Falling

      Чонгук за ночь так глаз и не сомкнул, поэтому с самого утра настроение было ни к чёрту, да ещё и мешки под глазами усугубляли ситуацию. Пара стаканчиков крепкого кофе без сахара никакого эффекта не дали, подбадривающая болтовня Чимина раздражала, пары отвлекаться совершенно не помогали, потому что... Как это «не звоните»? Уж к третьему звонку Чонгук бы точно собрался в кучку и хотя бы банально поздоровался, а после наплёл бы с три короба о том, что случайно перепутал номера и всё же не прочь пообщаться... Но если он позвонит после официального запрета, это уже будет реально смахивать на сталкерство, а у Чона и так проблем в жизни хватает.       Значит, всё-таки не судьба.       К третьей паре Гук немного оклемался, но не настолько, чтобы подобреть и радоваться жизни. Ещё и «любимая» кёсуним по зарубежной литературе, с которой у Чонгука почему-то не сложились отношения — с единственной из всего педагогического состава, — сегодня особенно действовала на нервы. Возможно, это связано с тем, что Чон с первых дней обучения в университете Корё практически каждую пару затевал с ней споры по некоторым вопросам, подвергая сомнениям её мысли, а профессор терпеть не могла, когда её мнение оспаривают. Ну а может, всё дело было в слухах, которые ходили в стенах универа: в свои сорок с хвостиком госпожа Су Набом была одинокой, потому и срывалась на тех, кто под руку попадался. Было в этом рациональное зерно, поэтому Чонгук от слухов отмахиваться не стал, но и препираться с преподом продолжил, потому что он не виноват, что их мнения не сходятся.       Сегодня, правда, кёсуним перегнула палку, дав Чону индивидуальное задание в качестве наказания: составить реферат о методиках обучения в высших учебных заведениях — вроде как кинула камень в его огород, чтобы не лез со своим уставом в чужой монастырь. Неудивительно, что Чонгук из университета выходил злой, как чёрт, и понятия не имел, как сможет сосредоточиться на занятиях по игре на гитаре.       — Хорош пыхтеть, как ёж, — фыркнул Чимин, закинув руку ему на плечо. — У тебя талант всё уметь и успевать. Сделаешь ей этот несчастный реферат, глядишь, она и отстанет.       — Да вертел я её методику обучения на том месте, которое она, возможно, ещё и не видела никогда! — буркнул Чонгук, сбрасывая чужую руку. — Ей просто нужен козёл отпущения. Не моя вина в том, что у неё недотрах.       — Но в твоих силах это исправить, — прыснул со смеху Пак, за что и отхватил подзатыльник. — Эй! Это всего лишь шутка! И я твой хён, в конце концов, где уважение!       — Чушь не неси, и будет тебе уважение, хён, — огрызнулся Чон, сделав акцент на обращении. — И отстань от меня вообще, мне ещё через весь город на занятия тащиться.       — Не понимаю, зачем тебе столько курсов... Но хотя бы вечером у тебя найдётся время для твоего хёна?       — Смотря что ты собираешься предложить.       — Юнги рассказывал о новом кафе, которое недавно открылось недалеко от нашего дома — можем сходить туда. Говорит, там неплохо делают ванильный раф и капучино «Амаретто».       Что ж, «Амаретто» звучало неплохо, и Чонгук надеялся, что в этом кафе его готовят по традиционному рецепту.       На занятиях сосредоточиться всё же получилось, хотя иногда пальцы нет-нет да соскальзывали со струн, выдавая вместо музыки чёрт-те что и сбоку бантик. Почему? Потому что, извлекая мелодичные звуки, Чонгук не мог не думать о том парне, который, имея этот охренительный голос, наверняка пел так, что заслушаться можно. Гук ещё не строил предположений, на кого тот учится, но у него бы точно не было проблем, стань он в будущем психологом: разок его услышишь и без раздумий выложишь всё, что на душе наковальней висело — а может, и просто всё. Вот сам Чон, кажется, был бы не против приходить домой, где выслушивали бы его нытьё о том, как он за сегодня заебался, а после забалтывали пустяковой ерундой, а он бы слушал всё на свете, если бы слова произносились тем медовым баритоном.       