Яблоко, карамель и яд

            Мы ведь с тобой давненько уже разгоняем скуку. За это время прошло много чего интересного…       Я умру!? Умру!?       Да. Через сорок секунд. От сердечного приступа.       Я не хочу… не хочу умирать… Стой! Я не хочу умирать!       Лайт Ягами умер от сердечного приступа. За последние несколько секунд его жизни, он и не мог себе представить, что в голове лентой пронесётся вся его жизнь. Он поднял Тетрадь Смерти, забрал её с собой и никогда… Никогда не мог отпустить. Это был яд, манящий яд, к которому тянулись руки, а сознание, привороженное, затуманенное, хотело вкусить этот плод. Плод с отравленным яблоком. Чтобы скорее уснуть вечным сном. Поцелуй любви не разбудил бы его ото сна, его никто не любил, некому было бы целовать.       — Ты уверен, Лайт?       — Рюк, я уверен. Пришло время, ведь так? Я больше не могу сражаться.       — Лайт, я тебе кое-что не сказал, — бог смерти выдержал паузу, чтобы заинтересовать Лайта. — Мы, боги смерти, можем показать человеку кое-что. Я не хочу тебе говорить об этом, так ведь интереснее?       — Что?.. Что ты мне не сказал? Я ведь умер?       — Ты умер, но готовься признаться и попросить прощение у человека, которого ты любишь.       Это было последнее, что сказал Рюк. Лайт никого не любил, так считал сам Ягами, но не думал, что услышит подобное из уст Рюка. Лайт ведь никого не любил… Никогда… У кого просить прощение?       Запретный плод всегда был сладок, а от любви несло карамелью. Яблочная карамель, в которой содержался яд, принадлежащий Кире. Надкусив, он проиграет. Умрёт. Уснёт вечным сном.       Раздражающий лязг цепей до боли заставил Лайта вспомнить, каково это, когда ты в полной власти чудаковатого парня, который только и делает, что подозревает тебя в массовом убийстве.       Ягами не совсем понял, где он находился. Глаза еле-еле открылись, привыкая к темноте. Вдали был свет. На мгновение, Лайту показалось, что именно это и называют "свет в конце туннеля", но всё встало на свои места, когда единственный источник света осветил бледное, и до ужаса знакомое лицо.       Глаза привыкли к темноте, а Ягами увидел, как на краю кровати, где он вдруг очнулся, сидел призрак из его прошлого. Это и называют иной жизнью? Первое, что он увидел, после смерти — это Рюдзаки? Такого гнусного поступка Кира явно не ожидал. И что сейчас будет? Его грехи будут взвешивать и Эл тут же ему скажет, какой он ужасный человек?       Здравомыслящая часть Лайта всегда знала, что он рано или поздно умрёт, а Детектив Эл будет тем, кто вынесет ему последний приговор, отправив в самое ужасное место, которое только можно было представить.       Однако парень понял, что здесь было что-то не так. Он потянул руку на себя, чувствуя, как цепь начинает натягиваться. Это привлекло внимание Эла, который сидел за работой.       — Лайт-кун? Ты проснулся? Ещё рано, можешь поспать. Но если выспался, можешь приступить к работе.       Тот же самый равнодушный голос, та же привычка проводить большим пальцем по своим губам и раздражающая манера речи… Ягами словно ударило током, он подскочил с кровати, сердцебиение заметно участилось, будто он умрёт от сердечного приступа, а ноги вдруг покосились в сторону, и юноша упал на пол.       — Ты… Ты, Рюдзаки, ты… Эл… — словно в бреду, Лайт шептал эти отрывки, будто желая выплеснуть всё накопившееся. Всю боль и унижения, которые он ощущал, находясь рядом с Детективом. — Ты жив, как… Почему…       Эл неоднозначно посмотрел на него, чуть поднимая свою руку, не по своей воли, к которой была прикована цепь. Цепь натянулась, мешая Элу работать и тот явно был не в настроении, чтобы разбираться с "ночными кошмарами" этого подростка.       — Тебе приснился кошмар? — склонив голову, поинтересовался Детектив. — Предлагаю тебе не спать, я не страдаю этим и ты не будешь.       Тело Лайта начинало трястись с новой силой. Он понятия не имел, что сделал Рюк, каковы были его планы и что этим он хотел ему показать. Он точно помнил, что умер от сердечного приступа, а потом в своей голове слышал бога смерти. Это казалось невероятным, но сейчас он пытался успокоиться, чтобы не сделать ничего лишнего.       Что там сказал Рюк? Признаться и попросить прощения? С какой стати и что это изменит?       Ягами поднялся на ноги, всё ещё стараясь держаться ровно. Боль в сердце вдруг напомнила ему о том, что он и в самом деле умер. А это — всего-то проверка. Всё ненастоящее и не может быть всё настолько легко.       — Рюдзаки, — Лайт вздохнул, делая шаги к кровати и, вскоре, забираясь на неё. — Ты подозреваешь меня в том, что я — Кира?       Эл проследил за младшим Ягами, поворачиваясь к нему лицом, и сел рядом.       — Я знаю, что Кира — это ты, Лайт-кун, — спокойно ответил Эл, однако его взгляд блуждал по Лайту так, словно он пытался узнать, что с ним сегодня не так? — Но я на пути, чтобы доказать это.       Сначала, юноша даже вздрогнул, когда Эл сказал, что он знает… А потом, ясная часть его мозга начала понимать ситуацию. Цепи, общая комната и эти подозрения. Лайт вернулся в момент, когда он отказался от права владеть Тетрадью Смерти. Но сейчас его память при нём и Ягами может забыть о том, чтобы думать о дружбе с Эл.       Рюк… Что он такое сделал?       В мыслях прокручивались разные варианты этого случая. Первый — ему дали второй шанс. Но Рюк уже показал свою позицию и говорил, что не станет помогать Лайту. Второй — ему дали попрощаться?.. Точнее сказать, ему дали в последний раз поговорить с Элом и перестать скрываться. Наконец, начать разговор как Кира с L.       — Ты прав, — после многочисленных раздумий, отозвался Лайт. Юноша повернулся спиной к Детективу, спуская ноги с кровати. — Рюдзаки, ты веришь в жизнь после смерти?       Детектив был заинтересован поведением Лайта, потому внимательно того слушал, будто сейчас он и вправду мог бы доказать все свои теории.       — Ты говоришь про ад и рай? Я не верю в бога и не могу утверждать, что ад и рай существуют.       — Бог смерти мне сказал однажды, что человек, использующий тетрадь смерти, не попадет ни в рай, ни в ад… — Ягами осекся, он медленно повернулся к Элу, смотря на него спокойным и ровным взглядом. Но в этих глазах отразилось собственное чувство справедливости. Справедливость Киры. — Эл, ты прав. Я и есть Кира.       Молчание… Долгое, протяжное, душащее. Это был яд, сковывающий двоих в вечном сопротивлении. Это была борьба не на жизнь, а на смерть. Но именно этот момент будоражил сердца двоих. Темнота в комнате стала ещё темнее, было невозможно разглядеть глаза Детектива, но Лайт был уверен, что сейчас он полон замешательств. Возможно, он и ликовал, ведь, наконец, смог добиться признания. А Лайт, пройдёт это бессмысленное испытание, которое придумал Рюк. Верно, это было всё ненастоящим, но отчего же всё казалось настолько реальным?       Ягами знал, что если он откроет дверь этой комнаты, то он никуда не попадет. Эта комнаты была комнатой, где находились оба соперника, и больше ничего не существовало.       — Давай поговорим, Эл? — вновь сказал Лайт. Он забрался на кровать с ногами, приближаясь к фигуре Детектива. — Ты добился от меня признания. Бесполезно лгать тому, кто был прав с самого начала. Ты меня вычислил, молодец. Поставил камеры в моём доме, чтобы следить за мной, прекрасно. Я попросил тебя заточить меня под стражу, ты согласился, как замечательно. А теперь, давай поговорим, Эл. Как равные друг другу, как Кира и L, как свет и тьма…       — Лайт-кун, ты в своём уме? — Рюдзаки смотрел на Ягами глазами полных тьмы и беспокойства. Он не боялся, нет, скорее всего, пытался понять, в какую игру играет Лайт. — Почему ты признался именно сейчас? — прошептал Эл, прямо смотря на своего подозреваемого.       