Легенда о неизвестном принце

Сколько ненависти его душа питала к этим бестолковым званым вечерам. Разодетые барышни и их кавалеры, выглядевшие на фоне украшенных дам словно крестьяне, сновали по залу, выискивая способы показаться перед королём. В своих расчётливых порывах они встречались разве что с маркизами, которые, в свою очередь, в новых подопечных заинтересованы не были. В компаниях графов крутились молодые девицы, недалеко от которых стояли их взволнованные матушки, взглядом ищущие мужчину побогаче да повластнее. Только незадача была в том, что такие были заняты глупенькими кокетками из знатных родов. Ран отпил темного красного вина, недовольно отыскивая глазами слугу, которого стоило послать к родителям. Их Величества, видимо, получали странное удовольствия от раздражения сына в кругу светского общества. Принц, уставший от вечной фразы окружения «Да будет корона сильна и величественна», отошел к тяжелым парчовым шторам, заглядывая сквозь тонкое стекло. Думать, что уход на несколько метров от центра поможет, было наивно. Через несколько минут рядом объявилась жена одного из герцогов, попавшая в немилость королевы. Она что-то часто лепетала, постоянно говоря о королевском величии и мудрости указов, до того момента, пока Ран не опустил на неё строгий, в чем-то унижающий взгляд. Мало кто мог противостоять фиолетовым глазам, передавшимся от матери. Впрочем, только она и сдерживала необузданный нрав сына. Королева держала в своих руках всё правление, прослыла беспощадной, но оттого воистину великой. На её плечах лежала победа в пятилетней войне с соседним государством и удачнейшая денежная реформа. Её муж верно следовал за ней, помогая в принятии особо спорных решений и держа на себе ответственность за здоровье населения. Он не смел идти против приказов Её Величества, но за счёт своей верности и надежности остался для подданных прекрасным королём, за которым готовы были следовать. Королева же была истинным подобием справедливого и строгого божества. Ни единый человек в королевстве никогда не мог сказать что-то против Её Величества. Тёмные глаза лишь украдкой заставляли замолчать любого недовольного, оставляя королеву вне всякой конкуренции. Так было, пока на свет не появилось чадо, королевский малыш. Принц, с такими же фиолетовыми глазами как у матери, что в младенчестве выглядели как сияющие сапфиры. Как и любой ребенок, он был воплощением чистоты и невинности. Возраст ужесточил характер принца. В четырнадцать лет он успел освоить рукопашный бой и бой на мечах, стрельбу из всех орудий дворца и основы стратегии ведения войны. Молодой сын с четкими чертами лица и длинными светлыми волосами стал для королевства главной загадкой, интересующей всё население. Не любящий шумные балы, которые так обожали дети знати, не признающий чужого влияния. После четырнадцати лет мальчик воспитывал себя сам, отказавшись от нравоучений гувернеров и родителей. В свои двадцать лет принц был единственным, кто мог выстоять против нравов королевы. Молчаливый, холодный и уверенный. Они видели друг друга равными, хоть о семейной любви говорить и не приходилось. Его Высочество знал цену себе, своему времени и личному пространству, вечно нарушавшемуся матерью, которая даже при негласном соглашении о перемирии умудрялась временами помыкать им. Заканчивалось это протестами и ссорами, что по итогу сходили на нет из-за равных сил сторон. Наконец в зале появились Их Величества, прошедшие к тронам. Ран направился туда же, смиренно ожидая, когда закончится вся эта удручающая церемония. Но традиционные песнопения и танцы только начинались, так что ожидание затягивалось на ближайший час. — Прекрати делать вид, будто ненавидишь это место от фундамента до шпилей, — королева