Ему, наверное, уже стоило начать беспокоиться насчёт своего диагноза.       Несколько раз за занятие Чонгук настолько уходил в свои мысли, что учителю приходилось возвращать его в реальность, указывая на такие нетипичные для него ошибки. Гук извинялся, снова косячил и снова извинялся, но после шестого замечания сам на себя разозлился и мысленно по щекам отхлестал, приводя в чувства. Можно ли утонуть в другом человеке? Наверное. А утонуть в человеке, которого никогда не видел? Весьма сомнительно. И всё же Гук умудрился.       Уже под вечер Чонгук собирался было отменить встречу с Чимином, но передумал: чисто объективно компания друга ему сейчас не помешает. Да и что толку спешить домой? Там его всё равно никто не ждал, а сидеть и куковать в одиночестве в четырёх стенах — это даже хуже, чем осознать, что ты вкрашился в парня, будучи натуралом. А, чёрт, нет, это тоже звучало не очень... Тогда дружеские посиделки тем более будут не лишними. Стоило решить это для себя, как телефон завибрировал, оповещая о сообщении: Чимин скинул ему адрес кафе, где, судя по фотографии, прилетевшей вдогонку, на которой Пак светил своей довольно улыбающейся физиономией и уютной обстановкой позади, уже ждал его. До места Чонгук добрался за сорок минут на общественном транспорте, собрав при этом все пробки и светофоры — кажется, сегодня просто не его день... — уставший, но всё равно радовался, что не передумал и приехал. В кафе и впрямь было уютно и как-то по-домашнему тепло; кофейные стены согревали, а мягкие диванчики цвета горького шоколада притягивали взгляд, приглашая расслабиться, и кто Гук такой, чтобы отказываться? Похлопав по плечу Чимина, который сидел за пока ещё пустующим столом, он оставил куртку на вешалке неподалёку, и они вместе потопали к стойке, чтобы заказать себе нормальной еды и опробовать хвалёный Юнги-хёном кофе. За стойкой обнаружился высокий молодой парень с тёмными волосами, чуть вьющиеся пряди которых он то и дело поправлял, но те упрямо спадали ему на лоб и глаза. Пластиковый бейджик на груди гласил, что парня зовут Ким Тэхён. Стоило признать, что он был симпатичным, но, в общем и целом, всего лишь парнем; глядя на него, Чонгук не мог не думать о том, что именно должно цеплять в человеке, чтобы ты понял, что любишь его, несмотря на пол.       Неужели одного только голоса достаточно?       — Что будете заказывать?       Всего трёх несчастных слов хватило, чтобы у Чонгука взорвался мир перед глазами. По ощущениям это было очень похоже на то, как когда он впервые услышал этот хриплый бархатный голос, который теперь ни с каким другим не перепутает, только в этот раз его будто ещё и огрели чем-то тяжёлым — вот так бессовестно подкрались сзади и со всей силы обрушили на голову реальность. Столкнули в пропасть, не дав подушки безопасности. За ними с Чимином уже начала собираться очередь, а Чон так и стоял, растерянно хлопая глазами и пялясь на человека, который вот уже вторые сутки настойчиво занимал все его мысли. Ладно хоть рот остался закрытым, иначе один Ким Тэхён точно решил бы, что у Гука какие-то проблемы с психикой. К счастью, стоящий рядом Пак от души заехал своему любимому тонсену локтем под рёбра, заставив закашляться и вернуться в чувства, промямлить что-то про капучино и со стыдом ретироваться обратно за их с хёном стол — подальше от этих пронизывающих насквозь глаз цвета горького кофе, — предоставив ему самому разбираться с их едой.       