Пусть Эл не боялся, но Лайт… Он до чёртиков боялся Эла и то, что он мог бы с ним сделать. Ниа был никем, по сравнению с Элом. Сглотнув ком в горле, Лайт ответил честно:       — Потому... что я уже умер.       Не успел он опомниться, цепь зазвенела и в одночасье оказалась на шее Лайта. Детектив крепко затянул ею горло юноши, подтолкнул того назад и, схватив его руки, уселся на него, не давая тому двинуться.       — Ягами… Ты и есть Кира? Я всегда знал, но не хотел верить…       Глаза Лайта расширились, тот задыхался, но не смог ничего сказать из-за нехватки воздуха. Лицо юноши краснело с каждой секундой, Лайт же знал, что так оно и будет. Эл не захочет слушать, а Лайт будет убит руками Великого Детектива L. Бесполезно было сопротивляться, если испытание требует таких вот жертв, Кира будет терпеть и прямо встретит смерть.       Только смерть внезапно оказалась страшнее… Лайта захлестнула тревога, он не мог дышать, ощущая, как железо впилось в его плоть подобно яду.       Отпусти… пожалуйста… Отпусти и я расскажу… Всё расскажу… Рюдзаки… Эл… Отпусти…       Как бы там ни было, но если он уснёт вечным сном, то никто не разбудит его поцелуем любви. Он не познал такую сладость, он не мог позволить себе даже попытаться.       Какая же жалкая была его жизнь, без шанса на спасение… От осознания такой простой истины, глаза Лайта начали краснеть. Он видел перед собой лицо Рюдзаки, чувствовал, как сильно он его ненавидел, как страстно желал влить в его горло яд, и с какой силой он тянул за цепь.       Лучшие друзья? Что за бред? Время, которое Лайт провел с Элом — было время привязанности к человеку, который был равен ему, но тогда Лайт не помнил всей своей силы и всего величия. Он тогда не знал, что действительно являлся Кирой, он не понимал многого, однако, как бы там ни было, он помнил всё, что чувствовал рядом с ним, не имея этих знаний.       Цепь ослабла и Эл воскликнул:       — Тобой снова управляет Кира?.. Лайт-кун, кто Кира!? Кто тобой управляет!?       Младший Ягами смог сделать глубокий вздох, захлёбываясь собственными слезами:       — Рюдзаки, я расскажу тебе всё… Давай просто поговорим. Мне… мне нечего скрывать, теперь я это знаю…       На вид, Лайт был тем же подростком, которым был раньше, много лет назад, но на самом деле, он уже давно перестал быть им. Ягами сам не понимал, почему он позволил себе заплакать, но, наверное, потому, что он и так был мёртв.       Цепь полностью спала с шее, но Детектив продолжал держать юношу. Лайт видел, как Эл содрогался, он чувствовал дрожь и приторный запах, который исходил с его рта. Эл снова ел ночью сладкое…       Хотелось бы ему лежать вот так на кровати и забыть обо всем, но терпение Детектива с каждой секундой трещало по швам. И этот треск Лайт отчётливо слышал.       — Никто мной не управляет, Эл, — Лайт прикрыл глаза, стараясь остановить слёзы. — Я всегда был Кирой. Говорю я тебе это лишь по одной причине… Я устал и не понимаю, что я здесь делаю.       — Что ты здесь делаешь? — монотонно повторил Эл.       — Именно, — юноша открыл глаза, посмотрев на знакомое лицо. Точно такое же, каким он его помнил. Чёрные круги под глазами, словно специально подведены подводкой, большие глаза, внушающие лёгкий трепет, и бледное лицо… Настолько бледное, что если на нем появится царапина, она будет слишком заметной, а кровь слишком алой. — Звучит безумно, но поверь мне на слово. Я умер двадцать восьмого января… две тысячи десятого года. Меня поймал Ниа, твой наследник. Только благодаря тебе, он смог точно понять, кем является Лайт Ягами, — юноша тяжело вздохнул, пытаясь рассказать всю правду. Ему было тяжело, ведь кто знает, что сейчас произойдёт с последними остатками его души. Спокойным взглядом Лайт смотрел в лицо Детектива, продолжая:       — Когда я умер, то оказался…       — Как ты убивал преступников!? — перебил Детектив, смотря на юношу с равнодушным выражением лица.       