Одни в целом мире

      Они очнулись рядом, где-то… Гарри сначала нащупал руку Гермионы, лишь потом открыл глаза. Лес. Они лежали на траве в лесу, лежали рядом, никого не было вокруг них, только зев свежей могилы, открытый зев, где, они, видимо, и покоились. Рядом всхлипнула Гермиона, заставляя юношу перетечь в вертикальное положение, что удалось ему далеко не сразу.       — Судя по всему, нас и похоронить успели, — раздался хриплый голос возлюбленной рядом.       — Очень похоже, — не менее хрипло ответил Гарри.       Язык слушался плохо, приходилось будто проталкивать слова сквозь сжатые зубы. Юноша нашел в себе силы опуститься на колени рядом с возлюбленной своей в обеих жизнях и обнять ее. Девушка еще не полностью приняла то, что им сказала Смерть, не поняла, что долгое время была мертва, не осознала того, что родители ее забыли. Придет момент, и она поймет это, это выльется полноценной истерикой, а пока только Гарри полностью осознавал тот факт, что идти им некуда. Их никто не ждет, о них все забыли. Молодые люди поднялись, вновь осознавая себя молодыми, после чего Гермиона заглянула в могилу.       — Похоже, с нами положили и наши палочки, — хмыкнула она. — Интересно, что будет, если ими поколдовать?       — Думаю, ничего, — криво ухмыльнулся юноша. — Трупы не относятся к несовершеннолетним.       — Значит, — подумав, сообщила Гермиона, — здесь нас задрал Люпин. С неделю назад.       — Угу, — кивнул Гарри. — Нас никто не помнит, никто не знает, и мы никому не нужны.       — Пошли домо… — начала девушка что-то говорить и вдруг зарыдала.       — Ну что ты, родная, — обнял ее Гарри, но Гермиона рыдала все сильнее, дрожа всем телом.       Гарри понял, что его любимую накрыло осознание. Для родных они мертвы, да и не помнят родные больше о них, для мира магии тоже. Одни в целом мире… Да еще не дай Мерлин кто-то узнает, что они ожили — заклеймят темными магами и уничтожат еще раз. Это было очень печально. Мысль о том, что Сириус погиб еще раз, бывший главный аврор гнал от себя, держа все свои эмоции под жестким контролем, которому научился за годы службы. Сейчас надо было дать Гермионе прореветься и решить, что они будут делать дальше.       Мальчик, ведь в тринадцать он был еще совсем пацаном, обнимал свою девочку, гладил ее и шептал ласковые слова, не стремясь, впрочем, прервать истерику. За время своей жизни он хорошо выучил, что девочкам нужно дать пореветь, у них так проявляются эмоции, им от этого легче. Поэтому девочка самозабвенно ревела, а бывший главный аврор просто был рядом, согревая ту, без которой не представлял себе жизни.       Наконец слезы пошли на убыль, и Гермиона начала успокаиваться. Она все еще всхлипывала, дрожа всем телом, но истерики уже не было. Подняв вполне уже оформившуюся девушку на руки, Гарри прижимал ее к себе, даря уверенность, от которой слезы переставали течь. Гермиона привычно брала себя в руки.       — Что делать будем, аврор? — жалобно спросила девушка, все еще всхлипывая, но не желая отцепляться от его окровавленной рубашки. Впрочем, ее одежда выглядела не лучше.       — В первую очередь — к гоблинам, — сообщил Гарри. — Потом посмотрим, что и как будет.       — А смысл к гоблинам? — удивилась Гермиона. — Они же магов ненавидят.       — Маги им противны, омерзительны, — мальчик поежился. — Зато дети священны, а мы пока дети.       — Точно дети? — несмело улыбнулась девушка.       — Точнее некуда, — поцеловал ее в кончик носа Гарри.       — А ты это откуда знаешь? Неужели в аврорате читать учат? — съехидничала Гермиона.       — Вот теперь вижу, что ты в порядке, — улыбнулся мальчик. — Читать меня учила ты, причем палкой, а информация — от Крюкохвата.       — Ты что, пытал его? — хихикнула девушка.       — Это кто кого еще пытал, — вздохнул Гарри. — От гоблинского самогона похмелье страшное.       — Как я не догадалась… Алконавты, — припечатала Гермиона. — Ладно, с планом я согласна, но мне бы хотелось… Ну…       — Я знаю, — кивнул ей мальчик. — Мы зайдем к твоим.       С тихим визгом Гермиона принялась обнимать так хорошо понимающего ее мальчика, на что он просто улыбался и гладил ее волосы, которые сейчас пахли не только ею самой, но и землей, травой и лесом. Девушка, которую он любил, казалось, всю жизнь, сейчас обнимала его, и это было настоящим волшебством.       — Давай я тебе мантию трансфигурирую, — вздохнул Гарри.       — А я тебе тогда, — ответила ему Гермиона, вскакивая с его коленей.       — Сейчас двинемся в сторону Хогсмида, — озвучил планы Гарри. — Оттуда или на вокзал, или в банк. Взгляд поверх голов, играешь Малфоя. Ты, кстати, в курсе, что поседела?       — Уже в курсе, — Гермиона рассматривала прядь своих волос. — Ты, кстати, тоже.       — Это вполне логично, — кивнул мальчик. — Мы же умерли.

