Falling

***

      — Эй, верни назад!       Чимин протестующе хлопнул ладонью по колену Чонгука, когда тот в очередной раз переключил канал. Чон лениво развалился на диване и буквально ежесекундно щёлкал пультом, не задерживаясь ни на одной программе — специально бесил друга, выводя того на эмоции.       — Мне скучно, хён.       — Работу найти не пробовал? — проворчал Пак. — Самое лучшее средство против скуки.       — Какой же ты зануда, — хохотнул Чонгук и недовольно поморщился, заработав внезапный подзатыльник. — Ещё идеи есть?       Вообще-то, сегодняшнюю ночь Чон планировал провести в другом месте, далёком от комфорта, но в последний момент передумал. Вдруг стал ловить себя на мысли, что секс на одну ночь его больше не привлекает, и он готов пересесть на метро взрослой жизни, вот только пока не с кем. Он довольно часто пропадал в клубах, все здешние девушки уже казались знакомыми не только в лицо, но ни с кем из них не тянуло завести серьёзные отношения, ибо у тех в головах перекати-поле, которое у самого Чонгука только-только отгуляло.       — Все нормальные девушки дома сидят, — сумничал однажды Чимин.       — И что ты мне предлагаешь? Вместо клубов начать ходить по квартирам?       Паку легко говорить, у него уже давно в этом плане стабильность, похрен, что с парнем. Только ходит и довольной рожей тоску каждый раз нагоняет... А у Чона зависть, ему тоже так хочется.       — Звонишь на любой рандомный номер и молчишь в трубку, — зевнул в кулак вышеупомянутый. — И так несколько раз, пока твой собеседник не даст психа.       — Что ещё за бредятина? — нахмурился Гук. — По-твоему, это весело?       — Мы часто так делали, когда были детьми, — пожал плечами Чимин.       Чонгук на выдохе откинулся на спинку дивана: подобные «развлечения» были не в его стиле. Хотя в детстве они с друзьями делали что-то похожее — звонили в двери и убегали, пока недовольные шалостью хозяева сыпали проклятия в спину. Но ему тогда было всего восемь, возраст позволял валять дурака и не выглядеть при этом в глазах других идиотом, хотя от старшего брата всё равно периодически выхватывал, особенно если на Гука кто-нибудь жаловался. Сейчас парню двадцать три, в лучшем случае на подобное просто покрутят пальцем у виска, как на душевнобольного, а в худшем — Хосок по стенке размажет и его же заставит убирать. Ну, или в обезьяннике закроют на пару суток, чтобы вся дурь из головы выветрилась, ага. Оно ему надо?       Чимин ушёл, когда стрелка часов уже перевалила за полночь. Он, конечно, мог бы и с ночёвкой остаться, прежде часто так делал, но теперь ведь Юнги, теперь его дома ждут, а Чонгук не привык бороться за чьё-либо внимание, да и глупо это — друга к его же парню ревновать. Не по статусу. Юнги потом не поленится подкалывать Чона каждый раз, как тот в его поле зрения попадать будет, ему только дай повод. Не-не, он не сунется на это Минное поле.       Выключив телек, Чонгук потопал в комнату. Завтра его ждал тест по философии, и вообще день обещал быть не из простых, но сон всё равно не шёл. Однообразные будни и рутина затягивали в своё болото, никаких сдвигов или хотя бы просветов в жизни даже не предвиделось, так что Гук готов был выпрыгнуть из собственной кожи от безысходности. Хотя по логике у него в принципе времени скучать не должно было быть: с его-то количеством увлечений странно, что он находит время даже на банальные сон и еду. Гитара, видеосъёмка, стрельба из лука и тренажёрка даже выходные частично забивали, а клубы отбирали последние остатки свободных минут — и всё ради того, чтобы не оставаться в одиночестве. Одиночество Чонгук не любил. От него на стену лезть хотелось и горько на луну выть. Но раз уж клубы приелись, стоило поискать другой источник новых впечатлений.       Он как-то обречённо выдохнул, когда руки сами потянулись к телефону, и где-то там внутри всё же чувствовал себя по-идиотски, набирая комбинацию из первых же цифр, что приходили в голову. А вот когда пошёл вызов, с его телом началось твориться что-то странное. Ладони неожиданно вспотели, дыхание участилось, по венам плавно растекался адреналин, заставляя сердце качать кровь в разы быстрее, а слюна стала вязкой, будто от этого звонка вся его жизнь зависела.       — Какого хрена я делаю? — выдохнул в потолок. — Чёртов Чимин со своими дурацкими идеями однажды точно...       