нахмурилась, обращаясь к сыну. — Сделай лицо чуть более удовлетворенным происходящим. — Я бы попробовал, будь мне хоть немного не тошно от этих танцев, — бросил Ран, поморщившись. — Ты сегодня более рассержен, чем обычно. В чём причина? — ничуть не изменившись в лице, проговорила королева, глядя вперед, на гостей. — Сегодня опять снился тот сон, — гораздо тише проговорил принц, ожидая реакции матери. — Что за сон? — всё так же внешне равнодушно проговорила она, не удостоив взглядом Рана. — Сама прекрасно знаешь, матушка. Его Высочество поморщил нос: мать каждый раз продолжала заговаривать о том, что она ни сном ни духом об этом сновидении, о котором Ран твердит лет с пяти. Она упорно делала вид, что забывает после каждого нового разговора о нём. — Снова снился младенец в люльке, — пояснил Ран. — Я стоял у его колыбели. Странный мутный сон, что преследовал принца долгие годы. С раннего детства он видел туманную картину младенца в колыбельке, что аккуратно двигал маленькими пальчиками, чуть улыбаясь. Ран же находился рядом, завороженно смотря на ребёнка, с восторгом и внутренним содроганием, будто видел перед собой нечто абсолютно волшебное. Он и сам был дитятей, лишь недавно научился крепко стоять на ногах. Но с детской решимостью он стоял у люльки, не в силах оставить её. Будучи чуть более старшим ребенком, пятилеткой, он искренне верил, что это не сон, а воспоминание. Смутное, глубинное, но реальное воспоминание. Он говорил об этом матушке, но она лишь недовольно пожимала плечами, отвечая, что это глупые кошмары после историй гувернанток, что любят поболтать лишнего. Но сон всё приходил и приходил, бывало раз в неделю, а бывало раз в несколько месяцев. Но каждый раз он был исключительно одинаковым, вплоть до последней детали. Ран подрастал, забываясь в новых занятиях и увлечениях. Странное сновидение долго не возвращалось, пока в одну грозу не появилось вновь. Уже тогда принц впервые подумал, что такой настойчивый сон не может быть безосновательным. Он вновь пришел к матушке, чтобы уточнить информацию о детях и младенцах, которые когда-либо были в его окружении. Только вот его тягу к познаниям родители не поддержали, поэтому пришлось обратиться к секретным королевским архивам, куда Ран уже в двенадцать лет нашел путь проникнуть. Но и там его настигло разочарование. Он перерыл все бумаги связанные с династией Хайтани, но он был последним, кто значился в этом списке. Среди документов по самой приближенной знати тоже не оказалось ни единого человека младше него, которого бы он не знал. В то время малолетний принц заучил наизусть несколько семейных древ знатных родов и ознакомился с огромным количеством важных людей. Стоило ли говорить об удивлении родителей, когда на званых вечерах он знал больше имён, чем они сами. Но любопытство, обусловленное навязчивым сном, не утолилось. Его Высочество вновь и вновь переспрашивал матушку, пока в один прекрасный момент она не пресекла эту надоедливую шарманку. Рану ясно дали понять, что тему стоит закрыть, чтобы не навлекать на себя лишний гнев родных. После того момента принц надолго замолчал, оставшись со сном, что никак не пропадал, наедине. В конце концов, Его Высочество заметил, что он видит сновидение от силы раз в полгода. Тогда он задумался, что сам был виновником своей навязчивой идеи. Сон пропал на несколько зим. Но в свое восемнадцатилетие сновидение вернулось, и вернулось масштабно и явно. Оно не было похоже на обычные его вариации, какие он видел в свои года до этого. Оно было невероятно ощутимым и настоящим, Ран прочувствовал всё, что испытывал он дитём в том сне. Восхищение и очарование. Чувство, граничащее с помешательством, но блаженным и благотворным. В тот день Ран вновь напомнил