Защитник для киллера

— Я же тебе не мешаю? — голос у Чонгука сиплый, рокочуще-тихий, как раз такой, какой Тэхён обожает. Черт. Тэхён кладет голову на сложенные перед собой руки, упирается в край клавиатуры и дышит загнанно в лакированную поверхность стола. Чонгук даже не движется в нем, просто сидит, придерживая его за бедра, слегка откинувшись, как будто они тут утренние газетки читают, а не трахаются на спор. — Не-е-ет, — Тэхён старается ответить ровно, но чувствует, как поджимаются мышцы живота в ответ на начавшиеся мягкие поглаживания пальцев Чонгука, как непроизвольно сокращается колечко, растянутое сейчас максимально членом Чонгука. Тэхёну сложно. Объективно. И не сказать, что он сам виноват — просто так сложилось? Слово за слово, и из «да делай, что хочешь, я свою работу и с закрытыми глазами могу выполнять» все как-то на удивление быстро, спешно, горячо, неправильно и идеально сложилось в то, что сейчас Тэхён сидит на оголенных коленях Чонгука — тот даже спортивные мягкие штанцы не до конца спустил, они натирают, перегревают бедра Тэхёна, — непроизвольно насаживается на крепкий член еле заметными покачиваниями и пытается думать о командах для программы, которые он может отдавать на автомате, но не так же! Тэхён пытается абстрагироваться от божественно распирающего ощущения в заднице, от того, как ему больше хочется стонать, хныкать, ездить на Чонгуковом члене, а не вот это все. Тэхён поднимает голову, смотрит на мигающую строку в программе. Он знает и видит, как легко будет напечатать нужные знаки, заставить программу ожить, но не может сократить расстояние между «представить» и «сделать». Чонгук лениво касается живота Тэхёна, засовывает подушечку мизинца ему в пупок, это как-то глупо, Тэхён больше от неожиданности наконец решает выпрямиться — и ооо, это он зря. Тэхёну становится так хорошо, что он выпускает удивленно «а-а-ах» изо рта, гнется еще больше под успокаивающими поглаживаниями Чонгука, который решил добраться до сосков Тэхёна, и это прям двойное «а-а-ах». Тэхёну слишком хорошо, слишком сладко, его тело сводит от неги и желания вобрать все, замереть, застыть в этом удовольствии, которое сжимает его, расслабляет и перекручивает одновременно. Чонгук, жестокий, коварный Чонгук со своими накачанными ногами находит в себе силы — подлые силы, это запрещенный прием — пружинить ногами и слегка двигать Тэхёна на себе. Не подбрасывать, но заставлять ходить слегка вверх-вниз. И Тэхён, упираясь руками в край стола, послушно подстраивается под эти движения. Насаживается глубже, поднимается легче и не-вы-но-сит того, насколько ему хорошо. Чонгук слегка меняет положение, упирается мягким лохматыми волосами Тэхёну в лопатки, в шею, смотря куда попадет, елозит лбом, как будто играясь с Тэхёном на своих коленях. Тэхён хочет сесть иначе, он сидит слишком широко, ему неудобно, хочется свести ноги, сжать дырочку, удержать член в себе — непонятно, для чего и зачем, просто хочется. Чонгук, чувствующий непоседливые манипуляции тихо постанывающего Тэ, хватает его поперек живота, фиксируя, садится прямее и начинает аккуратно и четко втрахиваться в без того заждавшуюся нормального движа дырочку Тэ. Тэхёна потряхивает, организм растерян, Тэхён растерян. Он хочет упираться в мускулистые ноги Чонгука, хочет получить все удовольствие, которое Чонгук может и любит ему давать — и так неудобно, но так хорошо. Тэхён роняет голову и просто чувствует. Как крепко его держит Чонгук обеими руками поперек груди, иногда царапая короткими ногтями. Как он держит ритм в его заднице, просто шевелясь в ней, амплитуда небольшая, но такая идеальная. Движения дерганые, упрямые, сильные — как и сам Чонгук. Тэхёну кажется, что член Чонгука постоянно елозит по простате, давит в нее, уже слишком, но Тэхён бы серьезно прибил Чонгука, если бы тот посмел сейчас остановиться. Слава богу, у него такого и в мыслях нет. Он сосредоточенно ебет Тэхёна, все сильнее вжимаясь в него, наваливаясь на него, то сгибая его так, что Тэхён изо всех сил вцепляется в край стола, то слегка откидывая его на себя. Из-за этого положение члена в заднице слегка меняется, Тэхён дышит, дышит, дышит. Его собственный член лениво ходит перед ним, то размазывая смазку по животу, то заваливаясь слегка в сторону. Тэхён знает, что Чонгук обожает надрачивать ему, пока его трахает, но судя по тому, как серьезно и почти одержимо тот сейчас толкается в его задницу, ему может быть и не до этого. Но и Тэхён не может отцепиться от стола. Он уже и так почти потерял связь с реальностью, а стол хотя бы дает ему возможность иметь точку опоры, чтобы слегка шевелиться в ответ, насаживаться хотя бы слегка на член Чонгука. Иллюзия контроля. Тэхён мнет губы, закусывает, отпускает, больно защемляет во время особенно сильного толчка, но не может остановиться. Пожалуй, это единственный недостаток этой позы — нельзя целоваться с Чонгуком. Они не настолько акробаты, чтобы изгибаться и пытаться найти чужой рот. Что ж, Тэхёну придется как-то пережить эту потерю. Удовольствие докатывается аж до пальцев, и Тэхён протяжно стонет, задыхаясь и сбиваясь, замирая на коленях Чонгука. Тот прикусывает его спину