Глава 9
7 марта 2022 г., 02:03
Майкрофт сидел на заднем сидении машины, которая везла его из кабинета министров в рабочий. Хоть совещание уже закончилось, он всё ещё обдумывал предстоящую операцию в Афганистане. Эта страна доставляла слишком много проблем. Вот и сейчас опять террористическая организация «Талибан» готовит теракты для свержения действующей власти. Там, конечно, есть официальные войска Америки, но это не значит, что Великобритания может остаться в стороне. Туда отправят неофициальную разведгруппу.
Пока за окном сменялась одна улица за другой, смартфон издал звук принятого почтой сообщения. После нажатия кнопки «принять» на весь экран открылась фотография, на которой он и Эбигейл Магнуссен целуются у всех на виду. Практически сразу после появления кадра телефон сообщил о входящем вызове, номер не был записал в телефонную книгу.
— Слушаю.
— Я все сделал, как Вы и просили, мистер Холмс, снимок отправил Вам на почту.
— Благодарю. Не забудьте тот факт, что если этот материал попадет в руки любого третьего лица, то уверяю Вас, что в Вашем ноутбуке найдут файлы, наличие которых будет означать государственную измену. За такое у нас в стране очень жестокое наказание, — голос политика балансировал на грани между вежливым и угрожающим.
— Конечно, мистер Холмс. Фотографию видели только я и Вы. — Исполнитель был спокоен: давняя работа со столь специфическими заказами давала о себе знать.
— Всего доброго.
После завершения звонка мужчине понадобилось несколько нажатий по экрану, чтобы удалить упоминания об этом разговоре из всех существующих баз данных, хранящих такую информацию. Сегодня у руководителя МИ-6 был относительно свободный день, только вечером нужно было вернуться на работу, чтобы встретиться с Мэри. Можно было бы посвятить это время себе, но они вчера не поговорили нормально с Шерлоком, а Майкрофт терпеть не мог недосказанность, поэтому прямиком из кабинета министров направился на Бейкер-стрит.
Политик без стука распахнул дверь квартиры на северо-западе Лондона. Живущий в ней детектив занимался тем, что, сидя в гостиной, рассматривал через микроскоп человеческое глазное яблоко, изучая степень и скорость разложения сетчатки в различных условиях.
— Научился бы ты закрывать входную дверь, Шерлок, — вместо приветствия произнес политик, переступая через порог.
— Сразу после того, как ты станешь в неё стучать прежде, чем вламываться в частную собственность или Вас в правительстве такому не учат?
Младший из Холмсов выглядел всё еще изнемождённо: взлохмаченные волосы, под глазами глубокие синяки, напряжённые мышцы, зрачки, которым трудно сфокусироваться на одной точке, и слегка подрагивающие кисти рук.
— Выглядишь плохо. Ради чего всё это было?
— Это всё ради дела, — убирая прядь волос, упавшую на глаза, ответил детектив.
— Какое дело это может оправдать?
— Чарльз Огастес Магнуссен, — практически по слогам произнёс Шерлок, нервно встав из-за стола.
— Магнуссен — это не твоё дело, — делая шаг к детективу, ответил Майкрофт.
— То есть оно твоё?
— Можешь считать, что он под моей защитой.
— Или ты оказался у него под колпаком. Должно быть, горько осознавать, что единственная женщина, которая смогла вызвать в тебе сантименты, оказалась дочерью главного врага страны, чьи интересы ты представляешь?
— Что за нелепица? Чувства, эмоции — меня это не интересует, — закатив глаза, прошипел политик.
— Хм. Откуда ты знаешь? — с ухмылкой на губах спросил Холмс-младший.
— Не желаю это слушать! Повторю еще раз: пойдёшь против Магнуссенов, считай, что пошёл против меня.
— Хорошо, я непременно это учту. Что-то ещё хотел сказать. Ах да, пока, Майкрофт, — демонстративно уйдя на кухню и махнув рукой, бросил Шерлок.
— Мы всё еще семья, поэтому будь добр явиться в воскресенье на ужин к родителям, Шерлок Холмс! — Холмсу-старшему пришлось немного повысить тон, чтобы у брата не было возможности оправдать своё отсутствие тем, что он якобы ничего не услышал.
Англичанину внутри очень хотелось хлопнуть этой злосчастной коричневой дверью, которая отделяла жилую часть помещения от лестничной площадки, но он не мог себе позволить настолько порадовать самолюбие младшего брата.