Хотя теперь, кажется, ему и кусок в горло не полезет.       Это просто ёбаный пиздец.       — Это что сейчас было вообще? — озадаченно вопрошал Чимин, плюхнувшись на диванчик напротив Гука. — Какая муха тебя укусила?       — Это он, — вытолкнул Чонгук воздух из лёгких, а те словно переклинило.       — Не понял... — пробубнил было Пак, а после его глаза расширились, когда до него дошло. — Ооо, так это тот самый «после-разговора-с-тобой-я-хочу-сменить-ориентацию» парень?       — Мы с ним не разговаривали, а так да, очень точное определение, — выдохнул Чон и со стоном уронил лицо в раскрытые ладони. — И теперь, когда я знаю, как он выглядит, всё стало только хуже! У моего сдвига теперь и имя есть.       — Так это же отлично! — воодушевился Чимин. — Что мешает тебе подойти и познакомиться?       Как насчёт чёртова страха?       — Не знаю... А вдруг он, в отличие от меня, стопроцентный натурал? Я в лучшем случае получу от него этот «съебись-отсюда» взгляд, а в худшем — удар в челюсть.       — И что? Будешь таскаться сюда каждый день и молча за ним наблюдать?       — Я не...       — Будешь, — с нажимом перебил Чонгука Пак. — Не надо мне заливать, я тебя как облупленного с детсадовского горшка знаю. А ведь, помнится, ты не собирался сталкером становиться — уже передумал?       Чонгук вздохнул и прикрыл глаза. Хотелось втащить хёну за то, насколько тот был прав в своём прогнозе относительно его недалёкого будущего, но... Фак, как прикажете выкручиваться? Мало того, что он морально не был готов к этой встрече, чтобы собраться с духом и хотя бы просто поболтать, может, подружиться — Тэхён выглядел вполне себе дружелюбным до того момента, пока Чонгука не заклинило, — так ещё и Ким теперь наверняка не захочет с ним общаться после такого-то представления. Но Пак прав, приходить сюда каждый день не есть хорошо, потому как одно дело только думать, что ты на почве кого-то помешался, и совсем другое — реально осознавать, что это всё-таки случилось.       У Чонгука нет на это времени, ему в понедельник ещё грёбаный реферат сдавать.       — Я не знаю, что делать, хён, — в итоге тихо проскулил в ответ, так и не убрав ладоней от лица.       — Это просто ёбаный пиздец, — озвучил Чимин недавнюю мысль Чонгука, потому что да, это он и есть. — А вообще не понимаю, с чего ты тут трагедию развёл. Будь уже мужиком, в конце концов, и подойди к нему! Если тебе интересно моё мнение, то этот симпатичный бариста совершенно не похож на человека, который может прописать кому-то в челюсть.       Рискнув поднять голову и повернуться в сторону стойки, Чонгук признал: действительно не похож. Потому что конкретно в эту минуту Тэхён протягивал маленькой девчушке стаканчик с чем-то наверняка вкусным и улыбался так, будто был рад её видеть. Такая же реакция ждала следующего клиента, которым оказался почтенный аджосси, и Чон понял, что это не та дежурная улыбка, которой обычно встречают покупателей в подобных заведениях — это сам Ким Тэхён такой солнечный. Но подобное не могло обмануть Чонгука, который всё ещё помнил угрозу парня, когда впервые позвонил ему среди ночи: может, сейчас он и похож на лучик света, но Гук нисколько не сомневался, что у этой медали есть и другая сторона, и она не совсем дружелюбная.       Точнее, совсем не.       Моргнув, Чонгук отвернулся обратно к Чимину, пока его не спалили за подглядыванием, но тот ушёл забирать их заказ, и Чон пожалел, что не может вот так же спокойно реагировать на Тэхёна, что ему не хватает уверенности в себе, чтобы просто подойти и познакомиться — возможно, Ким и не был бы против. Чонгук вовсе не думал, что в его присутствии всегда будет заикаться и мямлить, но конкретно сейчас был способен разговаривать только так — и то в своей голове.       