Дальше договорить не успел, потому что гудки прервались тихим и хриплым ото сна:       — Алло?       У Чонгука кровь отхлынула от щёк, волосы на загривке дыбом встали, да и сам затылок занемел, а вдоль позвоночника будто с полмиллиона маленьких иголок понатыкали — и всё из-за простого хриплого «алло». Чон внезапно забыл, зачем вообще кому-то звонить собирался, потому что воображение усиленно раскручивало шестерёнки, пытаясь нарисовать портрет того, кто способен поджечь кровь, всего лишь ответив на звонок. Ну, ладно, голос реально цеплял — не расслышать бархат в нём мог только глухой; а Гук и впрямь на какое-то время оглох, потому что ему уши словно мёдом заложило, тягучим, как патока, и тёплым, как растопленный воск.       — Кто это? — Незнакомец Чонову задачу облегчать вот совсем не собирался, поддерживая его предынфарктное состояние; парень только ртом хлопал, как в голову контуженный, да судорожно пальцами телефон сжимал. — Хён, это ты? Придурок, ты время вообще видел? У меня проклятый семинар с утра, мне через пять часов вставать, есть у тебя совесть? Только попадись мне завтра на глаза, я тебе зубы так глубоко в глотку вобью, что чистить их через задницу будешь!       Дальше только едва различимый шорох и тишина.       После минутного ступора Чонгук осознал: его накрыло. А ведь он так-то даже не гей, на секундочку. Всю жизнь был по девочкам и на парней никогда даже из любопытства и в качестве экспериментов не заглядывался, потому что нахрен надо. А тут он послушал Чимина, набрал номер, даже план не продумал, зачем — что он вообще собирался сказать или сделать? Возможно, думал, что пошлют его в первую же секунду ответного молчания, или поворчат на тему того, что «...рекламщики вконец оборзели...», но точно не рассчитывал слушать отповедь голосом, от которого внутри всё узлом завязывалось и так и тянуло сменить ориентацию.       Это вот вообще ни разу не нормально.       А когда после отрицания Чонгука накрыл гнев на лучшего друга, он понял, что успешно начал проходить пять стадий принятия, фыркнул и обозлился ещё больше: это ж надо было так вляпаться, ну! Кризис ориентации — это вам не хухры-мухры, это ещё придумать надо, как принять такое, чтобы совсем чердак не потёк.       «Ну, Чимин же как-то встречается с Юнги», — гаденько ухмыльнулся внутренний голос.       — Ты латентный гей, что ли? — возмутился Чон, кинув недовольный взгляд на своё отражение в зеркале.       Дожили, не хватало ещё с внутренним «я» начать выяснять отношения.       — Может, мне вообще показалось... — буркнул себе под нос. — Может, это всё грёбаный недосып виноват.       «Ага, ну вот ты уже и торгуешься!» — обрадовалось «я» и по ощущениям как будто в ладоши захлопало.       Это, между прочим, уже третья стадия принятия пошла. Да Чонгук их как семечки щёлкает! И почему только все жалуются, что это сложно...       — Бля, это всё больше напоминает какую-то ЛСД-галлюцинацию, чесслово...       Депрессию проходить Чонгук желанием не горел, а потому велел внутреннему голосу заткнуть свой умный рот и, переодевшись, заполз под одеяло. Весомый вклад в принятие такого решения внёс, естественно, всё тот же голос незнакомца, который тянуло слушать на повторе. Жаль, что он не догадался сделать запись звонка... Может, стоит перезвонить, чтобы убедиться или развеять собственные сомнения? Чон уже практически нажал кнопку вызова, но замер и гаджет отложил в сторонку, потому что мозг запоздало начал обрабатывать тот скудный клочок информации, которым поделился с ним случайный собеседник. У него ведь семинар первой парой, так? Гук мог ему только посочувствовать и, ну, войти в положение, что ли. Он сам терпеть не мог, когда преподы ебут мозги с утра пораньше, хоть с учёбой и не было особенных проблем; если бы его самого кто-то вот так нагло разбудил посреди ночи, он бы не постеснялся послать куда подальше, так что незнакомец с ним ещё мягко обошёлся. Хотя отчасти он даже завидовал этому «хёну», у которого из-за него завтра, по всей видимости, будут проблемы, но тот хотя бы сможет его увидеть.       И этот бархат он завтра полдня слушать будет.       Последнее, о чём размышлял Чонгук перед тем, как отключиться — каков был шанс, что он вот так, с первого раза, нарвётся на человека, которого из-за одного только голоса хотелось узнать поближе?       Один на миллион.

