Дом у озера

Тоненький красный каблук Эстер Шнайдер цокал по мокрой кладке мраморных плит центрального вокзала в Мюнхене. Поезд пыхтел но смирно ждал последнюю и, пожалуй, самую важную пассажирку. Изящные пальцы пианистки держали чемодан средних размеров, полностью забитый яркими рубашками и украшениями. В другой руке она сжимала трепетно подклеенный и по всем признакам горячо любимый томик «Любовника леди Чаттерлей». Печальные голубые глаза Эстер казались кокетливыми из-за выведенной стрелки, смотрящей почти горизонтально вверх. Со стороны Эстер казалась холодной и безэмоциональной. Что ж, пожалуй, в определенных ситуациях ее железная хватка играла ей на руку. Пианистка едва бы достигла своей ошеломляющей известности в составе оркестра, в который входила еще пару лет назад. Но вовремя замеченные возможности и пробивной характер сделали свое дело — спустя мизерное количество времени Эстер блистала на сцене как солистка, аккомпанируя известным оперным певцам по всему миру. Ее прошлогодние зимние гастроли принесли как немалый доход, так и сделали лицо девушки узнаваемым далеко за пределами Германии. Высокая и статная, в роскошном вечернем платье с оголенной спиной, Эстер шагала по сцене оперы Гарнье, цокая каблуком в такт секундной стрелке часов. Зрители приветствовали блондинку бурными аплодисментами, от чего и без того идеальная линия осанки Эстер, казалось, вытягивалась еще сильнее. Мгновение спустя зал притих, замерев в ожидании начала концерта. Тысяча восторженных пар глаз следили за тем, как пианистка сделала реверанс, после чего невесомо приземлилась на сидение у рояля и глубоко вдохнула. Кисти Эстер взлетели в воздух и плавно опустились на клавиши. Заиграла «La Campanella». Пианистка чувствовала композицию всем телом, из-за чего делала непроизвольные движения плечами в такт мелодии. Искушенные пожилые слушатели и юные, совсем не сведомые в музыке, восторгались виртуозностью пианистки. Но ни один из них не догадывался, что Эстер играет с закрытыми глазами, а ее руки помнят мелодию без нот. Поезд, на который опаздывала Эстер, направлялся в сторону Швейцарии. Летние каникулы в лесу, вдали от шумного города, славы и рояля — что может быть лучше для утомленной роскошью собственного быта Эстер? Неожиданный звонок Ива Хермана и еще более неожиданное предложение приехать к нему погостить на пару недель в домике в лесу ненадолго выбили девушку из колеи. Она стояла с телефонной трубкой в руке, слушала голос Ива и воображала умиротворенную тишину природы, приятную компанию лучшего друга и полнейшее отсутствие коммуникации с обществом. Одиночество — вот что было решающим фактором в принятии решения приехать к Иву. Впрочем, Эстер предпочитала заменять слово «одиночество» на слово «свобода». Всю ночь девушка собирала чемодан, тщательно подбирала наряды и уже к утру, бодрая от выпитых чашек кофе, но слегка истощенная бессонной ночью, Эстер Шнайдер не спеша опаздывала на поезд. Состав тронулся, как только девушка вошла в свой вагон. Проводник учтиво поприветствовал знаменитость, проведя ее в купе класса «люкс», где она разместилась и сразу же принялась листать страницы «Любовника». Оставшись наедине с собой, Эстер предпочла томик любимого романа собственным мыслям — в отличии от книги, мысли девушки были непредсказуемы и приводили к новым, зачастую неприятным открытиям. С Ивом Эстер познакомилась пять лет назад при неожиданных и очень забавных обстоятельствах. Будучи фанаткой группы «Queen», Эстер мучительно уговаривала отца поехать с ней на концерт в Кельн. Принципиальный и строгий, за несколько месяцев уговоров единственной и горячо любимой дочери, он все же решился сопровождать ее на концерт. Маленькая рокерша в тот день так громко смеялась и хлопала в ладоши, что у отца невольно потекла слеза радости, которую он быстро смахнул, пока никто ее не увидел. В Кельне все было лучше некуда: толпа фанатов встречала кумиров восторженными воплями, из