Чёртов Юнги, чтоб его черти обратно в лес утащили... Надо было ему именно на это кафе наткнуться и именно его расхвалить!       — Не грузись так сильно, Чонгук, — потрепал его по голове Пак, вернувшись с подносом еды. — Ты сам говорил, что вы встретитесь, если это судьба — так и случилось. Значит, у тебя всё ещё есть шанс не проебать этого своего Тэхёна окончательно.       Чонгуку будто плеснули кипятка на щёки и шею, когда он подумал, что всерьёз собирается... что? Закадрить парня? Это даже в голове звучало бредово, но зачем ещё ему нужен Тэхён? И он уж точно не его, но это, видимо, только пока что?       Всё оставшееся время Чимин отвлекал его разговорами о приближающихся экзаменах, и это была единственная тема, насчёт которой Чонгук не парился. У него не было проблем ни с одним предметом, если не брать в расчёт зарубежную литературу, многие преподаватели шли навстречу, так что четыре из шести экзаменов Гук сдал заочно уже сейчас. Ну а если закрыть один глаз и забыть на пару секунд о Тэхёне, то его больше заботил приближающийся диплом по видеосъёмке, ведь он так и не решил, что именно будет снимать. Полторы недели — это не так уж много на самом-то деле, особенно учитывая, сколько времени займёт монтаж, а он уже успел два дня просрать. Ну и вишенкой на торте самое бесячее: прежде с ним такого никогда не случалось. За полгода, что Гук посещает эти курсы, он получил уже пять индивидуальных заданий и каждое из них сдал раньше всех остальных, а теперь... Всё не нравится. Места не подходят. Город не восхищает. Люди не вдохновляют. Ну, окей, он знал, кто смог бы это исправить, но к нему же подходить так стрёмно, будто его в дурдом упекут за одну только попытку узнать что-то о чужой ориентации.       Себя Чонгук всё ещё не считал геем — ему просто нравился Тэхён.       — Он круче, чем искусство, — негромко пробормотал себе под нос. — Круче Рафаэля и Микеланджело, я уверен.       — Согласен, хотя мне нравятся другие черепашки-ниндзя, — хмыкнул в кружку с кофе Чимин, непонятно как расслышав бубнёж тонсена. — Йа, Чон Чонгук! Чем сидеть тут и мотать сопли на кулак, прихватил бы лучше в него свои яйца и пошёл уже к своему ненаглядному! Бесишь.       Они несколько минут тупо гипнотизировали друг друга взглядами, а после Чон как-то обречённо вздохнул и обернулся перед тем, как подняться на ноги, но только ещё больше растерялся. Вместо Тэхёна за стойкой стоял другой парень. И вот он, хоть и улыбался вроде искренне, но так раздражал... Гук не особо соображал, что делает — видимо, потому и не заметил, когда успел подняться на ноги, подойти к незнакомому блондину и открыть рот.       — Простите, здесь только был другой парень — такой высокий брюнет...       — Тэхён? — переспросил... Ён Хаджун, судя по всё тому же бейджику, и как-то понимающе усмехнулся. — Так у него смена закончилась, он домой ушёл.       — Давно?       — Да минут десять назад.       Гук машинально бросил взгляд на настенные часы, висевшие за спиной нового бариста, отмечая про себя, что Тэхён заканчивает в девять. Он понятия не имел, зачем ему эта информация, но в голове она всё же благополучно отложилась, и Чонгук, поникший, вернулся за их с Чимином столик.       — Всё-таки ты его проворонил, — укоризненно прокомментировал тот состояние друга. — Я боюсь оставлять тебя в таком виде одного, так что поехали, сегодня у нас с Юнги переночуешь.       