***

      — Ты чего такой кислый?       Чимин лениво ковырялся ложкой в стаканчике с йогуртом и совершенно не обращал внимания на перепачканный в нём же кончик носа. Его навыки наблюдения периодически ставили Чонгука в тупик: то он умудрялся подмечать тщательно скрываемые Чоном вещи, то самого очевидного не мог заметить. А сам Чонгук тем временем активно оглядывался по сторонам и присматривался к каждому студенту, который входил в столовую, гадая, был ли среди них его ночной собеседник. Это немного напрягало, потому что никто до сих пор не занимал его мысли так активно — при том, что самого парня Чон даже в глаза не видел, — ну и то, что объектом интереса была не девушка, тоже не особенно радовало. Но тот из головы уходить отказывался, и Гук не переставал думать, что мог учиться с ним в одном университете и, возможно, они даже где-нибудь проходили мимо друг друга. С другой стороны, учитывая степень везения Чона, на такой исход можно было даже не рассчитывать, хотя, наверное, это и к лучшему.       — Что? — рассеянно переспросил.       Впервые с тех пор, как они оба сели обедать, Чимин перевёл на друга внимательный взгляд.       — Ты с утра где-то в облаках витаешь, даже не слушаешь меня, — проворчал и, окунув в остатки йогурта палец, мстительно испачкал им чонгукову щёку, на что тот возмущённо зашипел, принявшись вытирать её салфеткой. — Вчера вроде всё в порядке было, когда я уходил, что успело случиться за ночь?       Мысли снова метнулись к злополучному звонку и таинственному собеседнику, и Гук почувствовал, как начало алеть лицо. К такому не был готов не он один: забавно округлив глаза, Чимин уставился на него, как на восьмое чудо света и даже в его щёку пальцем ткнул, чтобы убедиться, что та стала горячее – такое не каждый день увидишь.       Окей, Пак со смутившимся Чоном вообще впервые в жизни столкнулся, а они, на минуточку, с детского сада дружат.       А Чонгук... Да как тут не смутиться, если он себя идиотом чувствует?       Но друзья ведь на то и друзья, чтобы поддерживать и советы давать, правда?       — Ну-у, я, в общем, сделал вчера то, что ты предложил, — потёр он шею в ожидании реакции.       А Чимин некоторое время просто пытался вспомнить, чего такого мог ляпнуть после пары банок пива, что друг теперь медленно превращался в свёклу под его озадаченным взглядом. Вроде вечер прошёл по стандартной схеме: сначала они футбол смотрели, чуть не поцапавшись, потому что болели за противоположные команды; после пытались приготовить ужин, но с этим тоже ничего не вышло, ибо забытая на плите кастрюля с водой благополучно сгорела, пока они драли глотки в попытках переорать друг друга, так что пришлось заказывать еду из доставки. Потом Чимин, кажется, предложил Чону зарегистрироваться на сайте знакомств, но это не точно, потому что примерно на этом моменте уже всё, чего хотел Пак — добраться до своей постели и отрубиться в уютных объятиях любимого парня.       Так что он пропустил?       Видя, что друг не торопится соображать, Чонгук сам рассказывает ему всё от и до, стараясь сильно не вдаваться в детали — особенно там, где дело касалось собственных ощущений. В них Гук и сам до конца не мог определиться, а потому старался пока не вешать на себя никаких непривычных ярлыков и записываться в гей-клуб. Да и гордость не позволяла открыто об этом распространяться: пусть Чимин и не стебался над ним никогда, всё когда-то бывает в первый раз — особенно учитывая, как отнёсся Чонгук к новости Пака о том, что тот встречается с парнем. Это сейчас он спокойно находится в их компании и адекватно реагирует на внезапные приливы нежности друг к другу, а первое время демонстративно кривился и нос воротил.       Как бы теперь не огрести от кармы по самое некуда.       — Хочешь сказать, тебе понравился парень, которого ты не знаешь и никогда не видел, по одному только голосу? — с сомнением переспросил друг. — Может, это просто любопытство?       Чонгуку хотелось бы в это верить, но...       — Я не могу перестать о нём думать, — признался, нахмурившись. — Не совсем уверен, что дело в симпатии, но... Чёрт, это прозвучит странно, если я скажу, что хотел бы увидеть его вживую?       Пак хмыкнул и уставился на друга, подперев голову ладонью.       — Думаю, нет ничего странного в том, чтобы удовлетворить своё любопытство. А теперь и мне интересно, какой должен быть голос у этого парня, что даже наш принципиальный натурал заинтересовался.       Ну, ярлык на него всё равно повесили.       — Я хочу его найти, но не знаю, как это сделать, — окончательно сдался Чон.       — А попросить его самого о встрече не пробовал?       — Как, по-твоему, я должен это сделать? Позвонить и сказать: «Привет. Ты меня не знаешь, но я запал на твой голос и хочу с тобой встретиться — не скинешь адрес смс-кой?» — так, что ли? Представляю, куда он меня пошлёт.       — Мы можем пробить его данные по номеру телефона! — воодушевлённо воскликнул Чимин. — У меня есть парочка знакомых программистов, они запросто тебе любую инфу на него достанут! Вуаля! Проблема решена. Да я чёртов гений!       — Ебанько ты из сказки «Морозко», а не гений! — буркнул Чонгук. — Мне только сталкером для полной коллекции стать не хватало...       — Тогда как ты собираешься это сделать? — фыркнул Пак, совершенно не обращая внимания на всплески агрессии.       — Я... пока не решил, буду ли вообще что-то делать, — пожал плечами Чон. — То, что я по чистой случайности наткнулся именно на него, может что-то значить — а может не значить ничего. В любом случае, если нам суждено будет встретиться, то мы обязательно встретимся. Я пошёл.       Запихнув в рот остатки пончика, Гук поднялся на ноги и нехотя поплёлся на последнюю пару.       Интересно, как у того парня прошёл семинар?

***

      После учёбы у Чонгука уже не было времени думать о ночном знакомом. На курсах по видеосъёмке каждому студенту его группы дали индивидуальные задания, выполнение которых будет влиять на итоговую оценку при защите диплома. Самому Чону досталась съёмка видеоэтюда; это мог быть портрет человека, любимый город или какое-то атмосферное место — здесь уже всё зависело от умений самого Гука и его фантазии. Он набросал несколько возможных вариантов в блокнот сразу, чтобы не забыть, и пытался прикинуть, понадобится ли ему помощь хёна со всем этим. Естественно, львиная доля работы в любом случае будет на самом Чонгуке, но иногда даже просто молчаливая поддержка друга рядом помогает справиться лучше.       Хотя Чимин, скорее всего, снова будет гундеть, как ему скучно, и требовать себе половину Чонова диплома.       — Ты же говорил, что мы идём гулять, — канючил Пак, как маленький, когда почувствовал, что ноги уже просто не чувствуются.       — Так мы и гуляем, — хмыкнул Гук. — Просто совмещаем приятное с полезным. Или хочешь сказать, что отказал бы в помощи своему любимому тонсену, если бы я сразу сказал, куда мы идём, а, хён?       Чимин только буркнул что-то нечленораздельное себе под нос и посеменил за другом дальше. Ну, не признаваться же вслух, что сейчас этого любимого тонсена ему хотелось закопать под ближайшим кустом за бессовестное использование рабсилы со стороны! В самом деле, когда Чонгук звал Пака на прогулку, то не уточнил, что под прогулкой подразумевался спринтерский забег чуть ли не по всему городу в поисках лучшего места для итоговой съёмки, а спустя несколько часов безостановочной беготни у Чимина уже ноги были в заднице — и вовсе не потому, что они оттуда растут. Даже начало казаться, что он успел стоптаться и стал ещё ниже, чем был, а это тоже не располагает к хорошему настроению. Вот он и бурчал всю дорогу, как устал, проголодался и хочет домой, действуя Чону на нервы и заставляя злиться. Гуку-то не к кому домой спешить, у него был только кактус на окне, и тот умудрился засохнуть, а ведь продавщица обещала, что растение просто неубиваемое!       