об этом матери. Разразилась ссора, достойная двух сильнейших людей в королевстве. Её Величество не терпела глупой детской сказки сына, а Его Высочество не позволял отставить свои волнения на второй план. Разногласие унял король, хоть это было и не просто. После той размолвки Ран в знак протеста заставил одну из травниц дворца собрать листья лавсонии неколючей и сготовить краску для волос чёрного цвета. Светлые волосы династии издревле считались предметом гордости и чистоты королевской крови, так что никто из правителей и носителей фамилии Хайтани не смел портить белокурые пряди. Кроме Рана. Черная краска опустила на корни и концы длинных волос, оставив светлую полоску лишь посередине длины и лишь немного на самых кончиках. Для королевы это стало верхом наглости своенравного принца. — Не порть мой вечер своими дурными россказнями, — бросила королева, делая голос жестче. — Займись более полезным делом, например, обрати внимание на дочку герцогини Де Шеврез. Она крутится вокруг тебя весь вечер, отвлекись от своих выдумок. — Я лучше выпью ещё вина, матушка, — съязвил Ран, а после заметил быстро шагающего в их сторону слугу. — Ваше Величество, — слуга преклонил колено в ожидании разрешения говорить. Королева кивнула. — В ближайшей округе надвигается плотный туман. Возможно, гости захотят отправиться домой чуть раньше, чтоб успеть доехать без помех для взора. — Туман? — принц выгнул одну бровь. — В такую-то прекрасную погоду? — Да, Ваше Высочество, — слуга смиренно кивнул, — погода испортилась, на небе густые темные облака, холодный ветер. И надвигающийся туман. — Предупредите гостей, — распорядилась королева. — Кто-то захочет отправиться в путь раньше. Тем, кто останется во дворце, подготовьте покои. — Пойду посмотрю, что стряслось с погодой, — проговорил принц, пройдя в сторону, откуда пришёл слуга. — Ран, не смей уходить, — четко предупредила королева, но ответом ей была лишь уходящая черная макушка сына. Ран вышел на порфирные ступени дворца, вглядываясь в небо. Голубой простор действительно начинали застилать серые облака. По коже шеи прошелся поток холодного ветра. Принц спустился со ступеней и прошёл чуть поодаль от главного входа, к статуе плачущей девы. Через какое-то время из дворца начали выходить люди, усаживающиеся по каретам и уезжающие, пока туман был ещё слабым и далёким. Вскоре суета улеглась, и стало совсем тихо. Принц всматривался вдаль. Поодаль от дорожек и королевских садов, вдалеке, был лес. Ещё его предки хотели вырубить его, но он простирался слишком глубоко, чтобы это стало возможно. В одном месте в него заводила тропа, длиною в несколько километров. Достаточная, чтобы на ней поместились две лошади, хоть это было и без надобности. Королевская охота проходила в другом лесу, где было больше дичи, больше возможностей для передвижения. Лес неподалеку от дворца же был непроходимым и могильно тихим. Охотиться там было не на кого, а что касаемо целебных растений, то травницы туда ходить опасались. Около тропы ничего полезного толком и не росло, а уходить вглубь было боязливо — повсюду торчали корни и кусты, затрудняющие проход. Из-за слишком плотных крон деревьев было слишком мало света. Оставив попытки найти что-то в «дворцовом» лесу, травницы разбили огород на королевской территории. С тех пор роща не знала ноги человека. Ран часто вглядывался в глубины леса, на который выходили окна его спальни. Что-то ужасно тянуло его туда, невероятно хотелось посмотреть, что же находится в его глубине. Но с детства матушка запрещала приближаться к нему, а уж тем более самостоятельно исследовать. Теперь же Его Высочество неотрывно смотрел на уходящую вглубь леса тропку, которую постепенно закрывал туман. Он становился всё гуще и