшего. КРЕЙТОН: Похоже, ведьмам очень дорог этот несчастный обруч, раз они так его охраняют – предположил Крейтон – Это опасная магия, давно утраченная. Не повезло нам с такими врагами. КЕЙНА: Как его звали? КРЕЙТОН: Этого мага? Дайрон, бретон-сирота, которого воспитали дядя и тетя. Ленивый и беспечный, но добродушный. Больше я о нем ничего не знаю. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Слава Богам, все закончилось не так ужасно, как могло бы. Мы нашли выход, с трудом обойдя другие ловушки, вернулись к архимагу, и он послал Высших Магов спасти остальных. Никто из нас так и не нашел тот обруч, и архимаг был в ярости, наказав нам завтра же отправляться в другую пещеру. Ночью мне снилось искаженное ужасом лицо того мага, его тело, покрытое страшными волдырями, крики о помощи, исполненные ужасной боли. После этого, а также после события с Альве я поняла – жизнь наемного мага, да и, наверное, любого наемника или путешественника, это сплошная череда черных и белых полос, состоящая из событий, которые будут вдохновлять тебя жить и работать дальше, изучая чудеса этого прекрасного и удивительного мира, которые будешь с радостью вспоминать, рассказывать внукам, делиться с обывателями в таверне, запишешь в книгу, но также из событий, из-за которых тебе захочется навсегда покончить со всем и остепенится, лишь бы такое больше не повторялось – событий, которые позволяют тебе познать и темную сторону этого мира, далекую от прекрасного. Событий, которые будешь запивать крепкими спиртными напитками, изо всех сил пытаться забыть, но они будут преследовать тебя до конца жизни, сводя с ума. Событий, которые будут являться тебе во сне до тех пор, пока ты не смиришься с этим. Каждый человек в этом мире сам решает, стоит ли игра свеч, особенно учитывая, что ты и сам запросто можешь умереть ужасной смертью, и часто приходится нарушать собственные принципы ради выживания, ради спасения родных. Прожить тихую и мирную жизнь, не зная ни по-настоящему ужасного горя, ни великого счастья, или окунуться в водоворот событий, выбрав нелегкую судьбу, испытать и увидеть то, что никто не испытывал и не видел до тебя? Я выросла среди кочевников, и знала, что мир за стенами городов безжалостен, и нет там места нравственности и доблести, как все рассказывают, но даже я не могла быть ко всему готова. Наверное, Крейтон понял это уже давно. Наверное, ему снилось тоже, что и мне. ЛАБОРАТОРИЯ ЗЕЛЬДЫ. НОЧЬ КРЕЙТОН: Тоже не спиться, да? КЕЙНА: Кошмары мучают. Как вы с этим справляетесь? КРЕЙТОН: Постигаю науки. Это помогает отвлечься. КЕЙНА: Результат налицо! Никогда раньше не видела, чтобы скелеты и зомби выполняли такую сложную мелкую работу. КРЕЙТОН: О, это не моя заслуга – это все Зельда. Я увлекаюсь не только некромантией, между прочим - еще центричной магией. КЕЙНА: Какой? КРЕЙТОН: А, вы же это еще не проходили. Магия делится на центричную и ревидентную. Первая более сложная, чем вторая, ведь она может объединить, например, огонь и лед, создавая синее пламя – огонь, который обжигает морозом больше, чем пламя жаром. Кейна: Звучит невероятно! КРЕЙТОН: Для преуспевания в этой магии нужно много медитировать и тренироваться. Если будет свободное время - прочти вот эту книгу. КЕЙНА: Удивлена, что вы изучаете не только темную магию. КРЕЙТОН: "Темная магия"! Ненавижу это определение. Так же, как и предубеждения против нее. К так называемой "темной магии" люди и меры относят что угодно, что им не нравится, кажется им "неестественным" и "богопротивным". Все, чего они боятся, не понимают и не стремятся понять. Поэтому у нее нет четкого определения. Лично я считаю темной магией только те заклинания, за которые нужно кем-то или чем-то пожертвовать, но так поступают многие, особенно сильные и смелые люди, не боящиеся запачкать руки. КЕЙНА: Полностью согласна! Больше всего раздражает табу на изучение вампиров. Столько всего можно было бы открыть - например, лекарство от гемофилии. Это спасло бы множество сломанных жизней. В крайнем случае можно было бы договориться с ними и снабжать бесплатной кровью. Мало того, существует даже фанатичный Орден Аркея, члены которого убивают нечисть и некромантов лишь потому, что те якобы нарушают цикл жизни и смерти! С чего они вдруг так решили? КРЕЙТОН: Они верят, что именно Аркей - правая рука Пожирателя мира, ведь время идет бок о бок с перерождением. КЕЙНА: Все равно — это полнейшая ересь! Уничтожать то, о чем ничего не знаешь - просто немыслимо! КРЕЙТОН: Рад, что мы понимаем друг друга. КЕЙНА: А вы... вы сами что-нибудь знаете про ликантропию и гемофилию? КРЕЙТОН: Увы, не больше, чем ты. Запретные знания - мой конек, но здесь я бессилен. Такие вещи можно найти только в Обители Знаний. КЕЙНА: Она есть в Калгруме? КРЕЙТОН: В каждой уважающей себя гильдии магов Ведокии есть тайных проход в Обитель Знаний, и в каждой обители знания уникальны. Поиски этого прохода - настоящее испытание для любознательных и упорных учеников. В молодости я нашел проходы в нее во всех гильдиях, что тогда существовали. Это стало чем-то вроде хобби. КЕЙНА: В нашей тоже? КРЕЙТОН: Даже если бы нашел, не имел бы право сказать. Обитель должны находить лишь те, кто этого достоин, а значит, никому не следует давать подсказок. Что еще хуже – другие гильдмастеры стали бы выпытывать у меня ее местонахождение ради своей выгоды. Сами они якобы слишком заняты, чтобы заняться поисками. Говорят, проход из нашей гильдии ведет прямиком в план Хермеуса Моры, где собраны все книги Нирна. КЕЙНА: Вот это да! Всегда мечтала там оказаться. Даже наша величайшая библиотека просто ничто по сравнению с Апокрифом. КРЕЙТОН: Боюсь, ты не готова к такому испытанию. Я видел, как много времени ты проводишь в библиотеке, дабы отвлечься от жестокой реальности, как силен твой соблазн к открытиям. Ты не задумывалась, зачем существует Демон Знаний, если в Пантеоне Богов уже есть Джулианос - бог знаний? Ведь на первый взгляд знания – это нечто высокое и светлое. Но на деле это такая же опасная вещь, как вино или скума, и другие плотские соблазны, и так же вызывает зависимость. Будучи подростком, я попал в План Хермеуса, и чуть не остался там навсегда. Я был из знатной семьи, и родственники навязывали мне множество обязанностей, вокруг были одни лишь грязь, сплетни, дешевые интриги. А Демон Знаний был очарователен и вежлив. Сперва он предложил мне пищу, воду, и кров, чтобы моя плоть ни в чем не нуждалась, затем стал уговаривать отринуть все мирское, на что я ответил, что поразмыслю над этим. Я сбегал в его план и проводил там много дней и ночей, читая и переписывая книги. Это стало моим секретом, которым я поделился только с двоюродным братом - единственным членом семьи, который был мне дорог - и тот иногда тоже отправлялся в План. Однажды я задержался в Апокрифе на целый месяц – сам не заметил, как быстро пролетело время. Я понял, что родня наверняка в ужасе из-за моей пропажи, и вовсю меня ищут, представил, какой скандал они закатят, когда я вернусь, а особенно если выпытают, где я был, и узнают, что я даэдропоклонник. Я поделился этим с моим лордом, и тогда он предложил мне остаться навсегда. Я был так счастлив – ведь именно об этом я и подумал в первый