Каждый раз такие неприятные разговоры с Шерлоком отнимали у Майкрофта много внутренних ресурсов. Вот и сейчас он опустился в автомобильное сидение, привычно потёр рукой переносицу — ему казалось, что этот жест хотя бы в какой-то степени снимет усталость. Мужчина помнил, что обещал позвонить Эбигейл, но как бы он ни не любил «работать в поле», нынешняя ситуация была настолько важна, что требовала его личного контроля, поэтому политик принял решение заехать в офис CAM Global, чтобы проверить, узнали ли там о ночном проникновении. Тем более, что после вчерашнего вечера в компании генерального директора у него есть официальный повод появиться там, не вызвав никаких подозрений или вопросов.
Холмс был недалеко, поэтому уже через десять минут мужчина вошёл в большое светлое фойе с высокими потолками, выполненное в спокойных пастельных тонах. На входе его остановил сотрудник службы безопасности.
— Добрый день. Вы к кому?
— Добрый день. К генеральному директору Вашего холдинга.
— Вам назначено?
— Нет.
— В таком случае, прошу прощения, сэр, но я не смогу Вас пропустить.
— Сообщите в приемную, назовите моё имя — Майкрофт Холмс, уверен, что меня примут.
— Агата, здесь мистер Холмс. Да, ему не назначено. Пропустить? Хорошо, — с этими словами он начал параллельно набирать что-то на компьютере. — Проходите, — протягивая пропуск, сказал охранник.
Ни один шаг от входа до приёмной на тридцать четвертом этаже не был пройден зря: политик безупречно считывал лица всех сотрудников, которые попадали в его поле зрения — пока что ни один их них не показал того, что осведомлён о ночном незваном госте или что хотя бы заметил что-то странное. Это вселило в него надежду, что агент принесёт хорошие новости.
— Мистер Холмс, здравствуйте. — Секретарь поднялась со своего места одновременно с тем, как мужчина открыл стеклянную дверь приёмной.
— Здравствуйте, Агата. Мисс Магнуссен у себя?
— Нет. Она ещё на совете директоров. Вроде осталось недолго, Вы можете подождать её здесь. Желаете чая? — девушка подошла, чтобы забрать у гостя пальто.
— Не откажусь. Благодарю.
— Вот, пожалуйста.
Когда Агата ставила чашку и вазу со сладостями на журнальный столик у ног Холмса-старшего, то её декольте было расстёгнуто чуть больше, чем пару минут назад, и наклонилась она явно сильнее, чем требовалось — что, конечно, не могло не остаться вне внимания того, кому девушка так усиленно старалась понравиться. Для тридцатидевятилетнего неженатого мужчины с высоким социальным статусом такое настойчивое внимание незамужней особы было неудивительно. Конечно, секс его интересовал, и он был в его жизни, но, как правило, ни во что серьёзное это не вытекало. Однако такой пошлый флирт никогда не вызывал интереса у Майкрофта — только некую брезгливость.
— Спасибо, Агата, — принимая чашку у секретаря так, чтобы их руки не имели возможности соприкоснуться.
— Ну что Вы, мистер Холмс, это самое меньшее, что я могу для Вас сделать, — мило улыбаясь, прощебетала помощница генерального директора. Выглядела она совершенно спокойно, как в любой другой рядовой рабочий день.
— Этого вполне достаточно, — отстранённо отреагировал англичанин.
Агата следующие двадцать минут пыталась активно втянуть его в разговор, ходила несколько раз туда-сюда мимо него. Холмс же был предельно вежлив и холоден. Его спасло появление в дверях хозяйки кабинета.
— Майкрофт, добрый день. — Усталость на лице девушки явно сменилась удивлением.
— Здравствуй. Был рядом, решил заглянуть. Не помешал?
— Нет, что ты. Проходи, — рукой девушка указала на вход в свой кабинет. — Чай? — предложила Эбигейл, когда мужчина закрыл за собой дверь.
— Благодарю, твоя помощница уже напоила меня им, пока я тебя ждал.
— Долго ждал? — Эбигейл повернулась к окну, чтобы открыть створку и впустить поток свежего воздуха.
— Не беспокойся. Как прошёл совет директоров? Должно быть, это утомительно. — Майкрофт сел на диван для гостей, не дожидаясь прямого приглашения от Магнуссен-младшей.
— Хорошо прошёл, как мне и нужно было. — Эбигейл подошла к мужчине со спины и аккуратно положила руку на его плечо, касаясь приятной ткани пиджака от Бриони.
Когда Холмс почувствовал прикосновение, первое желание было напрячь мышцы. Это своеобразный порыв защитной реакции на то, что Эбигейл неожиданно проникла в его личное пространство, но мозг успел среагировать раньше, поэтому абсолютно все нервные окончания остались спокойны, не выдав девушке того, что его может взволновать такая мелочь, как её рука на его плече.
— Я узнал о том, где ты, только от твоей помощницы, — англичанин ответил на немой, еще незаданный вопрос Эбигейл, накрыв её ладонь, лежащую на нём, своей, которая была заметно больше, чем женская кисть.