***

      Начальник специальной военной базы, на которой работали и военные, и ученые, уже заканчивал разговор со своим заместителем. Они успели обговорить важные темы размещения дополнительного контингента ученых, изучавших очень специфические темы, режимы секретности и перешли к обмену мнениями, в конце разговора господин полковник поинтересовался:       — Ну а сам как? Как семья?       — Да все хорошо, — улыбнулся майор. — Только Эмма все сокрушается, что детей у нас нет, ей даже во сне дочка приснилась.       — Все сокрушается, говоришь, — мгновенно посерьезнел седой полковник, нажимая какую-то кнопку сбоку стола. — А что слышно о Гермионе?       — О ком? — удивился майор. — Впервые слышу о такой.       Дверь резко открылась, и в кабинет ворвались четверо в форме сотрудников внутренней безопасности. Полковник кивнул им на майора, который удивленно смотрел на вошедших, не понимая, в чем дело.       — Майор Грейнджер не прошел контрольный опрос, — спокойно сказал начальник базы. — Тщательно проверить в отношении состава семьи, проверить его жену, проверить на подмену и контрольные пробы.       — Да, сэр, — ответил старший наряда, приглашая майора следовать за собой, но тот вперился глазами в полковника.       — Стив, что я забыл? — напряженно спросил Марк Грейнджер.       — Дочь свою ты забыл, — устало ответил полковник. — И мне это очень не нравится.       — Дочь? — пораженно переспросил майор. — Какую дочь?       Но наряд службы внутренней безопасности уже подхватил его под руки, чтобы вывести из кабинета, а полковник нажал на кнопку интеркома, соединявшего кабинет с контрразведкой. База была секретной, а случай — вопиющим, и на эту тему существовали инструкции, которые следовало исполнять любой ценой.       Весь день шли проверки, вплоть до сличения ДНК, которые установили, что перед ними действительно майор Грейнджер, почему-то ничего не помнящий о любимой дочери. Как только это стало известно, специальный сигнал ушел в Контрразведку Великобритании, а база перешла на казарменный режим.       С Грейнджерами начал работать гипнотизер, присланный из контрразведки. Быстрых результатов ожидать не приходилось, но то, что удалось исключить подмену, уже было очень хорошей новостью. В доме майора установили постоянный пост, а Эмма Грейнджер взяла отпуск на работе, поселившись на базе. Когда она увидела фотографию Гермионы, сохранявшуюся в электронной копии дела, женщина закричала:       — Это она, она! Это ее я видела во сне!       Девушку с фотографии, сделанной прошлым летом, объявили во всебританский розыск. От полиции и агентов требовалось только установить местонахождение, но ни в коем случае не задерживать.