Психбольница.

Начало осени. Время для учебы, но я вляпалась в отборное кхм-кхм… Меня завели вовнутрь психбольницы. Запашок оставлял желать лучшего. Штукатурка со стен сыпалась на пол, который был грязным и стёртым. Никогда прежде я не видела столько детей: одни сидели на стульях со связанными руками, другие вовсе были заперты в комнатах. Люди в белых костюмах бродили по этажам, следили за порядком, но на их месте, я бы сделала капитальный ремонт. Из-за грязи, пыли и крошек, на столах ползали тараканы. Ну и мерзость. В самих комнатах было не лучше. Потрескавшиеся, рваные обои, дырявый старый пол и пружинистые матрасы, которые оставляли следы на спинах детей. В моей комнате было также, как и в остальных. На соседней кровати лежал парень, явно недовольный моим заселением. Миссис Блэкхарт стояла в комнате, внимательно осматривая меня с ног до головы. — Джей, поздоровайся. Это твоя новая соседка по комнате, — сказала воспитательница. — Привет, — парень лениво приподнялся и посмотрел на меня. Он поднял глаза на меня, но уже с большим интересом. Недовольство с его лица исчезло, будто и не бывало. — Привет… Луиза, — я протянула руку. Он охотно пожал её, продолжая сверлить меня взглядом. От этого стало неловко, но голос миссис Блэкхарт привёл меня в чувства. — Разбери вещи, скоро будем знакомиться с остальными, — она вышла из комнаты, оставив нас двоих наедине. — Почему меня заселили к тебе? Я думала девочки лежат с девочками, а мальчики с мальчиками… — процедила я. — А тебя что-то не устраивает? — Он выгнул бровь и лихорадочно улыбнулся. Я хихикнула и принялась разбирать сумку. — За что ты сюда? — спросил Джей. — Долгая история. Он присел на мою кровать рядом с чемоданом. — У нас полно времени, рассказывай. Об этом всё равно будут знать все. — Почему это все? — Ты не слышала миссис Блэкхарт? Знакомиться сейчас будем. Я, недолго думая, решилась рассказать. — Мои родители умерли в аварии, меня хотели отдать в детский дом, но я слышала, какие там нравы у детей… поэтому хотела присоединится к родителям… — Я вздохнула. — Не получилось. Я слишком живучая оказалась. Пыталась лезть под машины, отравиться… даже повеситься. Зачем мне такая жизнь? И вот теперь я здесь. — Я не понял почему ты здесь. Я показала ему свои руки. На них были красные полосы, не зажившие с того момента, как я пыталась вскрыть вены. — Жуть какая. Люди подумали, что ты ненормальная и отдали сюда? Не хочу расстраивать, но здесь не лучше, чем в приюте. Я закончила разбирать вещи. Полки были грязные и пыльные, но выбора не было. Пришлось расстелить тряпку, чтобы положить свои вещи по полкам. — Почему здесь не лучше? — поинтересовалась я. — Я думаю, ты скоро сама поймёшь. За дверью раздался колокольчик. — Пора, — сказал он.

***

Мы вышли из комнаты и прошли в холл, где можно собираться всем. Но до определённого времени… здесь комендантский час. Никаких телефонов… скука смертная. Стулья были расставлены по кругу. Дети уже сидели на них: среди них были дети от десяти лет и до шестнадцати. Я относилась в последнюю категорию, как и Джей. Нам по шестнадцать. Мы сели на свободные стулья. Миссис Блэкхарт улыбалась, смотря на каждого из нас. — Так. Сегодня у нас появилось пополнение, поэтому похлопайте новеньким. Несколько детей похлопали оставшимся. Их было не так уж и много: я, две девочки и один мальчик. Им было по двенадцать лет и в глазах их отражался испуг. — Начнём с младших, как говорится… представься пожалуйста, — сказала миссис Блэкхарт. — Привет всем! Я Билл. Билл Хэймон. Вдруг дети сказали хором: — Привет, Билл Хейман. Голоса были уставшими, будто дети работают на военных заводах без выходных и проходных. — Моя мама посчитала, что у меня проблемы с самооценкой, поэтому решила отправить меня на лечение. Дети снова сказали хором: — Ты вылечишься, Билл Хейман. Боже, как жутко. Эти голоса были поистине пугающими. Дети знакомились, я влилась в компанию. Когда очередь дошла до меня, я медленно заговорила: — Добрый день… я Луиза Харрис. — Привет, Луиза Харрис. — Я оказалась здесь, потому-что пыталась покончить с собой четыре раза… — Ты вылечишься, Луиза Харрис. Нет, все-таки тут напряжённая атмосфера. И как я буду среди них? Я здорова. Полностью. Надеюсь, я здесь ненадолго… Когда все представились, миссис Блэкхарт отвела нас в столовую. Мы сели за столы, но еды не было. Внутри ходили люди в белых фартуках, словно