Защитник для киллера

Когда Тэхён впервые натыкается на нового соседа в коридоре, то думает, что ну да нет, таких совпадений не бывает. Тэхён вглядывается в на удивление мягкие глаза, непроизвольно поправляет шапочку, которая приминает его волосы, и, зайдя в квартиру и сбросив шарф с пальто на тумбочку в коридоре (невиданная небрежность), идет к компьютеру. Естественно, его зрительная память идеальна и безупречна, как всегда. Пальцы еще пощипывает с мороза от контраста температур, они немножко не слушаются, но все что надо он уже нашел и теперь прокручивает досье на Чон Чонгука. Того самого Чон Чонгука, который часто мелькал в заказах от других операторов. Тэхён мог бы назвать себя главой сисадминов, тем, кто обладая высшим баллом на курсе, сначала создал программу, которая должна была бы проложить ему путь в светлое будущее, а потом продал её тем, кому очень сложно было отказать в сопутствующей поддержке техпродукта. Тэхён не дурак, у него двоюродный брат работает в убойном отделе. Тэхён знает про эту жизнь, возможно, даже больше, чем хотел бы. Намджун рассказывает ему о том, что можно рассказать. А иногда просто сидит напротив и тихонько пьёт пиво, пока Тэхён глотает соджу. Это не менее важно и говоряще, чем истории с работы. Структурирование хаоса теневой стороны — что ж, по крайней мере, Тэхён может гордиться тем, что с его алгоритмами случайные, ошибочные заказы свелись до низшей математической погрешности. Ему нет необходимости вести чужие дела и заказы — да и сам он придерживается мнения, что чем меньше знает, тем гарантированнее будет то, что он проснется утром, но вот знать имя лучшего киллера в городе — производственная неизбежность. В программе Тэхёна есть пункты, которые Чон Чонгук всегда выделяет — не брать заказы на женщин, детей и прочие категории, которые Тэхён кропотливо прописывал. И всегда с почти нежностью смотрел на то, как Чон Чонгук ставил галочки по всем этим пунктам. С момента переезда лучшего киллера Сеула в соседнюю квартиру, Тэхён начинает мониторить заказы Чонгука, а потом просто пишет подпрограмму администратора, которая пингует ему, когда тот принимает заказы или отказывается от них. Иногда Тэхён прислушивается, вернулся ли Чонгук с задания. Часто ему достаточно услышать, как тот заходит к себе в квартиру, живой и невредимый. Изредка, если сроки сбиты, а статус заказа не сменяется на выполненный, Тэхён проверяет сводки новостей и подключается к соседним от места действия камерам. Это его маленькая тайная гордость — удобная незаметная программка-мышка, не оставляющая следов, не требующая разрешений или взлома. Она настолько совершенна, что не должна попасть ни в чьи руки. Тэхён позаботился и об алгоритме её шифрования, и о таймере самоуничтожения на совсем крайний случай. Его он обнуляет по расписанию. Когда становится совсем невыносимо, Тэхён выходит в коридор, вроде как ему надо на улицу, смотрит на возвращающегося Чонгука, который бережно держит руку у края черной куртки, если пуля прошла по касательной. Или как он хромает, если были непредсказуемые последствия и ближний бой. Тэхён знает, что серьезных ранений у Чонгука не было — тут такое дело, что если бы они случились, то он просто бы никогда не услышал, как возвращается домой его сосед с на удивление добрыми глазами. Тэхён не испытывает иллюзий, Тэхён разделил происходящее на детали, на тома, часть заархивировал, часть убрал под замок. Намджун борется за правду со светлой стороны (замызганной уступками и бюрократией), Тэхён — с тёмной (очерченной белым мелом поверх брызг крови). Таков путь. Тэхёну сразу не нравится этот заказ. Одна из подпрограмм выделяет его красным флажком — только для его глаз, — и дальше звоночки в голове Тэхёна звенят колоколами, так как заказ отправляют Ван Чжочэну, методичному, спокойному, безотказному. Тэхён лихорадочно думает, перенаправляет сигналы, миксует почты и сервера. Заказ уходит к Чонгуку. Тэхёну хочется