гуще, становясь непроглядным. Через несколько минут лес полностью погрузился в серую пелену. — Моя покойная бабка всегда говорила, что туман приносит с собой только дурь, а такого плотного вообще стоит сторониться, — проговорил появившийся рядом конюх, а затем глубоко поклонился. — У неё как-то в тумане пропал муж, а потом на утро его нашли мертвым. Волки загрызли, — пожал плечами мужчина. — Туман был не причем, просто мой дед повадился ходить вглубь леса с припасами, от которых едой несло за километры, вот зверье и привлек. Но бабка уверена, что всё туман виноват. Мол, его лесные духи насылают, когда им кровь нужна. Не знаю, я в это плохо верю. Просто надо быть внимательнее, когда в глушь заходишь. Ран всегда любил разговаривать с конюхом. Будучи простым крестьянином, он был образован и раньше учил соседскую ребятню. Попав на службу во дворец, он быстро сдружился с малолетним принцем, конечно, втайне от родителей. Он научил Рана ухаживать за лошадьми, кататься на них, а также быть им другом. Конюх был единственным, не считая родителей, кто ещё знал о странном сне. И действительно единственным, кто слушал об этом внимательно каждый раз. Конюх был из числа умеренно суеверных, а оттого с принцем разговаривал вполне серьезно. Ран ценил это, поэтому временами помогал ему в конюшне, пока никто не видел. А став постарше закрывал глаза на все незначительные проступки мужчины, за которые королева бы снесла голову. От него принц узнал множество мистических и не очень историй, которые конюху в свое время рассказывала бабушка. Эти разговоры всегда были очень тихими, ведь если бы из слуг кто-то донёс на них, жизнь конюха быстро бы прервалась. Поэтому принц, сбегая от гувернеров, закрывался в конюшне и слушал легенды. После этого конюх отправлял его обратно, а Ран не спорил, чтобы избавить мужчину от возможных неприятностей. — Я никогда не был в этом лесу, — сказал Ран, облокотившись на статую. — Даже близко не подходил. — Не слушайте лишних глупостей, Ваше Высочество, — конюх махнул рукой. — Я был там ещё очень давно, когда мне было годов пятнадцать. Обычный густой лес. Я проходил вперед где-то до середины тропы, а потом ушёл оттуда живой и здоровый. Не стоит бояться того, что не представляет опасности. — Травницы туда ходить почему-то отказались, — вопросительно сказал принц. — Девичья муть, — конюх нахмурил брови и выдохнул. — Вот что действительно нехорошо, так это ветрище. Разгуляется сильнее и сможет свернуть несколько деревьев и огороды испортит. Да и садовникам работы наберется. Угомонилась бы погода, а то гостям ещё до дома добраться надо. Надеюсь, хоть в тумане не потеряются. — Кучера все опытные, проблем возникнуть не должно, — бросил Ран и отвлекся на шапку конюха, что чуть не слетела от ветра. Принц проследил за резко дернувшейся рукой слуги, что пыталась ухватить головной убор. Ран улыбнулся проказам ветра и повернул голову, чтобы глянуть в сторону главного входа. Проводя глазами, взгляд непроизвольно уловил что-то темное на фоне леса. В светлом тумане оно выделялось слишком сильно, чтобы не заметить это. Сердце тревожно пропустило удар, и Ран вперил глаза вперед, в сторону, где, по его памяти, начиналась тропка. У входа в лес был темный размытый силуэт, будто собравшийся из сгустков тумана. Он моргал, то пропадая, то появляясь вновь. Туман вокруг него был больше похож на стену, чем на пелену. — Ваше Высочество? — спросил конюх, заметивший резко изменившееся выражение лица принца. Слуга повернул голову по направлению взгляда Рана, но кроме густого тумана ничего не увидел. Сердце выкручивало от странного ощущения, которое Ран испытывал лишь несколько раз, когда смотрел в сторону леса из окна. Неведомая сила тянула за каждую клеточку тела