Неужели Эла не интересовал главный вопрос — убил ли его Кира?       — Тетрадь смерти, которую мне дал бог смерти, — Лайт чуть улыбнулся, — если вписать туда имя человека, то он умрёт через сорок секунд, от сердечного приступа.       — Где сейчас эта тетрадь!? — Эл знал, что если найдёт её, то, несомненно, сможет доказать существование богов смерти, и, заодно, виновность Лайта.       — У Кёске Хигути. Она теперь у него. Я не причастен к убийствам, которые происходят сейчас, но тебе ведь любопытно, убил ли я тебя?       — Заткнись! — вдруг закричал Детектив. Он дышал глубоко и тяжело, совершенно выпадая из реальности. Рюдзаки внезапно отпустил подозреваемого и отполз назад, по кровати. — Не говори, не говори… Это невозможно. Ты не знаешь моего имени, ты не мог меня убить…       — Эл Лоулайт, да? — Лайт приподнялся на локтях, спокойно глядя на ошарашенного Детектива. — Это твоё настоящее имя, так? Его узнал не я, а бог смерти по имени Рэм. Она записала тебя в свою Тетрадь Смерти и ты умер, а я прочёл твоё имя. Но, какой смысл мне говорить это тебе? Понимаешь, я умер, а это — лишь мой шанс сказать тебе правду. Когда ты умер, я потерял достойного соперника, и, возможно, я потерял смысл соперничества. Твой наследник, Ниа, он был не таким как ты. Эл, я привязался к тебе благодаря этим цепям…       Лайт не понимал, что говорил, но знал, что хотел сказать всё, что лежало на сердце. Может быть, его и не спасут от вечного сна, но, в последний раз, он готов разделить свои мысли с тем, по кому скучал настолько сильно, что было невыносимо спать. Лайт просыпался в холодном поту, от кошмаров, где Рюдзаки покидал его, где он каждый божий раз оставлял Лайта одного, в кромешной темноте.       На что тот рассчитывал? Наверное, на понимание со стороны Эла…       Рюдзаки слушал… Настолько внимательно, что и сам не мог поверить в слова этого юноши. Может быть, он и говорил правду, но… Зачем? Если у него были все воспоминания с прошлой жизни, тогда... почему он не воспользовался тем, что имел?       Эл вжался в спинку кровати и уставился на Лайта широкими глазами.       — Лайт-кун, ты ведь знаешь, что в этой комнате есть камеры видеонаблюдения, и твоё признание записано. У меня есть все основания, чтобы отправить тебя под суд. И с твоими рассказами, ты не отделаешься от психиатрического отделения. Я предполагал, что Кира психически больной человек, но не настолько…       И от этих слов Лайту стало смешно. Он громко засмеялся, почти что до слез, ведь Эл действительно считает, что у Лайта слетела крыша. Возможно, так и было, но, по крайней мере, он говорил чистую правду.       — Эл, ха-ха-ха, ты думаешь, что я психически больной человек? — Ягами вытер пальцами проступившие от смеха слезы. — Может быть, так и есть. Твоя взяла, ты победил меня. Ты ведь был прав, Детектив L. Ты всегда прав, — юноша лёг на подушку, закинув руки за голову и прикрыл глаза. — Но, знаешь, мне нравится эта иллюзия, потому, что… Я могу быть собой и поговорить с тобой.       — Если ты считаешь это иллюзией, то ты глубоко ошибаешься, — прошипел Эл, яростно сжимая в руке металл цепей. — Это правда, Лайт-кун. Ты не на том свете, ты отправишься на суд, ты это понимаешь?       — Да, понимаю, — Лайт повернул голову в сторону Детектива. — Но скоро меня вернут обратно и я снова буду мёртвым. Я ведь тебе сказал, что хочу поговорить, как Кира и L, не хочу больше скрываться. Я, конечно, не знаю, что мне надо делать…       Лайт долго думал, что произошло. Правильно ли он делает, что рассказал всё Элу? Его окружало множество чувств, но он так и не понял, что делать с этими чувствами. К какому прикоснуться и как им распоряжаться? Он просто смотрел на своего самого желанного врага и мог наслаждаться его видом, пока время не закончилось.       — Ягами, ты — Кира… — все ещё не веря, прошептал Эл. Детектив приблизился к Лайту и навис над ним, пытаясь заглянуть глубоко в его глаза. В чёрных глазах Эла отразилось всё… Лайт увидел в них себя, глазами того, с кем провел множество совместных ночей и с кем сидел сутками за ноутбуком. В глазах Эла Лайт видел ожесточённого серийного преступника. Как прискорбно… Лайт был не таким. По крайней мере, он себя таким не считал.       — Да, Рюдзаки, Я — Кира, — спокойно выдохнул Лайт. — Сколько раз я говорил о том, что я им не являюсь, ты не верил. Сейчас же я говорю обратное, ты тоже не хочешь верить? Хватит, лучше спроси меня о чем-нибудь другом.       — Было приятно?..       Эл провёл большим пальцем по своим губам, этим вопросом заставив Лайта изогнуть бровь.       — Что приятно? — с опаской поинтересовался Ягами.       — Убивать меня, — тихо и осторожно прошептал Эл. — Тебе было приятно убивать меня?       Кажется, этим вопросом он хотел проверить ещё одну свою теорию, о которой Лайт, естественно, не знал. Да и вопрос заставил Лайта искренне удивиться. Он был не сложным, скорее, лёгким до невозможности, ведь держал те чувства и по сей день.       Может быть…       Нет.       Было нелегко.       Принятие такого факта, что Эл был мёртв, оказало на Лайта огромное влияние. Держа в руках тело Рюдзаки, он ведь смотрел на него и не смог сдержать улыбки. В тот момент его сердце наполнилось огромным ликованием, которое он пытался сдержать, чтобы не выдать себя. Но потом…       Однажды он сидел за рабочим столом и не мог понять одну деталь в своём расследовании. Машинально, он повернулся в сторону и произнёс два единственных слова: «Рюдзаки, посмотри...» Смотря на пустое сиденье, сердце Киры вдруг резко сжалось. Он почувствовал тошноту и быстро выбежал из помещения, в поисках туалета. Вот только, в ушах всё звенело, словно за ним тащился усталый Детектив и волочил по полу цепи.       Там-то он понял, что ему всегда будет нехватать Эла.       Лайт пришёл в себя и нахмурился.       — Честно говоря, я всегда скучал по тебе, — признался Ягами, отводя взгляд в сторону, чувствуя волнение внутри себя. — Мне не приносило радости то, что ты оказался настолько слабым. Сначала, я ликовал, считал, что вот оно… Вот моё правосудие. Я покарал всех, кто мне мешал, но тебя рядом не было…       — Ты хотел, чтобы я карал вместе с тобой? — искренне удивился Эл.       — Нет, — резко ответил Лайт, вернув взгляд на Детектива. В мраке его кожа казалась ещё бледнее, что заставляло Лайта невольно задуматься о его температуре. — Я хотел просто быть с тобой рядом.       — Почему? — с напором поинтересовался Эл.       — Почему? — вскинул бровь Лайт. — Очевидно, что я к тебе привязался.       — И ты хотел быть рядом?       — Да.       — Я тебе нравился?       Молчание. Эл неотрывно смотрел на Ягами, в ожидание ответа, но когда понял, что тот предпочитает молчать, Рюдзаки медленно добавил:       — Это ведь иллюзия. Ненастоящее, как ты и сказал. Если ты тут, то тебе следует высказаться, Лайт-кун.       Эл словно подыгрывал ему, готовый на всё, чтобы добиться всех признаний, на которые желал найти ответы. И Лайт ему поверил так же, как и верил в то, что следует ему уснуть в этой кровати, он окажется мёртвым.       — Ты прав. Может быть, ты прав, — задумчиво прошептал Лайт. — Я не знал, что я чувствую. У тебя было другое правосудие, а я карал преступников так, как они этого заслуживали.       Казалось, Эл чуть дрогнул, этим жестом протестуя словам Лайта, но оставался спокоен.       — Я действительно потерял достойного соперника, — продолжил Лайт. — Вместе с этим я потерял свою душу и осознал, что, будь бы ты рядом, я был бы счастлив.       — Лайт-кун, так я тебе нравился? — невинно повторил Эл, все ещё нависая над юношей, пытаясь рассмотреть в его глазах частичку света.       Было бы правильнее сказать правду. Всё остальное не имело смысла. Надкусив этот плод, Лайт навсегда уснёт вечным сном. Сладким плодом оказалась не любовь, а им оказался Эл Лоулайт.       — Я действительно люблю тебя, Эл.       Это было полное поражение. Но Кира готов был проиграть Элу, он освободил себя от ноши, по имени Нэйт Ривер, и теперь готов был уверенно заявить, что с L никто не сравнится.       Неизвестно с какого времени, Ягами было важно, чтобы его одолел Рюдзаки. Он не видел перед собой никого, с кем ему было бы комфортно вести такую борьбу, а Эл был как раз таким человеком. Всё остальное теперь не важно, ведь он надкусил запретный плод. Лайт разгрыз твёрдую карамель, чтобы быстрее подобраться к искушённому яду любви.       В памяти он удержал тот неловкий взгляд Эла во время признания. Лайту хотелось захохотать, но вот незадача… Кажется, яд начал действовать и он, наконец, заснет мертвым сном.       Тело ослабло, Ягами окончательно провалился в это искушение откусанного карамельного яблока.       Он долго гадал, что было, если бы он сказал Элу все эти слова ещё тогда, когда он был жив? Это был полный бред. Они бы не смогли спокойно жить. Кира и L были не друзьями, а вечными врагами.       Но кое кто, всё же, решил испытать Лайта.       Цепь вновь дала о себе знать, Ягами открыл свои глаза, наблюдая, как Рюдзаки мечется по комнате. Такой волнительный и растерянный, словно ему признались в любви…       Лайт хотел было закрыть глаза и дальше смотреть свои странные сны, как вдруг услышал громкий восклик:       — Лайт Ягами! Сейчас же вставай с кровати, я отведу тебя в суд!       Лайт резко распахнул глаза.       — Что?..       — Я поймал Киру!       — Кого?       — Тебя!       И Лайт резко проснулся. Ему даже умыться не дали, чтобы осознать всю ситуацию и не зачитали его права!       Выдернув бедного юношу из постели, выводя в коридор из комнаты в ночной пижаме, Эл резко дёрнул цепью.       — Сегодня ночью ты во всем сознался, Лайт-кун. Не думай, что тебе удастся сбежать, — строго отчеканил Рюдзаки.       Лайт ещё мало, что понимал, однако резко остановился, заставив остановиться и Эла.       — Погоди! — воскликнул Ягами. — Сегодня ночью? Так, я жив!? Эл, объясни!       Рюдзаки развернулся на юношу и спокойно подошёл к нему, заглядывая в его глаза. Хватило секунды, чтобы врезать Лайту по лицу и прижать к стене. Но Лайт не смог ответить и что-либо сказать, как его губы коснулись чужие, холодные, со вкусом карамели, губы Эла. Он сильнее прижался к Лайту и продолжал целовать, пока Ягами не осознал то, что с ним делают.       — Мх… Эл… Ты что… — Лайт старался сопротивляться, но Эл вновь того вжал в стену и заткнул поцелуем.       Кире не за чем было сопротивляться, если он уже принял поражение… Лайт перестал брыкаться, он приоткрыл рот и, наконец, сдался, впуская сладкий поцелуй в свою новую жизнь.       Право владением Тетрадью Смерти переходит тому человеку, у которого она оказалась, вне зависимости от ситуации.       Лайт не был владельцем Тетради Смерти, но, приняв поражение, точнее не совсем поражение… Скорее приняв новую жизнь, он рассказал все, что знал.       Он потерял Тетрадь Смерти, но получил в свои руки главный трофей — Эл Лоулайта.