быть чуть менее мягкосердечным, но в случае такой несправедливости ему может помочь только киллер-сосед с мягким взглядом. Тэхён видит по камерам с банков и близлежащих магазинчиков черно-белые вспышки выстрелов, потом уезжающую машину, получает уведомление, что Юнги пришло сообщение, но полномочия Тэхёна на этом и заканчиваются. Если он хочет увидеть утро, то взламывать послание для Юнги просто нельзя. Надо ждать. И ждать. И проверять камеру подъезда. А потом схватить пальто, накинуть на пижаму, сбежать вниз, потому что Чонгук — живой, относительно невредимый Чонгук — стоит на первом этаже и курит. Еще и не один. — Это кто у нас тут такой красивый? У Тэхёна дежурная улыбка и дрожащие пальцы. Он выпил столько кофе, что сердце едва справляется. Хотя и без допинга оно бы по привычке зашлось, стоило Чонгуку на него посмотреть. — Я не знаю. Голос у Чонгука глухой, реакции замедленные. Тэхён забалтывает песиля, отвлекает Чонгука, получается плохо. Псинка в руках мягкая, подвижная, активная, не оставляющая попыток лизнуть Тэхёна хоть куда. — Хотите его взять? Тэхён на автомате продолжает улыбаться собаке, улыбаться Чонгуку. И то, что он видит в глазах напротив, ему категорически не нравится. Тэхён привык доверять своей чуйке и тому, что она обрабатывает информацию даже быстрее, чем он может ее осознать, поэтому он решительно отрывается от пушистого комочка, впихивает его в руки Чонгука и говорит единственно возможное: — Нет. Тэхён говорит себе, что больше не будет вмешиваться, не будет поддаваться. Да, ему нравится сосед, он ему симпатичен, но больше нельзя играть в бога. Надо жить своей жизнью. И то, что он знает, кем работает Чонгук, не делает их ближе. Тэхён собирается на свидание с почти злой решимостью. Плевать, что у Чонгука новый заказ, который будет сложно мониторить и проверять, жив ли тот вообще. Тэхён ему не нянька, в конце концов! Чонгук звонит в дверь. Тэхён опускается на корточки. Ёнтан прыгает ему на колени. Тэхён мог бы знать, что это неизбежно. Чонгук целуется мягко и немного шаловливо. Тэхён думает, что не так себе представлял поцелуи с лучшим киллером Сеула, прижимает его к себе ближе за задницу, приоткрывает рот шире, делает поцелуй мокрее, развязнее. Чонгук улыбается в поцелуй и не поддается. Ведет их в спальню, замирает, когда Тэхён пролезает пальцами ему под резинку трусов. Тэхён делает вид, что не заметил, прикусывает мочку уха — это немножко глупо, немножко весело, Чонгук дышит дальше, толкает Тэхёна на кровать, держится над ним на крепких руках. Тэхён их оглаживает, любуется Чонгуком, впитывает его внимание. Приоткрывает рот и шепчет на грани слышимости: — Еще… Чонгук медленно отстраняется, проводит руками по мягкой, блестящей, все еще застегнутой рубашке Тэхёна, а потом начинает раздеваться, не отрывая от Тэхёна взгляда. Тэхёна ведет, пульс стучит в висках, ему хочется подняться и пощупать, облизать, ласкать тело перед собой, Чонгука перед собой, но он ждёт. Он мягко улыбается, елозит, закусывает губу. Рука Чонгука дергается, и тот раздевается быстрее, чем раньше. Утилитарнее. Оглядывается, Тэхён открывает прикроватную тумбочку и, пока Чонгук достает смазку и презервативы, расстегивает пуговицы на манжетах рубашки, а потом стягивает ее через голову. Тэхён слишком долго терпел, слишком мучительно ждал. Тэхён расстегивает пряжку ремня и физически ощущает на пальцах и области паха взгляд Чонгука. Чувствует вес этого взгляда. Вжикнув молнией, убирает руки, откидывается назад и смотрит на Чонгука. Тот лучше, чем он его представлял, потому что он тут. С мягкой линией животика и мышцами, которые видны, когда Чонгук опирается на одну руку, чтобы отложить на время смазку и квадратик презерватива. С падающими на лоб волосами, горящими щеками и уже почему-то такими родными сосками, с которыми Тэхён планирует познакомиться в самое ближайшее время. С линией плеч, за которые будет так удобно цепляться, когда Чонгук