же день. Однако взамен я должен был избавится от своей плоти – ведь не смогут же его слуги вечно добывать мне пищу смертных. Я сразу почувствовал неладное - не впервые лорд уговаривал меня на этот шаг. Много подношений я уже сделал Хермеусу, многим пожертвовал, служа ему, приводя послушных и наивных овечек сорвать плоды знаний в его бескрайних садах… но на такое я не готов был пойти. И Демон Знаний отпустил меня, сказав, что будет ждать, когда я передумаю. Лишь спустя много лет я узнал, какой ужасной судьбы мне удалось избежать. КЕЙНА: Вы могли стать искателем!! КРЕЙТОН: Я был очень близок к этому. Теперь ты понимаешь, насколько коварен Мора. Самое ужасное в этой истории то, что мой брат остался там. Он не поддался моим уговорам, и сейчас, наверное, существует в Апокрифе в виде искателя. Будучи юношей, я пообещал себе, что, если когда-нибудь наберусь храбрости, обязательно приду за ним, чтобы избавить от страданий, чтобы он не существовал до скончания веков в таком виде, и его душа отошла в Этериус. К семье я, естественно, не вернулся, и отправился сразу на остров Стрент. КЕЙНА: Значит, вы тоже оказались здесь потому, что вам нечего терять. Как и многие в замке Калгрум. Почему же вы до сих пор не отправились за своим братом? Если хотите, я с радостью отправлюсь с вами! Ведь кодекс гласит, что трусость... КРЕЙТОН: Дело не в этом. Ради него я не побоялся бы пойти в самую глубокую бездну Обливиона, но сейчас уже поздно что-то делать, так что мое обещание бессмысленно. Здесь я узнал, что искатели — это кто-то вроде дремор - если их убить, они снова восстанут в своем Плане. Так что теперь мой брат вернется к предкам только тогда, когда миру придет конец. Что же, в Этериусе время летит быстро - там его и дождусь. И даже не вздумай отправляться за ним! Не хочу, чтобы еще кто-то пострадал. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Сегодня на уроке искусств я прочитала стих, который понравился Крейтону, ведь эта была наша дружеская фишка. КЕЙНА: Весь мир так ровен, и центричен, друг мой! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Закончила я, объединив пламя и лед. Гильдмастер улыбнулся мне. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Прошло полтора года с тех пор, как я прибыла в гильдию. За это время многое успело произойти. Я и Луар сильно привязались друг к другу. С каждым днем он все больше нравился мне. Все это время, благодаря Элдару, мы заранее узнавали о подлостях вражеской команды, из-за чего у Сантирэль началась настоящая паранойя. Сначала она подозревала Кристин, потому что она бретонка, как и я. Крис это надоело, и она перестала общаться с Сантирэль, но информация продолжала попадать в наши руки. Тогда пришла очередь Виренуила, которому втайне нравилась Кристин Дюфор, хоть он и якобы ненавидел людей. Ардис Алривус, которая сначала присоединилась к Сантирэль, надоело, что команда эльфийки вечно проигрывает, и быстро от нее отвернулась. Хаген все еще никому даром не сдался, а Тенлиор продолжал витать в облаках. В конце-концов, даже Бретта поссорилась с Сантирэль, опять же из-за ее недоверия, и еще кое из-за чего – ее ревности. Да, она ревновала Элдара. Она считала, что это любовь с первого взгляда, думала, что они идеально подходят друг другу и уже планировала их свадьбу. Принцесса беспрерывно щебетала о нем хвалебные оды. САНТИРЭЛЬ: Элдар – самый красивый, беспринципный и жестокий наемный маг из всех, кого мне доводилось видеть! Раньше я ненавидела некромантов, но теперь понимаю – если Элдар их выбрал, значит они стоящие люди и меры, и Кейна не заслуживает быть среди них! Мне так его жаль – ему ведь приходится быть в одной группе с Сестрой-Свиньи! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Сантирэль возненавидели ее бывшие друзья и она осталась совсем одна, и только тогда призналась Элдару в своих чувствах. Элдар понимал, что, рано или поздно, она узнает, кто выдает нам все ее планы, и теперь он может рассказать ей правду. Но, с другой стороны, если он разобьет ей сердце в такой момент, она озлобиться и жестоко отомстит нам всем. Хоть одна она не представляет особой опасности – на ее стороне сам архимаг. Но Гарафондус не позволит навредить мне, подумал Элдар, и потому признался Сантирэль, что все это время предавал ее. Принцесса была настолько обескуражена, что не могла даже толком разозлиться. САНТИРЭЛЬ: Но зачем ты это делал? ПИСЬМО КЕЙНЫ: Он не придумал ничего лучше, кроме как ответить ей: ЭЛДАР: Потому что… эмм… потому что на самом деле я без ума от Кейны! Она милее всех на свете, и не нужны ей для этого ни косметика, ни белила! К тому же, у нее доброе сердце! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Когда Элдар рассказывал нам эту часть, мы смеялись до слез. На эту идею его натолкнула история с Виренуилом. Хотя самому ему, похоже, было вообще не смешно. ЭЛДАР: Хотя сначала это было взаправду, позже я только притворялся, что ненавижу ее. Дошел даже до того, что убил ее мать! Меня убивало чувство вины, и я надеялся искупить ее, помогая Хельге и ее команде, но теперь понимаю – это невозможно. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Почти сразу ко мне прибежала Сантирэль и сказала: САНТИРЭЛЬ: Он… он убил… ее голова была… Боги милосердные! ПИСЬМО КЕЙНЫ: А потом тут же убежала. Видимо хотела рассказать о моей якобы убитой маме, но вспомнила, что это строжайший секрет. Еще нас очень долго учили вырабатывать иммунитет к ядам. Мало кто согласился на это. ЭЙ’СИ: Конечно, вас все ещё можно будет отравить, но хотя-бы не самыми простыми и банальными способами, какими это делает большинство. Каждый мудрый правитель тренирует себя подобным образом, каждый великий воин и лидер. Для этого нужно обладать волей, выносливостью, терпением. Великий герой Бретонии, Фалькон из Джерада, погиб на поле брани, порезавшись собственным отравленным мечом. В группе раздаются несмелые смешки, но наставник злобно смотрит на учеников и смешки прекращаются. ЭЙ’СИ: Чтобы с вами такого не произошло, вам нужен хотя-бы второй уровень иммунитета. Также вам следует знать, что существуют заклятья, для которых заклинаемого нужно предварительно напоить особым зельем. Иногда это делают для того, чтобы помочь, иногда для того, чтобы проклясть. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Во время курса я как раз перешла на второй уровень, однако на третий перейти уже не удалось. Мне постоянно было плохо, и это мешало постигать другие науки. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Сегодня, когда мы все сидели в столовой, Луар, которому достался призывной голем, кинул свои кристаллы в еду Хельге, и та очень испугалась. Мы – то есть я, Анжи и Луар – тут же залились хохотом. ХЕЛЬГЕ: Луар, я же просила тебя так больше не делать! Постой… брось их в суп Сантирэль! Вот будет потеха! ЛУАР: Мне кажется, это как-то… неправильно… КЕЙНА: Она тоже часто поступала с нами неправильно! ЭЛДАР: Все равно, я бы не стал опускаться до ее уровня. ХЕЛЬГЕ: Ой, кто бы говорил! Сам шпионил за ней и врал, что дружишь! Ты разбил бы своей подруге сердце… если бы оно вообще у нее было. ЭЛДАР: Я делал это лишь для того, чтобы защитить Кейну. КЕЙНА: А та торговка? Она заслужила, чтобы мы продали ей не тот сыр? То-то же! Сам говорил, что нужно уметь постоять за себя. ЭЛДАР: Санти даже не узнает, что это сделали мы – вы просто хотите отыграться на ней. ХЕЛЬГЕ: Похоже, Элдар уже и сам успел привязаться к нашей принцессе! «Санти»! Как мило! Анжи, а ты чего молчишь? На чьей ты стороне? АНЖИ: Я думала, времена, когда в этой гильдии заставляют принимать чью-то сторону, давно прошли! ХЕЛЬГЕ: Ну Луар, давай, сделай это – ради меня! Луар кидает камни в суп Сантирэль, она кричит и бежит по всех столовой, а суп гонится за ней. Все ученики, кроме Элдара, смеются. КОЛИСТА: Что здесь происходит? САНТИРЭЛЬ: Я просто сидела за столом, и тут за мной погнался суп! Все ученики хватаются за животы от смеха. КОМНАТА КЕЙНЫ. НОЧЬ ЭЛДАР: Знаешь, Кейна, Сантирэль не такая плохая, как ты о ней думаешь. Архимаг приказал ей убить Дрогху, но она не смогла так поступить. КЕЙНА: Серьезно?! ЭЛДАР: Санти только мне в этом призналась. Она очень стыдилась. Я хотел сказать, что она все сделала правильно, но не смог. Ведь именно из-за этого поступка твоя семья узнала обо всем, что случилось, и отправила нас сюда. Когда мы поможем тебе сбежать, и архимаг обо всем узнает – о том, что она напрасно доверилась мне, и что не выполнила его приказ… боюсь представить, что с ней будет. КЕЙНА: Даже я смогла убить, в отличии от нее. ЭЛДАР: Говоришь так, будто отказ от убийства это что-то позорное. КЕЙНА: То, что она такая слабачка – да, это что-то позорное. То, что мой брат жив – это однозначно плюс, как бы он меня не раздражал. ЭЛДАР: Граф Рауль тоже был братом, отцом и сыном. КЕЙНА: Рыжая Гвэн тоже. Все чьи-то родственники – что, негодяям теперь свободно ходить по земле? ЭЛДАР: Просто намекаю на то, что у тебя есть двойные стандарты. Как и у всех, но хоть постарайся это признать. КЕЙНА: Может, еще расскажешь мне о том, какое тяжелое детство было у нашей изнеженной принцессы? Врятли она свежевала животных, видела столько же насилия, сколько я, столько несправедливости к людям более низкого класса. Ее отчим не становился оборотнем, а родной отец не был подлецом. ЭЛДАР: Такой знаток истории, как ты, сама должна понимать, сколько всего перенесла Сантирэль. Знатные люди не неприкасаемые, они тоже часто становятся жертвами несправедливости. КЕЙНА: Она наверняка дополнила все это своими слезливыми подробностями. ЭЛДАР: Нет, Санти рассказывала очень кратко. Выводы я сделал сам. КЕЙНА: Ну что же, валяй – может я растрогаюсь и пойду извинятся перед ней за то, что злилась, что она чуть не убила моего брата, и отомстила ей, просто подшутив в столовой! ЭЛДАР: Что же… в те времена наша провинция еще была свободной, и называлась она королевством Ведокия. Страна была разделена на три части – Мавайн, Траунсвил, и Империя Ястреба. Траунсвилом правил Орден Двенадцати, главой которого был Дардеус Свободолюбивый, что и создал нашу гильдию. Мать Сантирэль, Фейрилин, была одной из членов этого Ордена. Она вышла замуж за Эшавилла, короля Мавайна, чтобы объединить оба государства. Так королева Фейрилин и получила свой титул. Однако эльфийка была влюблена в другого члена Ордена – полководца Одахила. От него у королевы, еще до брака с королем, родилось двое бастардов – Тевдер и Спалдор, старшие братья Сантирэль. Эшавилл это знал, но сей факт его нисколько не трогал – ведь сам он был неравнодушен к простолюдинке по имени Кана. У Каны и Эшавилла был единственный незаконнорожденный сын – Энок Коварный, третий сводный брат Сантирэль, который тоже был старше ее. Таким образом у короля и королевы была только одна законная наследница престола – принцесса Сантирэль Светлая. КЕЙНА: Эшавилл ведь был человеком! Значит, Сантирэль полу-эльф, как и я? ЭЛДАР: Получается, что да. Но эльфийской крови в ней явно больше, чем в тебе – ведь все, по большей части, передается от матери. КЕЙНА: Все равно – она лгунья и лицемерка! ЭЛДАР: Я же говорил, что ты невнимательно читаешь учебники – иначе давно бы обратила на это внимание. КЕЙНА: Да мне просто раньше дела до этого не было. Кто ж знал, что мне выпадет такое «счастье» – познакомиться с самой наследницей трона Ведокии! ЭЛДАР: Итак, Фейрилин и Одаххил любили своих детей, Эшавилл и Кана любили Энока, а до Сантирэль никому не было дела. КЕЙНА: Как я понимаю, раз она тоже была членом Ордена Двенадцати, то жила в Траунсвиле? ЭЛДАР: Да, Энока она почти не видела, к большому несчастью, ведь только он и был добр к принцессе. Она росла с Тевдером, Спалдором и их родителями. Не получая от них любви и внимания, она пыталась компенсировать это дружбой с братьями по матери, но те тоже не приняли ее. КЕЙНА: Почему же? ЭЛДАР: Сантирэль была законнорожденной, а они – нет. Тогда Сантирэль и решила, что власть и право наследования – единственное, что у нее есть. А также внешность – с детства многие хвалили девочку за ее красоту, унаследованную от матери. Принцесса подумала, что внешняя оболочка в ней важнее внутренней, и до помешанности следила за своей внешностью, часто в ущерб здоровью – красилась белилами из тяжелых металлов, носила корсет и сидела на изнурительных диетах. Также она превосходно училась. В общем, делала все, чтобы хоть кому-то понравится. Однажды, когда Тевдер и Спалдор в очередной раз издевались над ней, Сантирэль применила на обоих темную магию, которой научилась у Энока, за что семья еще больше отгородилась от юной принцессы. Дальше еще хуже… КЕЙНА: Война каст? ЭЛДАР: Она самая. Карет Вероломный – правитель Империи Ястреба – всегда враждовал с двумя другими объединенными королевствами. Чтобы их победить, он делал ставки только на военную мощь, не заботясь о благе своих подданных, а позже и вовсе пошел на очень большую подлость – объединился с самой Ихредас, дочерью Огниса. В первую очередь Ихредас захватила Мавайн. Тогда там правил Энок Коварный, который, не смотря на свой юный возраст, уже успел узурпировать трон отца. Он был профессиональным некромантом, а также адептом даэдрического принца Молага Бала, который даровал юноше силу высшего вампира. Мятежники и заговорщики, бывшие на его стороне, вдохновившись его примером, тоже серьезно увлеклись некромантией, и превращали себя в мумии и личей. Энок не смог убить отца, и потому просто оставил его при дворе, зная, что добродушный Эшавилл не способен никому строить козни. Первым делом Ихредас захотела показательно убить короля, чтобы окончательно подавить дух верных ему людей. Когда Ихредас пришла в замок, к ней подошел Эшавилл и сказал, что он правитель этой страны, а единственная его наследница – Сантирэль – живет в Траунсвиле. Тогда Ихредас вырвала и сожрала сердце Эшавилла на глазах Энока и его подданных. Энок возненавидел себя за то, как поступил с отцом, в то время как последний готов был отдать жизнь ради него, и поклялся отомстить Ихредас. После этого захватчица убила почти всех членов Ордена Двенадцати. Выжили только королева Фейрилин, Одахилл и трое их детей, которых остальные смогли спасти ценой своей жизни. Горюя о потерях, а также волнуясь за жизнь своих детей и мужа, она решила заглянуть в таинственный Древний Свиток, хранящийся в замке, дабы увидеть будущее. Разум Фейрилин не был готов к тому, что она увидела, и потому королева сошла с