***

      — Тебе понравился мой подарочек, Лайт? — закряхтел Рюк, слезая с тумбочки кухонного гарнитура. Он надкусил алое яблоко, повертев его в своей костлявой руке.       Лайт глубоко вздохнул, вынимая из холодильника несколько чизкейков.       — Рюк, не сказав мне — было подло, — Ягами закрыл холодильник, обернулся на бога смерти и холодным взглядом смерил костлявого монстра. — Но как ты узнал о моих чувствах?       — Ты был слишком очевидным для меня. Я, в который раз, очень повеселился.       — Тогда, тебе следует возвращаться обратно, веселья больше не будет, — Ягами махнул рукой, разворачиваясь, оставляя Рюка одного.       С того момента, когда Лайт вернулся в прошлое, прошло несколько месяцев и они поймали Хигути. Лайт разрешил все вопросы, касательно Мисы, и её отпустили. А сам Ягами с ней, к счастью, расстался. Две тетради смерти были изъяты отделом по расследованию особо тяжких преступлении, но вскоре они бесследно исчезли, как и переставал существовать Кира.       А Лайт и Эл…       — Рюдзаки, в холодильнике одни сладости, — раздражённо прошипел юноша, поставив две тарелки с чизкейком на стол, перед монитором. — Фрукты, овощи… И крупы! Это тоже должно быть в составе того, что человек должен употреблять! По крайней мере, я не могу сидеть на твоей особо сладкой диете!       — Лайт-кун, не кричи, — Рюдзаки придвинул к себе тарелку с чизкейком и потянулся за вилкой.       — Ну уж нет! — шатен быстро перехватил вилку и отложил её в сторону, вдруг хлопнув по спине Детектива, заставив того выпрямиться. — Твою осанку это тоже касается! Ты, черт возьми, можешь отрастить себе горб!       Позади двоих раздался раздраженный голос Ягами Соитиро:       — Лайт, ты вчера тоже пытался. Не стоит…       Внезапно, раздался знакомый щелчок. Лайт опустил взгляд вниз, замечая, что Эл снова взялся за своё. Он вновь приковал его к себе наручниками!       — Чёрт побери, ты опять? — процедил сквозь зубы юноша.       — Лайт-кун, я не подозреваю тебя в том, то ты — Кира. Но ты снова под наблюдением.       — С какой стати?       — Ты слишком странный, — детектив поднял спокойный взгляд на Лайта, чуть прикусив свой ноготь.       В самом деле, Рюдзаки каждый раз приковывает его к себе наручниками, словно желая напомнить о том, что он в самом деле являлся подлинным Кирой. Это заставляло юношу выходить из себя ровно столько же, сколько Эл его испытывал.       Стиснув зубы, Лайт потянул за наручники, вытаскивая его из кресла и волоча за собой, в сторону лестницы. Следственная группа настораживающе провела юношей взглядом, решаясь не вмешиваться, а младший Ягами вот уже поднимал ленивого Детектива по лестнице, потянув цепь на себя.       — Сколько раз ты будешь вести себя как ребёнок? Рюдзаки, ты всегда такой!       Эл молчал, он лишь позволил себя затащить в комнату, но резко его повалили на кровать, прижимая к матрасу всем своим весом.       — Рюдзаки, хватит со мной играться, — прошептал Лайт, обжигая своим горячим дыханием холодные губы Детектива. — Я наигрался, теперь мне нужна свобода.       — Лайт-кун, тебе нужна только свобода? — Эл шептал от волнения и его сердце начинало колотиться сильнее. Однако его лицо оставалось все таким же, безучастным и холодным.       — Нет, — Лайт опустил свою голову на плечо Эла и быстро задышал. — Ещё… Мне нужен ты. Весь ты, Рюдзаки, я люблю тебя. Мне понадобилось умереть, чтобы признаться в этом… и проиграть L.       Соперничество между этими двумя не прекращалось, а наоборот. Оба старались соперничать во всём, что только найдут.       Если Лайт все же добрался до яда и уснул вечным сном, то пусть этот сон не прекращается. Он готов был спать в хрустальном гробу, заменив собой Белоснежку. Он нашёл счастье здесь, истязая холодное и бледное тело Детектива каждую ночь, зная, что получит в ответ не удар с ноги, а сладкие и желанные слова любви.

И жили они долго и счастливо. Умерли, кстати, тоже в один день.