— Ты мне так и не рассказал, что случилось с Шерлоком, — сделав вид, что её вовсе не интересовало то, откуда Майкрофт узнал о совете, девушка плавно перевела тему.
— Действительно не рассказал, — притянув Эбигейл к себе и усадив рядом с собой на диван, согласился Холмс. — Видишь ли, мой брат очень ответственно подходит к каждому своему расследованию, а некоторые из них требуют изучения различного рода наркотических препаратов. В ту ночь он слишком увлекся, пришлось прийти ему на помощь.
— Ему повезло иметь такого заботливого старшего брата, как ты.
— Возможно, где-то в глубине души он это тоже понимает.
Холмс наблюдал за невербальными жестами Эбигейл с того момента, как она появилась у себя в приёмной: либо гены Чарльза сказались даже здесь, и она прекрасно контролировала каждое своё движение, либо действительно ничего не знает о ночном визите одного из его агентов. Пока что он не определился, какая из этих версий была более правдоподобной.
— Уверена, что так и есть. К тому же, хранить эмоции в себе тяжелее, чем открыто их показывать людям.
— Эбигейл, а что у тебя за старинная книга стоит на полке? — политик не желал обсуждать свои взаимоотношения с братом, внутренне он даже выдохнул, когда его взгляд нашёл то, на что можно перевести тему.
— Это подарок. Фолиант, написанный от руки про Египетских иконописцев 1–3 веков нашей эры, — Магнуссен-младшая с теплотой в голосе рассказывала о литературе — даритель ей был явно дорог.
— Ты владеешь арабским? — выгнув бровь в вопросе, поинтересовался мужчина.
— К сожалению, нет. Поэтому она всё еще не прочитана мной. Не могу доверить такой экземпляр первому попавшемуся переводчику.
— Я учил язык в своё время, могу помочь.
— Буду тебе очень признательна, Майкрофт, — закинув ногу на ногу и широко улыбаясь, сказала Эбигейл.
— Давай сегодня поужинаем у меня, а после я переведу твой драгоценный фолиант.
— С радостью приму твою помощь.
Разговор прервал стук Агаты в дверь. Майкрофт встал с дивана и подал руку для ещё сидящей на нём Эбигейл.
— Войдите, — произнесла Эбигейл, когда политик оказался на таком расстоянии от неё, который позволял деловой этикет.
— Извините, мисс Магнуссен, но у Вас назначена встреча с главным художником-иллюстратором, она уже пришла, — доложила секретарь.
— Пусть войдет через пару минут. — Взглядом Эбигейл показала помощнице, что та может идти.
— Прошу меня простить, нужно работать, — обратилась Магнуссен-младшая к Холмсу.
— До вечера. Я заеду в семь, — поклонившись в свойственном аристократам жесте, Майкрофт поцеловал тыльную сторону женской ладони.
Эбигейл видела, что её секретарь оказывает Холмсу-старшему знаки внимания. Она считает, что ревность и любые другие эмоции вызваны исключительно желанием контролировать другого человека, а это удел слабых и неуверенных в себе личностей. Поэтому девушка даже с интересом наблюдала за попытками Агаты пробить холодную стену, которую возвёл вокруг себя Майкрофт.
Возвращаясь на улицу, политик, видящий людей насквозь, сделал вывод, что либо никто, начиная с рядовых сотрудников и заканчивая высшим руководством CAM Global, действительно не заметил ночного проникновения в их офис, либо у Мэри не получилось выполнить свою часть сделки. Второй вариант развития событий ему категорически не нравился.