будет в него входить. Тэхён касается своего набухающего члена через слой трусов и брюк, слегка сжимает. Чонгук отслеживает движение и нависает над Тэхёном близко-близко. У него даже не дрожат руки от напряжения. Тэхён гладит их, переходит на плечи и притягивает Чонгука для поцелуя — такого, какой тот захочет. Чонгук целует так, как будто спрашивает разрешения, и Тэхён бы уже разозлился, но вместо этого он позволяет поцелую быть спокойным, изучающим, тягучим. У Тэхёна много времени, если надо — он подождет. Чонгук наконец опускается на него, зарывается одной рукой в волосы, второй водит по телу. И да, да, пожалуйста, такого и побольше. Тэхён стонет в поцелуй, ему мало, ему медленно. Он всё врал про терпение — его нет и никогда не было. Тэхён вжимается вверх, почти поднимает их обоих, хотя Чонгук тяжелый. Чонгук оглаживает его в ответ, тянется вниз, прерывая поцелуй, стягивает брюки, ведет их вниз, заботливо, как будто у них есть всё время во вселенной. Тэхён дожидается, когда Чонгук отвлечется на секунду, чтобы положить брюки на пол, снимает трусы и карабкается к Чонгуку, подобрав одну ногу под себя. У Чонгука внимательные руки, чуткие пальцы, нежные губы и красивые, яркие стоны. Тэхён изредка отвлекается на свой член, водит по нему вверх-вниз, но потом возвращается к плечам, ключицам Чонгука, к его соскам, которые можно облизать, слегка подуть и прикусить не их, но рядом, чтобы Чонгук сильнее сжал руку, держащую Тэхёна за волосы. Тэхёну нравится. Чонгук разрабатывает Тэхёна любовно, внимательно. Тэхён насаживается на пальцы жадно и немного грубо. Бурчит басом, что сколько можно тянуть, не удивляется тихому «шшш» в ответ и примиряющей руке, прижимающей его за грудь обратно на кровать. Тэхёну не прикольно, он крутится, ругается, говорит, что готов. Чонгук иногда улыбается, похлопывает его по внутренней части бедра, а один раз целует под головкой — и это прям подлый прием, потому что Тэхён скулит, его подбрасывает. Он уже согласен на минет, лишь бы всё это кончилось. Его мозг не сразу догоняет, что Чонгук попросил его открыть презерватив, так как у Чонгука пальцы в смазке. Тэхён только что сам презерватив не рвёт в своей спешке, взглядом спрашивает можно и после ласкового кивка раскатывает латекс по богическому члену Чонгука. Тэхён уже знает, уже построил план со схемами, когда и сколько он будет отсасывать Чонгуку (при любой возможности и бесконечно много). Тэхён всегда не любит момент, когда в него входят, Тэхёна нужно отвлекать или развлекать. Он не сознается в этом партнерам — отношения редко продолжаются столько, чтобы ему было норм расписаться в этой слабости, попросить о помощи в такой мелочи, показаться уязвимым или каким-то не таким. Чонгук перестает входить, Тэхён матерится. Ну сколько можно-то! Чонгук целует его — впервые за все время так активно, напористо, как будто растрахивает его рот, когда ему сейчас надо растрахивать его дырку. Тэхён рычит в поцелуй, получается больше как стон, но Чонгук понимает, вжимается активнее, сжимает свободной рукой сосок, другой тянет волосы на голове — больно. Тэхён трется чувствительным членом о твердый живот Чонгука. Тэхён, если сжать волосы чуть больнее и поцеловать еще напористее, может кончить даже так. Только дайте ему дотянуться рукой до члена. Чонгук не дает. Зажимает руку, которая решила совершить побег до жаждущего прикосновений члена. Держит крепко. Целует властно, не спрашивая, не уточняя. Беря для себя. Губы у Тэхёна ноют, голова зафиксирована Чонгуком и его хваткой в прядях. Тэхён сдается, обмякает. Ему все еще хочется разрядки, но он перестает вырываться и отвечает на поцелуй — немного отчаянно, немного уставше, немного расфокусированно. Чонгук отпускает его волосы, высвобождает руку и направляет член ко входу Тэхёна. Оно совпадает с тем, как Чонгук вылизывает его рот, Тэхёну странно и хорошо. Он пропускает неприятный момент входа и вместо этого выдыхает с тихим