ума и ослепла навеки. Ихредас предала Карета, и тот вынужден был, с остатками самых верных подданных, отправится в Хаббот – заброшенную тюрьму, которую в прошлой эре построил диктатор Ихсидар. У Энока, который собрал группу сепаратистов, с трудом получилось победить Ихредас, однако общество не приняло толпу мумий во главе с вампиром, и они ушли в место, которое сейчас называют Темной Бретонией. Мавайн и Траунсвил объединились в одно королевство, которое назвали Хай-Рок. Хай-Роком теперь правили Одаххил и Фейрилин, и, таким образом, Тевдер и Спалдор уже не считались бастардами, а вот Сантирэль – наоборот. Так она потеряла последнее, чем возвышалась над обоими. Одаххил был человеком, и потому прожил недолго. Безумная Фейрилин не смогла достойно править своим королевством, и потому оно разделилось на множество маленьких графств, где каждый мнит себя королем. Начался полный хаос, которому до сих пор никто не может положить конец. Итак, отчим Сантирэль умер от старости, мать ослепла и сошла с ума, родному отцу заживо вырвали сердце, братья ненавидят ее, а единственный человек, который был ее другом, обратился в вампира и ушел в то место, о котором люди боятся даже шептаться друг с другом. Но ужасен даже не сам факт смерти ее отчима и отца – а то, что даже при жизни они ее не любили. Все еще думаешь, что тебе пришлось хуже? КЕЙНА: Что же, мой не в меру строгий отчим хоть и покинул семью, но ему уж точно было не плевать на меня. ЭЛДАР: Да и родному отцу было не наплевать – он невзлюбил только Дрогху. Разумеется, Сантирэль решила сбежать от всего этого как можно дальше – потому она здесь. В эту гильдию никто от хорошей жизни не сунется. Теперь она и здесь стала изгоем. Санти, конечно, далеко не подарочек, и никакие беды не оправдывают ее поступков – но она хотя бы пытается стать лучше. Дай ей еще один шанс – и, как знать – может, ты найдешь нового друга? КЕЙНА: Ничего не обещаю, но постараюсь. ЭЛДАР: Благодарю. Я знаю, как это трудно для тебя. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Сегодня Сантирэль пришла к нам с извинениями. Естественно, ей почти никто не поверил, в том числе и я. Но Кристин тут же стала оправдывать ее. КРИСТИН: Сейчас она несчастна и одинока! Я верю, что она может исправиться! Давайте простим ее и вновь сделаем частью группы! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Виренуил, Бретта и Ардис присоединились к ней. Похоже, они настолько хотят быть друзьями принцессы, что готовы напрочь забыть о чувстве собственного достоинства. САНТИРЭЛЬ: Прости меня, Кейна! Только сейчас я поняла, какого быть изгоем! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Последние ее слова звучали довольно искренне. Затем она подошла ко мне и весьма фальшиво обняла. Я не пошевелилась. Она запела приторным голоском: САНТИРЭЛЬ: Ты теперь будешь моей лучшей подругой! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Мне просто хотелось, чтобы это поскорее закончилось, и я сказала: КЕЙНА: Да, да, конечно, мы тебя прощаем! ПИСЬМО КЕЙНЫ: И подмигнула Хельге, которая уже собиралась сравнять меня с землей, услышав это. Было видно, что жалось друзей принцессы только разозлила и унизила ее. Сегодня вечером, когда я сидела на балконе и тренировалась в игре на лютне, ко мне снова подошла Сантирэль. САНТИРЭЛЬ: Ты ведь любишь Элдара, да? КЕЙНА: Ну да… как друга. САНТИРЭЛЬ: Ой, не прикидывайся! Вы влюблены, и это очевидно! Я разбираюсь в этом вопросе, от меня ты ничего не скроешь! Он сам говорил мне, как сильно тебя любит! «Она милее всех на свете, и не нужны ей для этого ни косметика, ни белила! К тому же, у нее доброе сердце!» Его слова! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Я притворилась удивленной, едва сдерживая смех. КЕЙНА: Прям так и сказал? Не может быть! САНТИРЭЛЬ: Ну вот, я же вижу! Ты вся аж зарделась от смущения! Я пришла, чтобы сделать подарок своей лучшей подруге! Это браслеты для влюбленных, тебе и Элдару! Пусть они будут символом нашего примирения, символом окончания этого глупого соперничества! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Когда эльфийка ушла, я надела на себя оба браслета. Они были из золота, большие и красивые - закрывали руки от локтя до запястья, и у локтя заканчивались острым концом. Как наручи, которые носят в качестве брони. (это они и есть, но откуда об этом знать принцессе?) Ничего плохого не произошло. Я не расплавилась, не превратилась в пепел. Странно. Хотя, с другой стороны – что такого может быть в обычных браслетах? Если бы они были зачарованы, я бы это поняла. Сидя на балконе и разглядывая подарок от Сантирэль, я задумалась. А что, если Элдар не шутил? Я вспомнила, как он смотрел на меня, как заботился обо мне. Вспомнила, что почти ничего не знаю ни о нем, ни о его прошлом. Если я ему нравлюсь, почему он мне об этом не сказал? Что ему препятствует? Есть только один способ узнать. Когда я нашла Элдара на балконе жилого крыла, то посмотрела на него совсем другими глазами. Кейна протягивает ему один из браслетов. КЕЙНА: Это тебе! Скажи, я тебе нравлюсь? ЭЛДАР: Нравишься? Можно и так сказать. КЕЙНА: Почему не сказал мне об этом раньше? ЭЛДАР: У меня уже были отношения, и они закончились трагично. К тому же, тебя хотят выдать за Луара, а он мой лучший друг. Луар сказал мне, что он тебя любит, и мне казалось, это взаимно. КЕЙНА: Как ни жаль это говорить, но он опоздал с признаниями. Надеюсь, это не разрушит дружбу между вами. Впрочем, не обязательно, чтобы все знали… о нас. Может, расскажешь мне о своей прошлой любви? ЭЛДАР: Он умер на войне. Я не люблю вспоминать об этом. КЕЙНА: Но... это ужасно! ЭЛДАР: Мой друг пожертвовал собой ради Хай-Рока, и кто бы сделал это, если бы не он? И все же, я что угодно бы отдал, лишь бы еще раз его увидеть. КЕЙНА: Он смотрит на тебя через эти звезды на небесах, окна в Этериус, и наверняка горд за то, что ты нашел в себе силы жить дальше! ЭЛДАР: Мне было предсказано, что я найду новый смысл жить, новую любовь. Не уверен, что это должна была быть ты, но, впрочем, увидим. А ты ведь даже не знаешь, как я выгляжу. КЕЙНА: Ну… эта маска делает тебя очень таинственным. ЭЛДАР: Ты не первая, кто так думает – взять ту же Сантирэль. Но маски обычно носят не для того, чтобы скрывать смазливую мордашку. Когда ты увидишь меня настоящего – боюсь, ты передумаешь насчет нас. КЕЙНА: Не может все быть настолько плохо! Покажи мне свое лицо. ЭЛДАР: Только никому не говори о том, что увидишь. Элдар снимает маску. Под ней оказывается сплошь обгорелое лицо без единого волоска. Один глаз отсутствует, проем вместо него закрывает кусок обгорелой кожи. Белок другого глаза темно-коричневый, радужка желтая, посередине маленький черный зрачок. КЕЙНА: Хм… а ты ничего! ЭЛДАР: (с насмешкой) У вас весьма странные вкусы, миледи. КЕЙНА: Да, Сантирэль, увидев это, свалилась бы в обморок. ЭЛДАР: Как и любой другой нормальный человек. КЕЙНА: Поэтому ты и носишь маску? ЭЛДАР: Нет – потому что люди не любят нечисть. То, что ты видишь – результат неудачной попытки обратиться в лича. Странно, что ты этого не поняла. КЕЙНА: Мы еще это не изучали. ЭЛДАР: Обычно ты заранее читаешь все книги в библиотеке, когда по-настоящему увлечена. Тебя