***
Пока Мэри не пришла, политик занял время отчётом, который прислал руководитель разведывательной группы в Иране. Операция прошла успешно, пленных мирных жителей удалось освободить без потерь, сорок две мины было обезврежено. Лишь один участник был ранен, но не настолько серьёзно, чтобы оставлять его в госпитале в чужой стране, поэтому лечение будет проходить по приезде в Англию. Бумаги были быстро пролистаны и отложены в папку к остальным. Майкрофт хотел было откинуться на спинку кресла, но риски заснуть были слишком велики: в последние дни он чудовищно мало спал. Разговор с младшим братом высосал из него много эмоциональной энергии. Чтобы не создавать даже вероятности ситуации, где его находят дремлющим на рабочем месте, политик решил взбодриться несколькими глотками виски. В специальный бокал полилась жидкость светло-коричневого цвета, комната наполнилась ароматом цитрусов и фруктового пирога. Пирог настолько выделялся в букете запахов, что англичанину на доли секунд показалось, будто он почувствовал, как на языке растекается вишнёво-яблочная начинка. «Ты всё-таки слишком зависим от сладкого, Майкрофт», — подытожил он сам про себя, делая первый глоток алкогольного напитка. В момент, когда бокал для виски опустел, телефон, стоящий на столе, сообщил, что миссис Ватсон ожидает его в приёмной. — Здравствуйте, мистер Холмс, — поприветствовала руководителя МИ-6 женщина, которую завела в кабинет Антея. — Здравствуйте, агент, — кивнув на кресло для посетителей, сказал Майкрофт, продолжая стоять у горящего камина. — Хотите выпить? — У меня есть имя, — сухо бросила профессиональная наёмная убийца. — Да-да, конечно, Мэри. Всё ещё не привык к вашей новой личности, — мужчина будто специально давил на рану из прошлого, в котором сидящая перед ним особа была одним из лучших киллеров, не давая ей затянуться. — Как успехи с Вашей последней операцией? — Майкрофт видел, что она сжимала нужную ему вещь в руках. — Вот. — Папка с документами упала на стол из красного цельного дуба. В этом жесте скопилось много обиды, отвращения, презрения и горечи — именно эти эмоции испытывала Мэри последние дни. А всё из-за человека, который не даёт ей начать обычную семейную жизнь, полную любви к мужу и ребёнку. Естественно политик понял её состояние, как только агент вошла в комнату. Вызывать такие эмоции у своих сотрудников — его рабочие обязанности. Каждый, кто начинал работать на разведку, платил определённую цену: от рядового сотрудника внизу карьерной цепочки до верхушки. Однако даже профессиональным убийцам иногда свойственно поддаваться сантиментам. К сожалению, поэтому порой они ведут себя как обычные люди, обвиняют и ненавидят всех вокруг, не желая видеть того, что чем-то жертвуют не только они. — Отлично. Проблем не возникло? — англичанин уже мельком просматривал листы с материалами по предстоящим выборам президента Китая. — Вы это называете «не возникло проблем»? Здесь нет никакого упоминания моего прошлого! — С одной стороны, Вам удалось выполнить всё так, что Вас никто не заметил — это подтверждает мои догадки о том, что навыки у Вас не потеряны. А с другой стороны — Мэри, неужели Вы действительно подумали, что столь ценные вещи мистер Магнуссен будет хранить в кабинете офиса, куда так легко можно проникнуть? — Майкрофт облокотил локти о край стола и сложил пальцы рук вместе. — Я следовала Вашим наводкам, мистер Холмс, — нахмурив брови, женщина бросила раздраженный взгляд на собеседника. — Не сомневайтесь в том, что эти материалы важны для страны. Но то, что важно для Вас лично, Чарльз, очевидно, хранит в чертогах своего особняка. — Вы использовали меня. — Проверял, а не использовал. Мне казалось, что профессиональным убийцам чужды сантименты, — скучающей интонацией сказал руководитель МИ-6. — В любом случае, это в Ваших же интересах найти бумаги, флешку или любой другой носитель, на котором Магнуссен хранит Ваши тайны. — Я не намерена больше играть в ваши игры, мистер Холмс, — с этими словами женщина, не прощаясь, нервно вышла из кабинета. Стоило двери приёмной захлопнуться за Мэри, Антея занесла большую белоснежную корзину, которая в ширину была почти в два раза больше, чем сама девушка. Её наполняли два вида роз, пионовидные тюльпаны, три сорта эустомы, антирринум, лист пальмы, покрашенный в бледно-розовый, и ветки эвкалипта. Цвета, рассыпанные по всей корзине, были не слишком бледные и не слишком яркие: молочный, фиолетовый, розовый, малиновый. — Как Вы и просили, мистер Холмс, выбрала на свой вкус. Надеюсь, что Вашей спутнице понравится. — Секретарь была рада освободить руки от явно тяжелого букета. — Благодарю. Скажите Лоуренсу, что я через пять минут буду готов выезжать, и на сегодня Вы свободны. — Спасибо.***
Автомобиль с государственными номерами второй раз за день остановился у главного входа крупнейшего медиахолдинга страны. Первые десять минут он просто стоял, обтекаемый лондонским вечерним ливнем, и из него никто не выходил. Наличие посторонней машины на том месте, где обычно никто не паркуется, а просто забирает пассажиров, начало настораживать охрану, которая видела её в камерах видеонаблюдения, но пока ничего не решалась делать из-за слишком серьёзного номерного знака. Ещё через несколько минут в фойе на первом этаже спустилась мисс Магнуссен, в руке у неё был зонт, чтобы укрыться от проливного дождя, но её опередил мужчина, появившийся в дверях со своим любимым черным зонтом в одной руке и цветами в другой. — Добрый вечер. Это тебе, — бросив взгляд на корзину, произнёс Майкрофт. — Вечер действительно становится добрым, спасибо, — уже привычно прильнув к правому боку Холмса-старшего, обхватывая его за локоть поверх кашемирового черного пальто, произнесла девушка, находящаяся в хорошем расположением духа.