Чонгук на автомате кивнул, тяжело вздохнув, и поплёлся на выход за Паком. Кафе и впрямь находилось недалеко от его дома, так что уже через пятнадцать минут они входили в квартиру, из которой раздавались умопомрачительные запахи. Юнги что-то кашеварил на кухне и параллельно трепался с кем-то по телефону, прижав трубку к уху; на появление Чимина с Чонгуком отреагировал скупо: одному подставил губы для поцелуя, а на второго только глянул, вскинув бровь. Чонгук съязвил что-то вроде «Не буду я тебя целовать!», Мин на это только хмыкнул, снова переключившись на невидимого собеседника. Пак на такое отношение ничуть не обиделся — его парень в принципе не особенно любил демонстрировать эмоции, — а потому они с Чоном переместились в гостиную, где включили какой-то боевик, вышедший совсем недавно, и погрузились в сюжет, вскрыв пачку чипсов. Точнее, погрузился Чимин, а Чонгук пытался от него не отвлекаться.       — Только посмотри, что сделала с тобой кислая капуста, мелкий, — хмыкнул вошедший Юнги и уселся на диван рядом с Паком, приобнимая того за плечи.       В ответ Гук только скорчил рожицу, собираясь второго хёна игнорировать, но забыл, что здесь был ещё и Чимин, который впервые в жизни решился подложить ему свинью.       — Просто наш малыш влюбился в парня, вот и сходит теперь с ума.       Глаза Мина от неожиданности расширились, а после он как-то забавно хрюкнул и расхохотался.       — А ведь я говорил, что тебе твой ржач над нами вернётся бумерангом!       — Ну, всё, теперь это надолго... — простонал Чонгук и прибавил на ноутбуке громкости.       В общем и целом, он оказался прав: Юнги весь остаток вечера так или иначе его стебал, на чём свет стоит, и пытался выведать подробности. И если бы в квартире их было только двое, то Гук бы намертво держал оборону, но Чимин в этот раз явно оказался по другую сторону баррикад, а потому выложил ему всю подноготную. В процессе небольшого, но на зависть подробного пересказа Пака Мин то забавно округлял глаза, то бессовестно ухахатывался, совершенно не обращая внимания на обиженную моську тонсена. Только в одном месте отреагировал не то задумчиво, не то с восхищением — когда Чимин назвал имя человека, который стал для Чонгука диагнозом.       — Ким Тэхён, значит... — кивнул сам себе. — Он определённо заслуживает моё уважение. Этот чувак сделал невозможное.       Несмотря на то, что Чон вроде как собирался остаться с ночёвкой, выслушивать чужие подъёбы, которые пусть и были «мы же любя», не хотелось совершенно, так что около одиннадцати он вызвал себе такси и укатил домой. По привычке принял душ и переоделся, съел завалявшийся в холодильнике кимпаб, который, кажется, тоже был творением Юнги, и направился в комнату. Там тщательно сложил вещи, убрал валявшиеся под ногами учебники, разобрал кровать, взбил подушку — словом, делал всё то, чего никогда прежде не делал, лишь бы ни о чём не думать и просто поскорее отрубиться от усталости. Телефон отправился на тумбочку, подальше от рук, а сам Чон уткнулся лицом в подушку; впереди его ждали два выходных, за которые нужно было подготовить реферат и постараться отыскать то, что он будет снимать для итоговой работы. И никакие Ким Тэхёны его планам не помешают.       Так он думал, пока телефон не разразился громкой музыкой, заплясав по тумбочке. Тяжело выдохнув, Гук перевернулся на спину и потянулся за гаджетом, а тот едва не полетел на пол, когда Чонгук увидел незнакомый номер на экране, который в действительности знал наизусть, хоть и дал себе установку больше на него не звонить. В голове снова пронеслась куча сомнений, вроде «Какого хрена я делаю?» и всё в таком духе, и его вряд ли можно было за это винить. И всё же Чон потянул зелёную трубочку, выдохнув в динамик неуверенное:       — Алло?       Чонгук ведь всегда был по девочкам. Никогда и ни перед кем не раздвигал ноги даже из любопытства и в качестве эксперимента. Он всегда был «альфой». Гук...       — Ну, привет, что ли? — раздался в трубке бархатный голос.       ...в этом больше не уверен.