На моей земле плохая погода

       Джайро мой самый близкий человек в этом прогнившем мире. Мы познакомились очень давно, я даже не помню дня нашего знакомства. Не смотря на его "сложный" по мнению других характер, он никогда не бросал меня в трудных ситуациях. Когда мне сломал ногу один неприятный тип из соседнего подъезда, Джайро донёс меня до травмпункта. Целый километр меня нёс. На своих сильных руках... Хотя я бы мог и дохромать, одна нога же сломана была. Если он был, как по рассказам других, "мерзотным" человеком, он бы оставил меня на морозе в минус двадцать градусов лежать в сугробе. Почему я с теплотой своём сердце вспоминаю тот момент, когда он нёс меня на руках, смотря на меня глубокими зелёными глазами, таким взглядом, которым ни на кого никогда так не смотрел? Словно он глядит на что-то невообразимо прекрасное, отчего угрюмая и агрессивная по отношению ко всему миру натура куда-то изчезала и вместо неё появлялось то, кому никому было не суждено попасть: душа уличного хулигана. Душа, которая... любит. Любит меня. Тогда я был готов бесконечно смотреть в его бесконечно глубокие глаза, забыв о боли, морозе и метели....

      ...Но куда пропал тот взгляд?

      В последние года два, он стал вести себя по-другому. Словно что-то в нём сломалось. Джайро перестал смотреть на меня тем любящим взглядом, теми горящими глазами, отражающими его душу. Они стали пустыми. Словно внутри него пустота. Каждый его взгляд с тоской будто только я замечал. Остальные его товарищи этого то ли не видели, то ли боялись смотреть ему в глаза. Угасшие и пустые глаза, взгляд вникуда. Джайро даже перестал гладить уличную кошку которую мы приютили. С порванным ухом Валькирия больше не подвергалась тисканию и "сюсюканию" от моего друга. Но это не так важно.              Джайро стал пить. Очень много. Водка, виски, джин, коньяк, и так далее.... Всё, что называется "бухлом", всё шло в ход. Каждый раз, когда я заходил в квартиру, в которую я переехал после того, как меня выгнали из дома, воняло перегаром настолько, что запах ощущался ещё на лестничной клетке. - Какого чёрта, Джайро! Мы же договаривались, что ты не будешь спускать столько денег на выпивку! У тебя лицо хуже, чем у бомжа из соседнего двора! - Я уже не мог просто говорить. Я кричал на него, хоть мне и не хотелось этого делать.       Джайро встал из-за деревянного стола и подошёл ко мне. Я снова взглянул в опустошённые, помутневшие, пьяные глаза. Долго он всматривался в моё лицо, не спуская этого жуткого взгляда. Вскоре парень поправил блондинистые волосы назад, перестал держаться за стенку, ухмыльнулся и заворчал: - Да ну тебе, Джонни, ты же не злишься на меня? Что я такого сделал? Просто немного перебрал, видишь? Всё со мной в порядке, чего ты раскомандовался тут? Лучше бы кошку на улицу выпустил. Видишь, просится. А бутылки... я сам выброшу. - Джайро совершенно спокойно среагировал на мои крики и поглаживал мою щёку своей ладонью.              Накинув на себя куртку я пошёл в коридор обуваться. Всё-таки Джайро прав, стоит выпустить Валькирию. Мне кажется, ей не нравится атмосфера в квартире, пусть свежим воздухом подышит.       Когда пришла пора выходить, Джайро подошёл и дал мне денег. - Сходи-ка за хлебом. Закончился а то. Чёрный бери, "бородинский" вроде. - И пошёл обратно в комнату.

Я хлопнул дверью и пошёл вниз по лестничной клетке, глядя на записки на стенках, про которые уже вряд ли кто вспомнит.