через футболку — получается больше мокро, чем больно. Тэхён, наконец, находит в себе силы оторвать правую руку от стола и схватиться за уже побагровевший член. Он шипит от первого прикосновения. Вот тут больше больно, чем приятно. Чонгук, заметив перемену, начинает входить в него тягуче, плавно, как будто подсказывая ему темп для дрочки. Тэхён слушается, больше на автомате, чем осознавая, что делает. Так и водит размашисто рукой по влажному члену, доверяясь Чонгуку, что он сделает все, как надо, не подведет. Тот умудряется левой рукой дотянуться до бедра Тэхёна, положить руку рядом с членом, бездумно водя руками по волоскам, по тугим яйцам, задевая пальцы Тэхёна, которые водят туда-сюда по стволу, почти отчаянно. У обоих уже немножко заканчиваются силы — ну или скорее воля к концентрации. Они немножечко расходятся по швам, теряются в пространстве. Касаются друг друга, дышат загнанно, стонут, хрипят от усилий. Уже никто не притворяется, что думает о чем-то другом — оба гонятся за удовольствием, за сладостным оргазмом, который может пройтись острой стрелой или скручивающей внутренности патокой. Тэхён жмурится, чувствует, как Чонгук сильнее упирается ногой в пол, меняя положение, откидываясь слегка назад, скорее всего, закидывая голову. Руки Чонгука снова держат Тэхёна за таз, впиваясь в бока, в косточки над бедрами, фиксируя его. Движения у обоих хаотичные, но оргазм это не отгоняет, а, наоборот, приближает. Тэхён знает, что еще вот-вот, еще чуть-чуть и ему на пальцы будет выплескиваться собственная сперма — туго, много, и он представляет, как это будет выглядеть со стороны. Со вспотевшим Чонгуком, который будет осоловело в него входить, распирая членом, которому тоже останется пару толчков до финиша, с его крепкими руками, спрятанными наполовину в безразмерную футболку, с тем, как член будет исчезать в заднице Тэхёна и появляться снова, чтобы пропасть внутри после движения сильных бедер. Тэхён не может сдержать крика, когда кончает, пульсирует, непроизвольно сжимая Чонгука, который почти не может из-за этого совершать движения, но пытается, толкается почти на месте, больше ощущая жар, чем фрикции. — Бля-я-я-ядь, — Чонгук хрипит у него за спиной, упираясь головой между лопатками и не обращая внимания на то, что они движутся, потому что Тэхён все еще работает рукой, все еще окручивает ствол ладонью и слегка сжимает головку, которая выпускает остатки спермы, и синхронно заставляет задницу Тэхёна то сжиматься, то расслабляться. Чонгук замирает в Тэхёне, пережидая оргазм, кайфуя от того, как Тэхён доставляет ему удовольствие, даже не стараясь, охватывая Чонгука в себе микро-движениями. Когда Тэхён расслабляется, слегка обмякая, но не заваливаясь на Чонгука, а просто садясь почти обычно, Чонгук напоследок движется в нем вперед, вверх, разок, чем заслуживает шутливый хлопок по руке. Чонгук коротко и благодушно смеется сзади, медленно, мучительно, вредно, назло медленно выходя из Тэхёна, выбивая из того постанывания и придерживая его слегка навесу. Тэхён не знает, хорошо ему от этого или плохо — судя по тому, что по опадающему члену проходит волна удовольствия, все-таки хорошо. Чонгук утыкается мокрым ртом в спину Тэхёна, касается футболки зубами, просто так, без цели укусить, и помогает Тэхёну приподняться. Оказывается, у него слегка затекли ноги. Ну или просто Чонгук вытрахал из него все силы. Сложно определиться. Тэхён нехотя опирается о стол одной рукой — вторая вся в сперме — и смотрит на Чонгука в пол оборота. — У меня, блин, мушки перед глазами! — у Тэхёна реально кружат симпатичные белые звездочки, как в каком-нибудь ебаном звездопаде. — Детка, это комплимент? — Чонгук преувеличенно сильно водит бровями, зная, насколько Тэхён не любит это обращение. — Или кому-то пора показаться врачу? Чонгук явно нарывается, и у Тэхёна тупо нет сил, чтобы на это вестись. Но есть силы, чтобы наконец развернуться, сесть обратно на Чонгука, который непроизвольно морщится от неудобной позы, веса и того, что ему даже не дали стащить противный презик с члена. Тэхён на секунду замирает, разглядывая Чонгука, тот смягчается под его взглядом, улыбается почти по-детски и подается вверх. Они целуются бездумно, расслабленно, немного лениво и справедливо затраханно. Тэхён водит языком по рту Чонгука, наслаждаясь этим, впитывая Чонгука, задыхаясь от него. Его рука с уже засыхающей спермой упирается в компьютерное кресло поверх головы Чонгука. Наверное, надо было бы положить ее на Чонгука — потом проще было бы отстирывать футболку, а не отмывать кресло, но Тэхёну слишком нравится нависать над Чонгуком, окружать его собой, всем собой, чтобы тот никуда не мог деться. Чонгук посасывает губу Тэхёна в ответ, лижет мокро, нежно, зализывая и начиная снова. Его руки сжимают задницу Тэхёна — многострадальную, повидавшую сегодня многое задницу Тэхёна — мнут, оглаживают, доходят до дырочки, касаются щекотно и нежно. Тэхёну немного неприятно, надо бы смыть все и поскорее, но чувство мимолетное, а Чонгук такой внимательный, такой любознательный и влюбленный, что Тэхён наседает на нем сильнее, целует крепче и забывает обо всем на долгие, счастливые минуты.