Кругом сплошной обман.       Они полдня убили на поиски. То есть, это Чонгук убил и время, и Чимина почти, а Пак просто пытался бороться с желанием придушить друга и уберечь единственного оставшегося в живых нервного тигра в нервной клетке, потому что ещё полгода до диплома надрываться. И всё же он не мог не заметить, как в перерывах между фотографией Чон то и дело заходил в исходящие и гипнотизировал неизвестный номер. Догадаться, кому тот принадлежит, не составило труда, и Пак периодически тихо посмеивался. Кто бы мог подумать, что его предложение, которое он ляпнул бездумно, выльется в такие последствия и заставит друга сомневаться в собственной ориентации?       Точно не Чимин.       Домой Чонгук приполз ближе к одиннадцати, и его единственным желанием было просто завалиться спать, но он с горем пополам заставил себя принять быстрый душ перед тем, как упасть на постель. И всё же провалиться в сон не успел, потому что голову неожиданно засыпало флешбеками, и по позвоночнику пробежала судорога. «Неужели я всё-таки потихоньку схожу с ума?» — мелькнула мысль, когда Гук покосился в сторону телефона, лежавшего неподалёку от подушки. Нахмурившись, он демонстративно отвернулся в другую сторону и, взбив ту, рухнул в неё лицом, чтобы через время понять, что ему некомфортно, и отвернуться к стене. Но, раз вспомнив о новом знакомом, забыть о нём уже не получалось, сон не шёл, а любое положение по умолчанию было неудобным. Он чувствовал себя чёртовой принцессой на горошине, которой двенадцать перин казались набитыми кирпичами, а подушка под головой внезапно превратилась в кусок валуна. Перевернувшись обратно лицом к окну, Чонгук сомневался ровно минуту перед тем, как потянуться к гаджету и, отключив логику и здравый смысл, набрать нужный номер. На этот раз гудки слушать пришлось дольше: либо его новый знакомый уже уснул, поставив телефон на беззвучный, либо даже не собирался поднимать трубку. Если честно, Чон его очень даже понимал в обоих случаях, ибо терпеть не мог, когда посреди ночи будят, особенно по ерунде, да и с незнакомых номеров трубку брать не в его правилах.       Но в этот раз он буквально молился, чтобы ему ответили.       Наконец, в динамике раздался шорох, и уже знакомый голос настороженно произнёс:       — Алло?       Сегодня слышать его Гуку было куда легче — наверное, потому, что он знал, чего ожидать, — но в груди всё равно полыхнуло. А вот язык снова завязался узлом. Да и что бы Чон ему ответил?       — Послушайте, это уже не смешно, — проворчали в динамик. — Вы уже второй раз звоните и молчите в трубку... Вы что, маньяк?       Ну, справедливое умозаключение, но Чонгук сделал бы только хуже, если бы рассказал всё так, как есть. В самом деле, насколько правдоподобно прозвучала бы история о том, что он его номер случайно набрал из первых цифр, что в голову приходили? Его, возможно, вычеркнули бы из списка маньяков и приписали к умалишённым — лично Гук на его месте в такую историю точно бы не поверил. Но что-то сказать всё-таки стоило, и Чонгук как раз прокашлялся, когда собеседник снова подал голос:       — Ради Бога, не звоните сюда больше.       Снова шорох, а после — тишина, в которой Чон слышал, как ухает в груди сердце. Зашвырнув телефон куда подальше, он перевернулся на спину и прикрыл глаза сгибом локтя.       Теперь сну точно не быть.