и беззвучно кричала и звала. По телу прошла холодная дрожь. — Подготовь мне лошадь, — попросил принц, не отводя взгляда от силуэта, который начал постепенно растворяться в тумане. — Ваше Высочество, туман слишком густой, ехать невозможно… — начал конюх, но его речь перебили. — Немедленно подготовь мою лошадь. Это приказ, — Ран редко обращался настолько строго к конюху, но сейчас душа наполнялась неосознанной тревогой, что заставляла торопиться. Слуга тут же скрылся в тумане, уходя за лошадью. Принц пытался унять желание броситься к лесу на своих двоих. Почти пропавший силуэт этому не помогал. Как только конюх привёл лошадь принца, Его высочество быстро оседлал её и помчался во весь опор. — Да будет корона сильна и величественна, — тихо пробормотал конюх, склоняя голову. Холодный, почти ледяной воздух хлестал по щекам и откидывал назад косы. Ран гнал лошадь галопом, пытаясь успеть за какой-то необозначенной целью. Желание догнать силуэт ощущалось уже физически: дыхание сбилось, руки дрожали, хоть и были крепко сжаты на поводьях. Но домчавшись до начала тропы, принц не увидел перед собой ничего, что могло бы напоминать тот силуэт. Душу повело в чащу, и Ран, не раздумывая ни секунды, погнал лошадь туда. Тропа за годы бездействия сузилась, из-за чего на ней помещалась лишь одна лошадь. Быстрая езда сулила опасностью врезаться в торчащую ветку или случайно согнать лошадь в обрыв, ведь в тумане не было видно ничего дальше вытянутой руки. Его Высочество это мало смущало, он лишь хотел добраться туда, куда тянуло его тело. Темнота в глубине леса и туман окончательно убили всякую видимость. Ран ехал, основываясь лишь на своих ощущениях и надеясь, что это куда-то приведет. Лошадь резко остановилась и встала на дыбы. Принц еле удержался в седле, а как только она опустилась, потрепал её о гриве. — Тише, тише, — проговорил принц с той интонацией, которой учил его конюх. — Спокойнее, девочка. Все в порядке. Ран спешился и, держа поводья, осмотрел, что было впереди: деревья. — Тропа закончилась, — констатировал принц. — Сколько же мы с тобой проехали? Тут ведь километров шесть, не меньше. Из-за тумана даже дороги не видно. Ран привязал лошадь к ближайшему дереву, давая ей возможность отдохнуть. Сам же он осмотрелся вокруг: толстые стволы деревьев, заросший бурелом, высокая трава. Это и правда было похоже на простой густой лес. Но на душе было неспокойно. Тревога никуда не пропала, оставшись проедать все внутренности. Ран чувствовал, что должен что-то сделать, только вот что именно, он не понимал. Он беспокойно переводил взгляд от одного дерева к другому, не находя ответов. За одним из деревьев, в тумане, он зацепил тот темный силуэт, который до этого видел издали. Он тут же пропал, растворившись в воздухе. Принц не совсем понимал, что видит. Он не верил в сказки про привидений, во многом потому, что в них не верил конюх. Да и силуэт не был похож на привидение, ведь призраки должны быть бледными духами, а не темными очертаниями. В духов леса верилось не многим больше, однако что-то его преследовало (или же он сам преследовал что-то), и это нечто должно было чем-то являться. Принц удивлялся, что в нём не было ни капли страха. Прежде он не сталкивался с силами потусторонних миров, поэтому ожидал того, что боязнь будет очевидным делом. Но временно появляющийся силуэт воспалял в нём лишь тревожное любопытство. Между двух деревьев, где недавно промелькнул силуэт, туман будто чуть спал, открывая проход в лес. Водимый необъяснимым желанием, Ран переступил через низкий пень и скрылся в глуши, оставляя тропу позади. Ран ускорил шаг, прорываясь сквозь острые и кривые ветки. Высокие сапоги то и дело вступали в скользкую глину, а за одежду цеплялся чертополох, портя