официанты — сами ставили еду на столы. Передо мной поставили тарелку пюре, которое было через чур жидким, будто молока в тарелке было больше, чем картошки. На вкус еда не представляла ничего особенного, но соли не чувствовалось. Я обратилась к Джею, который сел рядом со мной. — А где тут соль? Он искренне рассмеялся, ни капли не наигранно. — Соль? Ха-ха-ха-ха. Её тут и не было никогда. Миссис Блэкхарт говорит, что соль плохо влияет на поджелудочную. Здесь только здоровое питание. — Кошмар, я сбегу отсюда, если совсем вымотаюсь. — Это вряд ли… ты же видела забор с колючей проволокой? Я кивнула и съела ложку пюре. Без соли, жидкая картошка была похожа на помои. — Как в тюрьме… Закончив обед, нас распределили по комнатам. По расписанию был тихий час, который, почему-то, длился два часа. Странно. Со счётом тут явно проблемы… и с поварами тоже. Джей лёг на кровать и уставился в потолок. Я последовала его примеру. Живот крутило, в голове шумело. Неужели эта потребительская еда во всем виновата? — А ты здесь за что? — спросила я. — У меня была депрессия год назад. Девушка бросила, в школе завал, все по стандарту, — Джей повернулся ко мне, облокотившись на руку. — Мама отдала меня сюда, чтобы я подлечился. В итоге: я тут уже год, а мама и не думает меня забирать. Вообще, она пропала без вести пару месяцев назад, отца я с рождения не видел, бабушка забирать отказывается, пенсия у неё маленькая, не потянет меня. Депрессия у меня уже давно пропала. Можно сказать, что я тут живу. За это время, что я здесь у меня голова болит каждый день. Ночью кошмары снятся, иногда всякая хрень мерещится. — И чем же ты тут год занимался? Я не видела, чтобы ты с кем-то общался… — ответила я. Он грустно улыбнулся. — Мне не нужны друзья. Пока тебя ко мне не подселили, я был погружен в себя. Хоть какой-то собеседник. — А почему ты с другими не общался? — Они слабохарактерные и больные на голову. Я таких сторонюсь. Я посмотрела на свои руки. — Значит… для тебя я не больная? Он улыбнулся. — Нет. Может что-нибудь поделаем? Скажем там… в карты сыграем? Я задумалась. Джей умело перевёл тему. За дверью послышались звуки разговоров воспитателей. — А мы не должны спать? — спросила я. — Должны. Но что, если не хочется? К тому же тут такая соседка… как тут спокойно уснёшь? Он заигрывает со мной? Интересно… что будет дальше? — Ну давай сыграем. Джей достал из-под подушки колоду карт и начал ее тасовать. — Почему они лежат под подушкой? — спросила я. — Потому-что тут запрещено играть в карты, очевидно же. Он раскидал нам по шесть карт. Игра была напряжённой, и я хороший игрок, но оказалось… что Джей тоже. — Чтоб тебя черти побрали, уже четвёртый раз! — сказала я. Он лишь смеялся. Время проходило быстро. Мне удалось выиграть его один раз, а потом второй, и третий… Удача встала на мою сторону. — А тебе везет, — сказал Джей. Я снова выиграла и взглянула на часы. Оставалось пятнадцать минут до конца тихого часа. — Ещё одну? — спросил Джей. Я кивнула и принялась тасовать карты. — Только теперь давай на желание, а то просто проигрывать неинтересно. Я все ещё верила в свою фортуну, поэтому отказываться не стала. Главный и ответственный момент. Осталось две карты: козырь и шестерка. Джей ходил на меня. Он кинул козырной валет, который я покрыла тузом, а затем… кинул туз. — Твою ж мать! — Я кинула оставшуюся карту на пол. — И так… я хочу, чтобы… чтобы ты меня поцеловала. Я подняла брови. Мне послышалось? — Что? — недоуменно спросила я. — Я хочу, чтобы ты поцеловала меня. — Эм, ну я… Не успела я договорить, как Джей привстал и прикоснулся к моим губам. Поцелуй для него был желанным, а для меня неожиданным. Я не растерялась и ответила на поцелуй. Его губы были умелыми, он целовал с большим напором, прикусывая мою нижнюю губу. Когда мы отстранились друг от друга, Джей взглянул мне в глаза. В его зрачках отражался восторг и радость. Он улыбнулся. — Чего такой довольный? — весело спросила я. — Да просто с утра хотел это сделать. Я удивилась. — Нормально вообще… Джей собрал карты и спрятал их под подушку. В это время зашла воспитательница. — Пора распределяться, — сказала она. Мы пошли за ней в главную комнату. Там сидели дети, которые ждали остальных. Миссис Блэкхарт стояла в центре с листом бумаги в руках. Когда все пришли, она начала говорить: — Все в сборе. Сегодня такое расписание: Джей, Рэнди, Бобби, Сэт и