которых Эстер кричала громче всего. Мистер Шнайдер хоть и не разделял глубокой привязанности дочери к группе, был внутри рад за нее. Ангельский голос Фредди Меркьюри вводил аудиторию в состояние транса, приятного расслабления и эйфории за доли секунды. Эстер стояла прямо возле сцены. Осознание того, что всего несколько метров отделяют ее от любимого Фредди, сносило девушке крышу. Худенькая и на вид растерянная, она готова была растолкать локтями всю толпу, лишь бы приблизиться к кумиру. Одним из тех, кого в тот день толкнула Эстер был высокий и статный Ив Херман, которому не нужно было пробираться сквозь толпу к самой сцене, дабы увидеть кумиров — рост парня позволял ему беспрепятственно видеть все, что он хотел увидеть на сцене. Невысокая пятнадцатилетняя Эстер, оторвавшись в толпе от отца, застряла в толкучке фанатов, пытающихся, как и она, приблизиться к сцене. Тут-то ее и выловил из толпы Ив. Он поднял ее на руки и усадил на плечи. В тот день Эстер Шнайдер увидела Фредди Меркьюри собственными глазами и почувствовала, как возвышается не только над толпой, но и над всей вселенной. Впрочем, сей фанатизм был лишь подростковой прихотью девушки. Спустя год она сняла со стен своей комнаты некогда любимые плакаты группы и продала кассеты с альбомами. Ив тогда не одобрил ее поступков, сказал, что она пожалеет. И она пожалела, но Иву ничего об этом не сказала — слишком гордая. Дружба Эстер с Ивом больше напоминала отношения брата и сестры. Со временем их объединяло все меньше общих интересов. Но вместе с тем, число обсуждаемых тем возрастало с каждым месяцем. Эстер действительно была одинокой, о чем Ив прекрасно знал и даже старался ввести ее в собственный круг общения. Но экстравагантную манеру поведения и специфический юмор Эстер мог оценить далеко не каждый. Добрый и терпеливый Ив проявлял к Эстер наивысший акт милосердия, спасая ее от одиночества своей компанией. «Я всего лишь помогаю бедняжке жить без чувства собственной ненужности. Она без меня не справится», — повторял Ив, пока однажды не понял, что это он не справится без нее. Их частые разговоры по ночам заканчивались тем, что кто-то один засыпал и сопел в трубку, пока второй продолжал говорить. Чаще всего первой засыпала именно Эстер. Она была высокой, статной, с красивыми светлыми волосами, уложенными в крупные локоны. Она носила яркую одежду, громко говорила и без всякого стеснения могла пошло шутить в светском обществе. Ее странноватое поведение многим казалось забавным, но не настолько, чтобы сближаться с пианисткой. Ее подростковые годы прошли в элитном немецком пансионате вдали от родных. Дома же она бывала лишь на большие праздники и летние каникулы. Или если вызовет отец по очень важному семейному делу. Такое было дважды — когда умерла бабушка и родилась дочь у маминой сестры. Время, проведенное в пансионате, Эстер предпочитала не вспоминать. Частые издевательства сверстников и подшучивания над худобой девочки вызвали в ней столько обиды и ненависти к людям, что она ни с кем не общалась даже будучи двадцатиоднолетней. Все, что Эстер хотела получать от людей — это подтверждение собственной непревзойденности. Она питалась восхищенными взглядами, комплиментами мужчин и завистью менее ярких представительниц прекрасного пола. Она ни в ком не нуждалась, кроме семьи и Ива Хермана. И славы. «Чем меньше круг общения, тем меньше вероятность предательства», — всегда думала Эстер. Неожиданная тряска и резкая остановка поезда оторвали девушку от книги. За дверью ее купе послышались шум и топот бегущих ног. «Что-то случилось», — подумала девушка и вышла в коридор. Встревоженный голос проводника сообщал пассажирам, что состав был вынужден сделать незапланированную остановку из-за технических проблем, суть которых машинист пока не разглашал. «Приключения начинаются», — догадалась Эстер, поднимая взгляд на разворачивающийся за окном пейзаж. Но приключения начинались не только у нее...