дорогую ткань. Вдали временами появлялся силуэт, будто подсказывая дорогу. Принц споткнулся о трухлявый пень, но пролетев вперед на пару шагов, понял, что не наткнулся ни на одно дерево. Он осмотрелся вокруг и понял, что вышел к маленькому свободному пространству, которое не тронул туман. Перед глазами был маленький прудик, глубиной разве что по колено, а вокруг него росли фиолетовые колокольчики. Деревья росли по практически идеальной окружности, отчего это место было похоже на своеобразный лесной оазис. Пройдя вперед к берегу прудика, Ран остановился. Голову пронзило понимание: вместе с туманом пропал и силуэт. Судя по тому, что по лесу он бежал верных минут десять, сейчас принц был глубоко в чаще. Чувство, что тянуло вперед, пропало тоже. Ран сделал вывод, что пришел в нужное место. — Эй! — крикнул Его Высочество в воздух, обращайся к чему-то или кому-то, кто привёл его сюда. — Зачем я здесь? В лесу стояла знакомая по историям могильная тишина. Ответа не было, никаких знаков тоже. Принц вздохнул и ещё раз осмотрел окружение. Высокие деревья, пруд и колокольчики. Ни единой детали, что могла бы привлечь взгляд. Но что-то должно было быть важным здесь. — Я не понимаю, что ты хочешь от меня, — уже с сомнением крикнул Ран, начиная думать, что он сейчас напрасно потерялся в лесу. — Может, хоть как-то намекнешь, что мне сделать? Интонация непроизвольно стала злой и недовольной. Ран скрестил руки на груди и посмотрел по сторонам. — Я шёл точно за тобой, зач… Фраза прервалась, и принц почувствовал, как в спину его что-то ощутимо сильно толкнуло. Это не было похоже на удар, так как прикосновения как такового он не ощутил, но этого нематериального толчка хватило, чтобы Ран потерял равновесие и рухнул в пруд. Одежда моментально промокла, а в рот попала иловая вода. На косах остались водоросли и какая-то неопознанная грязь. Принц вынырнул из под воды, выплевывая изо рта ил. Он стоял на коленях, опиравшись руками на склизкое дно. Попытавшись подняться, Ран оперся рукой на какой-то твердый небольшой предмет. Тело тут же прошибло дрожью от кончиков ушей до пальцев ног. На камень это походило мало: края были фигурные. Сжав находку в кулак, принц поднялся. Всё одеяние было безнадежно испорчено, мокрое и пропитанное грязью оно тяжело оседало на теле. Не выходя из пруда, Ран поднял предмет в руке поближе к глазам, чтобы рассмотреть его в полумраке. Он очистил его рукавом, убирая толстый слой налета. На ладони лежала королевская камея. Такая была у его родителей и у него самого. Больше в королевстве никто не обладал подобным украшением. Камеи его предков были похоронены вместе с ними на родовом кладбище. Он перевернул брошь и стер грязь с задней части, на которой должна была быть гравировка. Принц нашёл угол, под которым можно было хоть что-нибудь разглядеть. На металле были выгравированы буквы «Р.Х.» Ран быстро в голове перебрал всех предков, что были в их роду. «Х» — была первой буквой фамилии Хайтани, а вот «Р» — имени. Ран наткнулся на загвоздку, ведь он был единственным, чьё имя начиналось с этой буквы. Как-то судорожно принц ещё раз вспомнил все имена родственников. Нет, он точно был единственным. Но буква «Р» красовалась на броши, издевательски заставляя думать. Это явно не могла быть вторая брошь, посвященная ему. Камеи делались в единственном экземпляре для каждого человека в королевском роду. Ран снял камею со своего грязного парадного наряда и сравнил броши. Они были абсолютно идентичны, ни единого различия. — Какого чёрта… — проговорил принц, выходя из пруда. В голове не складывалось ни одна деталь. По телу продолжало проходить странное чувство, но теперь Ран почему-то понимал, что это то, что он искал. Он волнительно огляделся, надеясь