Рэй отправляются копать грядки. Мэнди, Луиза, Джина, Ная и Бекки сажают картошку и другие овощи. Билл, Ванесса и Грегори срезают сорняки. — она продолжала зачитывать имена и раздавать обязанности. Все встали и направились на задний двор. Там я увидела большой огород, который предстоит перекопать мальчикам. Моя работа состоялась в том, чтобы в лунки кидать картошку, которая потом превратиться в жидкие помои… Солнце на улице пекло. Я встала в пару с Джеем, который копал ямки, и после того, как я кидала картошку, закапывал их. — Почему ты не сказал, что вы тут работаете? В разговор вмешался какой-то парень. — А что тебе не нравится? Ты тут за бесплатно… вот и отрабатывай. — Ты видел, чтобы я обращалась к тебе? Он брезгливо посмотрел на меня и продолжил работать. — Я забыл тебе сказать, — ответил Джей. Я остановилась. — А тебе не кажется, что об этой части забывать как-то странно? Вы же делаете это каждый день. Я кинула картошку в ямку. — Мы не каждый день работаем. — А какие тогда дела вы тут делаете? Он почесал голову. — Зимой девочки шьют, а мальчики на станках работают. — Как в тюрьме прям… В разговор снова вмешались. Это была девочка, которая кидала картошку рядом со мной. — Это место хуже тюрьмы. Отсюда ещё никто не выходил здоровым… либо вообще не выходил. — Что ты имеешь ввиду? — Я здесь уже три года. Я была совершенно здорова, но это место, будто туманит разум, — бормотала девочка. — Я стала сонливее, постоянно всякая ересь мерещится. И по ночам эти голоса… они пугают меня. Девочка резко захохотала, и этот смех был истерическим. Она выпучила глаза и упала на землю, продолжая смеяться. Она била себя руками по груди, задевая остальных. К ней подбежали воспитатели и начали держать за руки. — У Джины снова припадок! Зовите миссис Блэкхарт! Второй воспитатель принёс верёвку и связал ей руки. Главная воспитательница быстро прибежала и вколола Джине какой-то укол. Она резко успокоилась и обмякла, но глаза были открыты по-прежнему. Её безумные глаза смотрели на меня. Зрачки были расширены, двигались из стороны в сторону. Воспитатель поднял ее и понёс внутрь здания. — Жуть какая, — прошептала я. — Чего стоим? Тут нет ничего интересного. Продолжайте работать. Работать под палящим солнцем оказалось невыносимо. Спустя несколько часов беспрерывной работы, нас отправили ужинать. На ужин нам подали плов. — Наверное тоже без соли… Я брезгливо положила еду в рот. Странный привкус сразу ощутился на языке. — Что за странный привкус? — Он всегда был такой на вкус. Мне нравится, — Джей пережёвывал еду с удовольствием, изредка чавкая. Делать было нечего. Живот требовал любой еды. Через силу я съела содержимое из тарелки. Живот снова скрутило. Джины не было на ужине, неужели у неё проблемы? Закончив есть, я пошла в комнату. На дверях были решётки, через которые можно было видеть, что происходит в комнатах. Я заглянула в одну из них по пути до нужной комнаты. Джина сидела в смирительной рубашке, руки были зафиксированы. Воспитатель кормил ее с ложки, изредка вытирая салфеткой ее рот. — Боже… Я отпрянула от двери и поспешила в комнату. Джей пришёл через пару минут. Я лежала на кровати, положив руки на живот. — Что с тобой? — спросил он. — После здешней еды, у меня постоянно болит живот. — Привыкнешь. Поначалу со мной также было. — Не круто. На часах было девять вечера. Я поднялась и села на край кровати. — Что будем делать? — спросила я. Джей стянул свою футболку, оголяя свой торс. Все это время он стоял ко мне спиной, но потом повернулся. Мои щёки загорели. — Спать конечно. Уже девять. — Вы ложитесь в девять? — я приподняла бровь. Он кивнул и расстелил постель. — Скука смертная. А встаёте во сколько? — В восемь. Мои глаза расширились. — Ложитесь рано, встаёте тоже рано… я тут помру… Он рассмеялся. — А ты как думала? Такие правила. Он лёг в кровать. Мне нужно было переодеться в пижаму, поэтому я вежливо попросила его отвернуться. — Эх, жаль, пропускаю возможность увидеть твой внутренний мир. Я переоделась и легла в кровать, проигнорировав эту пошлую шутку. Дверь закрылась на ключ. Я повернулась к Джею. — Зачем нас закрывают? — спросила я. — Чтобы не сбежать, очевидно. По ночам всегда закрывают. Через решётку на нас посмотрела воспитательница. — Засыпайте уже! Хватит разговаривать, миссис Блэкхарт будет в ярости. Она пошла дальше. — Спокойной ночи, — сказал Джей. — Да уж… спокойной…