не так уж сильно интересует некромантия – тебя привлекает сама идея, красивый образ. Не стоит обманывать себя, а потом винить в том, что ничего не получается – это замкнутый круг. КЕЙНА: Чем опять нудеть и учить меня жизни, лучше рассказал бы, как обратиться в лича. ЭЛДАР: На это способен только по-настоящему великий некромант. Первый этап – превращение в мумию. Большинство так и остается на нем. Лишь единицы из сотен переходят на последний этап – превращение в скелет. Лично я знаю только одну – Высшего Некроманта Зельду. Именно на первый этап меня пытались перевести. КЕЙНА: Тебя пытались обратить против твоей воли? ЭЛДАР: Это сделали Эя и мой друг, когда я был при смерти. Подозреваю, Эя затеяла все это специально – подвергла меня опасности, чтобы манипулировать моим другом в критической ситуации, и тогда же подговорила его провести ритуал. КЕЙНА: Но зачем ей это понадобилось? ЭЛДАР: В виде могущественного и бесчувственного лича я был бы более удобен для выполнения ее заданий. Даже в такой незаконченной форме я гораздо сильнее обычного мага. КЕЙНА: Теперь я понимаю, почему ты из лекаря превратился в некроманта. Что за задания она вам давала? ЭЛДАР: Ты все равно не поверишь, если я расскажу. КЕЙНА: Ну все же попробуй. ЭЛДАР: Нам нужно было убить Черного Титана. Именно ради этого мой друг пожертвовал собой. КЕЙНА: Не может быть! Убить Демона Амихрата? Главного полководца Огниса?! Дремору из самых глубин Обливиона?! ЭЛДАР: (с насмешкой) Я же говорил – не поверишь. КЕЙНА: Крейтон говорил, ходят слухи, что он вернулся! ЭЛДАР: Этого еще не хватало... КЕЙНА: Постой – я ничего не слышала о возвращении Амихрата, как и о победе над ним! ЭЛДАР: Некоторые вещи не записывают в книги по истории. КЕЙНА: Ты меня сильно удивил… для меня честь познакомиться с человеком… то есть личом… ЭЛДАР: (с насмешкой) То-есть недо-мумией? КЕЙНА: Ммм… магом, который сразил самого Амихрата. ЭЛДАР: Мы не сразили его – просто отправили в лимбо. Поэтому он вполне мог вернутся. КЕЙНА: Очень надеюсь, что это не так… даже думать об этом не хочется. Так почему же ты стал таким… горелым? ЭЛДАР: Когда некромант приносит себя в услужение Идеальным Повелителям, они «благословляют» его голубым пламенем – маг сгорает в нем, и его кожа слезает до тех пор, пока он не превратится в мумию. Чем сильнее некромант, тем дольше он поддерживает это пламя. Сразу стать скелетом еще никому не удавалось. По крайней мере, так происходит, когда мага обращает кто-то посторонний. Как личами становятся сами – я не знаю. КЕЙНА: Ух, это, наверное, адски больно. Я бы на такое никогда не осмелилась. ЭЛДАР: Это больно только первое время – когда сгорают нервные окончания, уже ничего не чувствуешь. Разрушение тканей и нервных окончаний быстро приводят к асфиксии, так что процесс сожжения почти безболезненный. Мне повезло еще, что разум остался в порядке – когда человека или мера обращают в лича без его ведома, да еще и человека, не обладающего навыками некроманта – это чревато безумием. КЕЙНА: (с насмешкой) Ты в этом уверен? Безумцы часто не понимают, что с ними что-то не так. ЭЛДАР: (с насмешкой) Иногда сомневаюсь. Знаешь, на самом деле, ты смелее, чем думаешь – если бы тебе это было надо, ты смогла бы обратится в лича. Но я бы не советовал – полное обращение убирает все возможные чувства. Ты никогда не будешь любить, не оценишь красоту песни барда, не ступишь босыми ногами на мягкий песок, не поешь жареного лосося со специями и долькой лимона, или горячий суп из кроликов. Что уж говорить о постельных утехах и алкоголе! Даже у недо-мумии вроде меня чувства сильно притупляются, а потребность в еде и сне вовсе исчезает. Звучит заманчиво, но на деле это сущий кошмар – вся жизнь кажется одним сплошным, бесконечным днем. Сила и могущество не стоит того, чтобы превратить жизнь в пустую пародию на нее. КЕЙНА: Зельда вроде бы не жалеет о потере человечности. ЭЛДАР: Еще бы – сожаление — это ведь тоже чувство. Личи могут ощущать разве что пустоту в душе, завидовать смертным, как демоны, и изучать их – из любопытства, так как сами позабыли, какого это. Я давно планировал обратится полностью, но не ради могущества. КЕЙНА: Тебе хотелось перестать чувствовать, чтобы забыть о своей утраченной любви? ЭЛДАР: Да, так и было. Я хотел прекратить свои мучения. Но теперь, когда я так привязался к тебе и твоей семье – я уже сомневаюсь в своем решении. КЕЙНА: А кем ты был до того, как стал личем? Я имею ввиду расу. ЭЛДАР: Босмером, как и ты – только чистокровным. КЕЙНА: Элдар – странное имя для босмера. ЭЛДАР: Это прозвище. Так меня называли, когда я был лекарем. Когда я стал личем, Идеальные Повелители дали мне имя Баль-зен-Хаэль. КЕЙНА: А как тебя зовут на самом деле? ЭЛДАР: Изелдор из Квентилиона. КЕЙНА: Так ты тоже родом из Квентилиона? Великие Боги! Я столько лет с тобой знакома, и, оказывается, совсем ничего о тебе не знаю! Ты кому-нибудь еще обо всем этом рассказывал? ЭЛДАР: Только тебе. Гарафондусу мне тоже пришлось показать лицо – иначе он бы не доверял мне. КЕЙНА: Но почему не рассказал раньше? ЭЛДАР: Ты и не спрашивала. КЕЙНА: Мы с Дрогху все детство умоляли тебя показать лицо! ЭЛДАР: Это другое. Простое любопытство, не более. Сейчас тебе было интересно узнать меня поближе. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Мы с Элдаром взялись за руки, и узоры на наших браслетах красиво засияли. Так Сантирэль, сама того не ведая и не желая, объединила два любящих сердца. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Сегодня Тортон сообщил, что наша группа будет ставить пьесу по книге о Королеве Волчице. КЕЙНА: Позвольте мне сыграть главную роль! Я так прониклась историей королевы, и очень сочувствовала ей. ТОРТОН: Конечно, Кейна. Но при чем здесь сочувствие? Патема была злом во плоти. КЕЙНА: Не все так однозначно. КАЛИСТА: А по мне так не важно, за что она боролась – главное, что она обладала умом, силой и властью. Это уже заслуживает уважения. Своих целей нужно уметь добиваться любой ценой. Этому вас и учат в гильдии. Хоть и не все согласны с таким подходом… Калиста смотрит на Тортона, затем уходит. Тортон качает головой. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Сегодня нам поведали, что мы можем заключить магический союз с любым более низшим призывным существом, и тогда оно будет сражаться еще яростнее прежнего. Все вызвали призрачных собак, безумных личей, скелетов, скампов, кланфиров - анорак даже умудрился призвать дремору - и стали заключать с ними союз с помощью магической клятвы. Однако у меня уже был свой «безумный лич». Элдар подошел вместе со мной к Корнелии и сказал: ЭЛДАР: Можно нам заключить магический союз друг с другом? КОРНЕЛИЯ: Вы с ума сошли? Ни в коем случае! Это вам не романтическое развлечение! Это очень опасно. Никто еще не заключал магический союз с существом такого же уровня сознания! Последствия непредсказуемы и… ПИСЬМО КЕЙНЫ: Но, не успела она договорить, как мы уже начали произносить клятву. КЕЙНА: Вот видите, ничего не произошло! ЭЛДАР: Я вообще не чувствую никаких изменений! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Корнелия посмотрела на нас, как на больных, а просто потом махнула рукой и ушла раздавать советы другим. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Сегодня наконец пришло время выступать. ВИРЕНУИЛ: (играя роль) Я поговорю с воинами. Попытаюсь подготовить их к действиям в болотах. КЕЙНА: Нет, я сама обращусь к ним. Дети мои! Мы прошли много битв вместе, по берегам морей и вершинам гор, через леса и пустыни. Я видела, как вы совершали доблестные деяния, и они заставляли мое сердце трепетать от гордости за вас. Я также видела грязные приемы, удары в спину, примеры жесточайших зверств и насилия, и они также были мне по душе. Ведь вы все – воины. Война течет в ваших венах, война въелась в ваши мозги и мускулы, она есть во всем, что вы делаете, и о чем вы думаете. Когда завершится эта война, когда развеется по ветру прах тех, кто желает отнять трон у законного императора, Уриэля Септима Третьего, вы можете отказаться быть воинами. Вы можете вернутся к своей нормальной, довоенной жизни, в свои города и села, вы будете показывать шрамы и рассказывать об этом дне своим изумленным соседям. Но сегодня, запомните, вы – воины, и больше никто, вы – война! Тортон, Кейна, Хельге и еще несколько учеников стоят у сцены. ТОРТОН: У тебя настоящий талант к актёрской игре! Если бы ты так же владела магией! Пойми... ты романтик, и человек искусства. А магия – наука прагматиков. Многие совершают подобную ошибку – думают, что колдовство — это сплошное веселье и красота. Но это очень поверхностный взгляд. Если ты на самом деле любишь магию, то будешь любить и те её аспекты, что большинству покажутся страшно скучными... тебе здесь не место, уж поверь. Твоё призвание в другом. КЕЙНА: Это не правда! Я хочу быть сильным лидером, как Потема. ТОРТОН: У сильных лидеров, занимающих высокие должности, зачастую отсутствуют моральные принципы и эмпатия, благодаря чего тем проще принимать спорные решения, идти по головам. Я понимаю, почему такие люди вызывают уважение и восхищение у юных учеников, но это не самый лучший пример для подражания. Кейна отходит от других учеников, Тортон вместе с ней. КЕЙНА: Но мой сигнал был особенным! Мне сказали, у меня необычайная сила! ТОРТОН: Сила, ум и упорство. Все эти качества часто приводят к надменности и гордыне. Хочешь верь, хочешь нет – в детстве я был хулиганом, совсем как Потема. Я был умнее и ловчее других детей, а потому считал себя выше их. Мне нравилось портить и ломать важные вещи, а потом смотреть, как люди их ищут, как собираются на совещания, придумывая план по поимке хулигана. Я наблюдал за тем, как мои действия влияют на все вокруг, испытывал радость, трепет и приятный страх. А уж когда попал в гильдию Хиллар, гордился собой будь здоров. Однако, побывав на многих заданиях, я узрел во всех красе человеческую жестокость, несправедливость. Меня ужаснула истинная природа того, что я раньше считал героизмом. Никакой романтики, красоты – только тщеславие и жажда власти. Я был растерян, искал ответы на множество вопросов, и это помогло мне измениться. Когда-то я был таким, как ты. Когда-то злой зверь внутри меня был откормлен так, что для доброго почти не оставалось места. Я понимаю, что ты чувствуешь сейчас, пытаясь определиться со своими нравственными ориентирами. Надеюсь, тебе хватит любознательности и вдумчивости, чтобы понять то, что когда-то понял я. КЕЙНА: Что отказ от насилия – величайший подвиг? А как же тогда защита слабых? ТОРТОН: Можно найти другой выход. КЕЙНА: Что, метод дипломатии? Люди, которые говорят на языке насилия, не понимают другого! ТОРТОН: Я не говорю тебе доходить до крайности – есть ситуации, когда нужно применить силу. Но нельзя переходить эту грань. Самозащита и помощь слабым – это очень важно, но люди часто понимают это неправильно. Они мстят тем, кто навредил им когда-то, устраняют тех, кто даже потенциально может им навредить, как Тайбер Септим с теми графами, захватывают страны и города, в который, по их мнению, царствуют не достойные правители и несправедливые законы. Если человек уже совершил преступление, или еще не совершил его – какой смысл карать его? А если ты ошибаешься, и он ничего не совершал и не собирается? И, знаешь, иногда нужно уметь прощать. Простить гораздо сложнее, чем отомстить, потому это и есть величайший подвиг. КЕЙНА: Некоторые вещи невозможно простить. ТОРТОН: Если это что-то личное. Но если тебя это не касается – стоит попытаться. Хоть раз. Для разнообразия. Все мы совершаем ошибки. Как думаешь, смогут ли простить тебя родственники тех, кого ты убила? Разве послушают они оправдания о том, что твои жертвы были плохими людьми? Простила бы ты себя на их месте? КЕЙНА: Если бы мой родственник был таким же ублюдком, как те, от кого я избавила этот мир – я сама бы его прикончила! Кейна разворачивается и уходит. ТОРТОН: Поверь я знаю, о чем говорю. Кейна останавливается. ТОРТОН: Я тоже убил когда-то. Она оборачивается. ТОРТОН: Но я был уверен, что тот человек виновен. Вернее, не совсем человек. И что это существо не раз навредит другим. КЕЙНА: Это был оборотень? ТОРТОН: Вампир. Мою лучшую подругу убил вампир – и я нашел эту тварь. Я был полон гнева, хотел отомстить. Он начал оправдываться, говорил, что у него не было выбора, что он пытался сопротивляться голоду, но не смог – мол, это было его первое убийство, случайное, от отчаяния, и больше он никого не тронет. Я уж чуть было не поверил, как он напал на меня, стоило мне только потерять бдительность, и я убил, защищаясь. КЕЙНА: Даже если тот вампир и убил бы от отчаяния, это все равно бы его не оправдало. Всегда есть выбор. Он мог бы покончить с собой, например, чтобы никому не причинить вред. Но он поставил свою жизнь выше жизни другого. Он не заслужил прощения. Мой отец, например, когда стал оборотнем, удалился от людей. ТОРТОН: Насколько я знаю, ты и сама пощадила оборотня. Жалеешь об этом? КЕЙНА: Иногда. Но, в отличии от вампиров, оборотни и правда зачастую не виноваты – не все из них могут контролировать себя. ТОРТОН: Многие делают ужасные вещи ради выживания. А ты бы смогла покончить с жизнью на его месте? Кейна пожимает плечами. ТОРТОН: Все совершают ошибки. Иногда их невозможно простить – но можно хотя-бы не мстить тем, кто их совершил. КЕЙНА: А если всю жизнь будет преследовать чувство незаконченного дела? Если мысли об убийстве долгие годы не будут давать покоя? ТОРТОН: Так же, как вампиру покоя не дает голод? Ты же сама сказала – выбор всегда есть. Нужно пожертвовать собой и жить с этим до конца своих дней, или постараться забыть, или... КЕЙНА: Повеситься к скамповой матери? ТОРТОН: Нет – убить. Но только если уверена, что человек виновен. Я своими глазами видел, как тот вампир убил моего друга, и ни с кем бы его не спутал. А ты была уверена в том, что убитые тобой виновны? Что они могут навредить кому-то еще, и все еще опасны для общества? Кейна опускает глаза. КЕЙНА: Один из них был просто бандитом, который просил пощады. Но… понимаете, с некоторыми людьми просто не хочется ходить по одной земле, дышать одним воздухом! ТОРТОН: В тебе говорит злой зверь. Не слушай его – и со временем станет легче. Ты думаешь, что, если не убьешь кого-то, мысли об этом будут преследовать тебя всю жизнь – но это не так. Сколько времени ты ждала? КЕЙНА: Вообще-то... нисколько. ТОРТОН: Вот именно. Ты действовала слишком порывисто. А ведь зов зверя мог прекратиться – но тебе просто не хватило терпения подождать, пока это случится. КЕЙНА: И теперь уже поздно. Я перешла черту. ТОРТОН: Для тебя еще не все потеряно. Да, некоторое люди заслуживают смерти – но, прежде чем восстанавливать справедливость… КЕЙНА: (монотонно передразнивая) Да, я поняла – нужно наверняка убедиться, что… ТОРТОН: Не только это. Необходимо остановиться и подумать – а нужно ли тебе это? Такие вещи не проходят бесследно – они меняют людей, травмируют, калечат их души, и многие не могут найти путь назад. Думаешь, ты сможешь с этим справиться? Взять на себя этот груз? КЕЙНА: Я не превращусь в чудовище. ТОРТОН: Многие думали так до тебя. Наивно полагать, что ты лучше их. Думаешь, твоя воля сильнее, чем у великих героев прошлого? Так уверена, что не повторишь их ошибок? Не оступишься? То-то же. КЕЙНА: Похоже, вы единственный человек в этой гильдии, кто меня понимает. ТОРТОН: А куда ушел твой отец, если не секрет? Кейна замешкалась. КЕЙНА: Я… понятия не имею. Ладно, мне пора… КОМНТАТА КЕЙНЫ. ВЕЧЕР ХЕЛЬГЕ: Не переживай, Кейна! Гильдмастер Тортон ведь говорил, что не обязательно быть воином или магом, чтобы менять этот мир. Они лишь выполняют грязную работу, а великие герои всегда в первую очередь дипломаты. Своими речами они могут так завладеть умами людей, что сами собой о них будут распространяться легенды о подвигах, которые они вовсе не совершали, которые одни люди придумают и преувеличат для красоты, а другие в это охотно поверят. Тот же ваш диктатор, как там его? Ихре.. Ихсидар?.. ладно, не самый лучший пример. Искусство сильно влияет на людей, их нравственность, поступки и поведение. На моей исторической родине, например, обычная пьеса предотвратила войну между двумя великими домами! Она называлась… «Мутсера Дрес», кажется так. Она показывала, насколько глупа вражда между домами Дрес и Хлаалу, высмеивая её абсурдность. Пьеса была настолько хороша, что стала популярной среди данмеров тех домов, и потому знать и простой народ изменили свое мнение. Серьёзно, если не веришь, я дам тебе почитать ту книгу, которую мне подарила сестра приемной матери. Там об этом и написано! КЕЙНЕ: Я верю, Хельге. Но все равно хочу менять мир по-другому. ХЕЛЬГЕ: Ты занимаешься не тем, чего хочешь на самом деле, а тем, что лучше всего звучит. Конечно, «поэт», «бард» или «артист» звучит не так эпично, как «воин», «маг», «некромант», «герой» - но если это не то, чего тебе хочется на самом деле, в чем тогда смысл? КЕЙНА: Сейчас ты напоминаешь мне Элдара своим занудством. Давай уже спать! А то еще Анжи разбудим. КАБИНЕТ АРХИМАГА. НОЧЬ В кабинете стоят Эй’Cи, Бренуил, Корнелия, Крейтон, Гарафондус и Тортон ГАРАФОНДУС: Как все продвигается? ТОРТОН: Девочка все больше открывается мне. Сегодня чуть не выдала местоположение своего отца. ГАРАФОНДУС: Отца? Мой наемник принес голову только Рембл Эйрихил. Значит, кому-то из этого семейства все-таки удалось улизнуть. ТОРТОН: Ее отец не бежал от наемников. Он ушел из семьи гораздо раньше, когда стал оборотнем. ГАРАФОНДУС: Обливион! Я знал только о брате и матери, живущих в Юджаре. ЭЙ’СИ: Это моя вина. Я спрашивал только адрес, на который она отправляет письма. КОРНЕЛИЯ: Значит, нужно теперь спросить и об отце. ТОРТОН: Не все так просто. Девчонка знает, что ее сигнал был особенным, и на расспросы об отце отреагировала весьма странно. Похоже, она о чем-то догадывается. ГАРАФОНДУС: Вам ничто нельзя доверить! Не то, что наемнику, которого порекомендовала мне Сантирэль. Придется сообщить ему об этом отце. КОРНЕЛИЯ: Ходят слухи, что неподконтрольные оборотни удаляются в какую-то тайную пещеру, которую никто, кроме них, не может найти. Сомневаюсь, что это правда. БРЕНУИЛ: В таком случае отец Кейны мог выбрать любое заброшенное место в Хай-Роке, его просто невозможно найти! Мы даже не знаем, как он выглядит - учитывая, что сама Кейна полуэльф, а ее брат – полуорк, он может оказаться и орком, и эльфом… да вообще кем угодно! КРЕЙТОН: А так ли важен нам этот ее отец? Мы убили Рембл Эйрихил потому, что она быстро бы заметила пропажу своего сына, и начала бы возникать, но вот отец Кейны еще ни о чем не знает. А даже если узнает – что он сможет нам сделать? Обычный оборотень, который даже контролировать себя не умеет! Наверняка его давно уже убили стражники в какой-нибудь деревушке. ГАРАФОНДУС: Ты верно забыл, Крейтон, сколько у нас врагов? Не хватало еще разозлённых родственников похищенных нами людей! Я до сих пор на этом месте только потому, что всегда сохраняю бдительность. Найдите мне этого отца – живым, или мертвым! Все гильдмастеры, кроме Тортона и архимага, покинули кабинет. ТОРТОН: Не думаю, что этот ваш наемник заслуживает доверия. Разведка доложила, что в том доме, в Юджаре, жила еще одна семья – редгарды с фамилией Хокейм, и об отце они тоже слышали. Вернее, о каком-то орке, который жил с ними раньше. Теперь я думаю, что это и есть отчим Кейны. Ваш человек тоже бы обо всем этом узнал, если бы проводил расследование. ГАРАФОНДУС: Та семья до сих пор живет в Юджаре? ТОРТОН: Нет, они почти все время в море. ГАРАФОНДУС: Мой наемник сказал, что нашел Рембл в лесу. Значит, мать Кейны скрылась одна. Зачем ему было искать еще и другую семью? ТОРТОН: Затем, что они заметили бы пропажу Рембл. ГАРАФОНДУС: Это врятли. Я доверяю своему человеку. ТОРТОН: Но информацию просочилась, а значит, нас кто-то предал. ГАРАФОНДУС: Это все Крейтон. Как-то он странно ведет себя в последнее время. ТОРТОН: Есть только один способ проверить, кто из нас прав. Если Кейна узнает о том, что мы ищем ее отца и предпримет меры – значит, нас предал кто-то из гильдмастеров. ГАРАФОНДУС: А если не узнает – придется мне устроить Элдару еще один тест на доверие. ТОРТОН: Стоп… вы сказали Элдару? Так вот, кто ваш хваленый убийца? Не так давно он помог Кейне успокоится, когда та подралась с Виренуилом. ГАРАФОНДУС: Он просто втирается в доверие к врагу. ТОРТОН: А может, его враги – это как раз вы с Сантирэль? Может, он знал Кейну до попадания в гильдию, и пришел сюда за ней? Крейтон сказал, что брата Кейны устранили… как он выглядел? ГАРАФОНДУС: Молодой полуорк, каштановые волосы… ТОРТОН: Раздвоенная книзу бородка, волосы собраны в тугой хвост на голове? Разведчики видели этого орка живым задолго после его «устранения». Его вы тоже доверили вашему чудо-наемнику? ГАРАФОНДУС: Элдар тут ни при чем. Сантирэль! У меня с ней будет долгий разговор… ТОРТОН: Не спешите так с этим Элдаром. Подумайте – как он так быстро нашел мать Кейны, когда даже убийцы Тилльвист с этим не справились? Может, он знал ее до попадания в гильдию, и подстроил убийство, чтобы Рембл перестали искать? Разведка докладывала о некоем таинственном человеке в маске, который путешествовал с семьей. По-вашему, все это просто череда совпадений? Жители города видели его рядом… ГАРАФОНДУС: Ладно, Тортон, я устрою Элдару еще одно испытание на верность, если это тебя успокоит. Проверим, как его версия событий будет расходиться с тем, то выяснила разведка. ТОРТОН: Не вы ли только что говорили о бдительности? Этого недостаточно! ГАРАФОНДУС: Признаюсь, я и правда