увидеть тёмный силуэт, за которым следовал. Только его не было, как и тумана во всем остальном лесу. Нервно сглотнув, принц продолжил пялиться на брошку. Тело начинало знобить от холодной промокшей одежды. Он прицепил свою камею обратно, а найденную убрал в карман. На поверхности пруда стояла легкая рябь, а колокольчики слабо подрагивали от еле ощутимого ветерка. Принц оставил это место, попытавшись пройти туда, откуда пришел. Обратный путь давался сложнее: ориентиров не было, расступающегося тумана, как прежде, тоже. Через несколько минут Ран понял, что не знает куда идти. Проводить ночь в лесу не хотелось, да и оставаться тут тоже. Его Высочество услышал слабый хруст ветки и поднял глаза. На ветке дерева сидела худая черная ворона. Встретившись взглядом глазок-бусинок с принцем, ворона громко каркнула, пустившись в полёт. Не видя иного выхода, Ран побежал за птицей, надеясь, что она не уведет его ещё глубже в лес. Однако через какое-то время он увидел свою лошадь, что беспокойно стучала копытами, приминая траву под собой. Птица исчезла, будто её никогда и не было. —Я вернулся, на удивление, — произнес Ран, погладив лошадь. — Поехали отсюда, пока ещё не смерклось. Назад принц вернулся до сумерек. Заведя лошадь в конюшню, он остановился, задумавшись, как выяснить происхождение броши. Была уверенность, что родители такого разговора не позволят, а значит, исследование усложнялось в разы изначально. — Ваше Высочество, зачем вы понеслись в этот лес? Что вообще произошло? — взволнованно заговорил конюх, заметивший принца. — Было нужно, — Ран кивнул, чем вызвал ещё большее негодование мужчины. — Горо, я могу спросить тебя кое о чём? Это должно остаться в секрете. — Конечно, Ваше Высочество, — конюх подошел чуть ближе и внимательно посмотрел на принца. — В этом лесу когда-нибудь пропадали люди? — Ох, — Горо опешил, не ожидая подобного вопроса. Он нахмурил брови, погрузившись в память. — Нет, Ваше Высочество, насколько известно мне, никогда. — А захоронения? В лесу кого-то хоронили? — Сомневаюсь, Ваше Высочество. В «дворцовом» лесу и людей-то толком не бывало, куда уж там похороны устраивать. Могилы есть в другом лесу, за ближайшей отсюда деревней. — Ты знаешь, в какое примерно время в лес перестали ходить дворцовые слуги? — задал последний вопрос Ран, погружаясь во все большее замешательство. — Нет, Ваше Высочество. Я попал во дворец уже в то время, когда в лес перестали ходить. Но, по словам других слуг, туда никто не ходил со времен вашего малолетства. — Ладно, Горо, спасибо, — Ран поклонил голову, на что в ответ получил низкий поклон конюха. — Покорми мою лошадь и приведи её в порядок, пожалуйста. — Как прикажете, Ваше Высочество. Ран шагал по дворцовому коридору, мечась в догадках. Чья это камея? Как оказалась в пруду в лесной глуши? Что за инициалы «Р.Х.»? — Ран, тебе двадцать лет, а ты ведешь себя как мальчишка, — перед принцем появилась Королева. Хоть её лицо и оставалось спокойным, внутри она была в ярости. — Что такое? — недоуменно спросил Ран, с которого на пол капала грязь. — Ты выглядишь как погонщик скота, а не как наследник престола. Испортил одеяние, испачкал все полы по пути в спальню. Где ты только был? — Какая тебе разница? — поморщился Ран, нагло проходя вперед, оставляя мать без ответа. Доверие к ней, почему-то, бесследно пропало, будто его никогда и не было. Отдав одежду слугам и приняв водные процедуры, принц расположился в комнате. Дверь была закрыта на ключ. Он зажёг свечи и стал разглядывать камею, ещё раз сравнивая её со своей. Невероятно похожи, будто отраженные в зеркале. Принц обернулся на окно, в котором виднелся лес. Странное притяжение пропало, сменившись новым чувством, скорее даже желанием «Чья же это брошь?»