отношусь к Элдару с излишней сентиментальностью. Слишком уж сильное восхищение он вызывает своей аурой силы! Ты тоже чувствовал бы это, будь ты магом-вампиром. Но и тебе я недостаточно доверяю, Тортон. Твои слова похожи на какую-то бессмысленную теорию заговора, слишком много "но" должно совпасть, чтобы все эти подозрения оказались правдивы. Но я буду не я если не проведу экспертизу над телом Рембл Эйрихил. Если это она, вся твоя теория посыплется прахом. Труп еще в замке? ТОРТОН: Не уверен, вы ведь не говорили... ГАРАФОНДУС: Постарайся найти его. Затем поручи Крейтону призвать дух умершей. ТОРТОН: Только под присмотром Зельды! ГАРАФОНДУС: Ты же знаешь, ее лучше не тревожить... но ты прав. Ох, сколько проблем! ТОРТОН: Все это ради благой цели. Кейна порывиста, жестока и агрессивна, и при этом обладает немыслимой силой. Она не готова нести это бремя, по крайней мере пока. И все же, меня не перестают терзать сомнения насчет правильности наших поступков... ГАРАФОНДУС: Я тебя не для того сюда позвал, чтобы разводить демагогию! Я готов еще смириться с твоим запудриванием мозгов другим ученикам, но в своем кабинете я не хочу слышать не писка, противоречащего кодексу Дардеаса! Выметайся! Тортон быстрым шагом приближается к выходу из кабинета. Крейтон, подслушивающий за дверью, молниеносно исчезает. БАЛКОН. НОЧЬ КРЕЙТОН: Что, не спиться? ЭЛДАР: Я просто сплю днем. КРЕЙТОН: Я знаю, что ты такое. Ты как Зельда. Кейна рассказывала, что мне можно доверять? ЭЛДАР: Понятия не имею, о чем ты. КРЕЙТОН: Не важно, можешь ничего не говорить. Гарафондус узнал про отца Кейны от Тортона. С каких это пор Кейна дружит с ним? ЭЛДАР: Ничего об этом не знаю. Они просто часто спорят на уроках, не более того. КРЕЙТОН: Скажи Кейне, что ему нельзя доверять. Архимаг собирается снова проверить тебя на верность. Разведке известно о семье редгардов, о том, что Дрогху жив, и о мужчине в маске, который был другом семьи. Имей это ввиду. ЭЛДАР: Я что-нибудь придумаю. ТОРТОН: А, и еще... мне поручат проверить труп Рембл, под присмотром Зельды... если его найдут. Я сделаю все возможное, чтобы этого не произошло, но, если вдруг... надеюсь, ты наложил хорошую защиту. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Сегодня у нас было внеплановое занятие – мы должны были раскрывать свою сущность. Призывать призрака, который вроде как олицетворяет наш внутренний мир. В общем, я почти ничего не поняла, потому что все делалось в большой спешке. Когда я спросила у Корнелии, что происходит, она сказала, что архимаг велел убедиться наверняка, не являюсь ли я Келеон Второй. Если это так – моей сущностью будет Белая Орлица. Как и ожидалось, никакой орлицы не оказалось – вместо этого я призвала мужчину-имперца, лицо которого было скрыто капюшоном. КОРНЕЛИЯ: Это не твоя настоящая сущность! Я чувствую примеси инородной магии из потустороннего мира, это очень опасно! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Но Корнелия про все вопит, что это опасно, и мы привыкли не обращать на это внимание. ЭЛДАР: Этот призрак похож на очень дорогого мне человека, которого я давно потерял. Я не могу его видеть. КЕЙНА: Тот, о котором ты мне рассказывал? А вдруг во мне каким-то образом есть часть его души? Корнелия, молю вас, дайте мне посох сущности! Я хочу заменить свою душу душой этого призрака! ЭЛДАР: Ничего не измениться. Его душа уже в Этериусе, а это, наверное, просто побочный эффект нашего магического союза. Посох сущностей меняет лишь внешность, но не душу. Я польщен твоим желанием пожертвовать собой ради моего счастья, но я давно уже смирился с этой потерей, и теперь только боюсь потерять тебя, так что, ради Богов - не делай глупостей. КОРНЕЛИЯ: Урок окончен! НЕСКОЛЬКО УЧЕНИКОВ: Но мы же еще не... КОРНЕЛИЯ: Я сказала окончен! ПИСЬМО КЕЙНЫ: Корнелия приказала мне рассеять призрака и больше не призывать его. Похоже, она уже успела возненавидеть нас с Элдаром за наши выходки. ПИСЬМО КЕЙНЫ: Сегодня в библиотеке ко мне снова подошел Виндуил. ВИНДУИЛ: Эй! Помнишь меня? КЕЙНА: Мой временный наставник! Вовремя ты объявился – скоро я сама уже стану магистром. ВИНДУИЛ: Да, прости, что-то я по делам забегался… это правда, что ты училась у Эи? КЕЙНА: Откуда ты знаешь? Я рассказывала об этом только гильдмастеру Крейтону! ВИНДУИЛ: Значит, он рассказал другим гильдмастерам, потому что я об этом узнал случайно, от одного из учеников Калисты. КЕЙНА: Почему всем вдруг стала так интересна Эя? Мне казалось, о ней вообще никто не знает! ВИНДУИЛ: Зато знают о ее муже – Блезе. КЕЙНА: Я слышала, Блез был ее учителем. ВИНДУИЛ: Черт его знает! Эя мало что о нем рассказывала. КЕЙНА: Ты тоже учился у Эи? ВИНДУИЛ: Я ее сын. Она очень строгая, не так ли? КЕЙНА: Это еще мягко сказано! Она дала нам такое сложное задание, что все ученики, кроме меня, погибли! ВИНДУИЛ: Она такая неспроста. Когда-то у матери и Блеза было шестеро детей, но все они погибли. Остался я один – отец защитил меня ценой своей жизни. После этого мать помешалась, и начала воспитывать меня в такой строгости, что жизнь стала просто невыносимой. КЕЙНА: Теперь ясно, почему ты здесь. Как сказал один мой друг – в эту гильдии никто от хорошей жизни не сунется. ВИНДУИЛ: Вообще-то мать была только рада, что меня взяли. Если б она только знала, как ужасно я учусь! Я так понимаю, она не упоминала обо мне? КЕЙНА: Эя вообще ничего о себе не рассказывала. ВИНДУИЛ: Что же, это меня ничуть не удивляет. Одного я до сих пор не могу понять – мать все время говорила, что нашу семью убили какие-то Тени. КЕЙНА: Может, это как-то связано с Орденом Тени? ВИНДУИЛ: Что за Орден? Ты что-то об этом знаешь? КЕЙНА: Насколько я помню, основателем Ордена Тени был некий архимагистр Руак, один из членов Ордена Двенадцати. Об этом должно быть написано в книге «Эра Ведокии». ПИСЬМО КЕЙНЫ: Мы без труда нашли книгу, и я начала листать ее. КЕЙНА: Вот нужный фрагмент! «…архимагистр Руак, основатель некогда великого Ордена Тени, который мог конкурировать даже с гильдией Дардеаса». Но это еще не все. Сейчас… «Карет был унижен и возжелал доказать свое могущество хотя-бы своим подданным, которые снова были в нем сильно разочарованы. Он договорился с одним из своих полководцев – Усхамоном – чтобы тот якобы восстал против короля Небрана, но все пошло не по плану, и полководец решил по-настоящему свергнуть Карета. Для этого он попросил помощи у Совета, и те согласились. Архимагистр Руак наслал на воинов Карета одурманивающий туман, и те уснули мертвым сном. Остальных он напугал вспышками света, и те убежали, крича, что их настиг гнев Богов. Таким образом Совету удалось отвоевать большую часть всех земель Карета без потерь, и тот не решался более иметь с ними дело. Усхамона сделали правителем тех земель, а позже включили его в Совет. Место для него освободилось после изгнания из Совета архимагистра Руака, за то, что созданный им Орден Тени вышел из-под контроля, после чего замок, в котором находился Орден, бесследно исчез». ВИНДУИЛ: Боги, как жаль, что я раньше тебя не нашел! Наверняка об этом Ордене есть более подробные записи, и теперь я знаю, что мне следует искать! Если все еще будет интересно – спроси у меня об этом через какое-то время.