стоном, когда Чонгук в него входит, а потом входит еще чуть-чуть, замирает на мгновение, оглаживает и начинает движение. Тэхён не получает времени на привыкание, потому что они сразу переходят к тому, как сбивается дыхание, как удобно на спине Чонгука располагаются скрещенные ноги Тэхёна, каким открытым он при этом получается и как правильно, как категорически прекрасно Чонгук ритмично входит, и входит, и входит в Тэхёна. Если Тэхён оставит на Чонгуке царапины, то это не со зла. Тэхёна выгибает под Чонгуком, он немножко собой не управляет. Чонгук не ускоряется, даже когда Тэхён начинает повторять его имя как в забытье, глотая окончания, как заклинание. Чонгук успевает изредка касаться трепещущего живота Тэхёна, груди, члена — но его как будто случайно, не уделяя ему внимания, и Тэхён дышит звуками, стонет гласными, пытается укусить руку Чонгука, когда тот проводит пальцами по лицу Тэхёна. Конечно же, не успевает. Тэхён согласен с тем, как в нем чувствуется Чонгук. Он готов ощущать это каждым сонным утром и любым темным вечером. В неудобной позе и в ленивой полудреме. Тэхён, размягченный от переполняющих эмоций, растраханный медленно и ритмично, сначала фокусируется на внимательном, почти одержимом взгляде Чонгука и только потом понимает, что его гладят по затылку и что-то говорят. Чонгук повторяет: — Хорошо. А потом Чонгук сжимает пятерню в волосах Тэхёна, входит глубоко, размашисто, нагло и говорит, словно программируя, отдавая команду: — Сейчас. И Тэхёна подбрасывает, освобождает. Он чувствует, что его тело, как по команде, которую так ждало, пробивает волной, которая больше, чем он, которую не остановить, которая проходит по каждой мышце, сладко ее поджимая и даря удовольствие, которое выходит беззвучным криком и горячей спермой. Чонгук водит рукой по члену Тэхёна, по чувствительной головке, которая выпускает из себя последние капли, пока Тэхён аж в затылке чувствует сладость, нежность, блаженство, смешанное с эйфорией и покоем. Чонгук медленно размазывает сперму вниз по стволу, почти не двигаясь в Тэхёне, давая тому прийти в себя. Тэхён этого делать не собирается, он бездумно водит пальцами по собственному животу, случайно задевая сперму, а потом этими же пальцами гладит грудь, руки Чонгука, тянется к лицу, тот подхватывает пальцы, не успевает облизать, просто высовывает язык, и Тэхён любуется таким Чонгуком. Впитывает красоту перед собой. Записывает в банки памяти, чтобы потом сделать копии и подготовить место для следующих воспоминаний, чтобы они наслаивались друг на друга, мешались, чтобы память переполнялась снова и снова. Тэхён улыбается Чонгуку — открыто, беззаботно. Чонгук смотрит нежно в ответ и плавно возобновляет движения. Тэхёну чуточку дискомфортно, но удовольствие от сосредоточенного Чонгука над ним побеждает любые неудобства. Тэхёну хочется помочь Чонгуку, что-то сделать, понять сразу, вот с первого секса, что тот любит, чего ему не хватает. Но пока Тэхён может просто смотреть и любоваться. Чонгук вспотевший, рельефный, все еще не уставший, почти серьезный. Тэхён снова обхватывает его спину ногами, насаживается на член Чонгука в его ритме, смотрит пристально, облизывает заалевшие от поцелуев губы, улыбается любя. Чонгук ускоряется, входит быстро, дергано. Тэхён думает, что так ему недолго и до второго поднятия его бойца. Сил особо нет, но картина перед глазами и ощущения в заднице слишком однозначно волнующие. Тэхён дышит громко. Касается жадно. Чонгук сбивается с ритма, входит глубоко и замирает. Тэхён вглядывается в то, как удовольствие ненадолго преображает его черты — почти как страдание, как мука, но только рот открыт, глаза блестят, и Тэхён не отказывает себе в удовольствие просто аккуратно поправить челку Чонгука, а потом коснуться подушечками пальцев его приоткрытого, влажного рта. Чонгук дышит тяжело, немного движется в Тэхёне, прикусывает особенно любопытный палец, который собрался к нему внутрь рта. Отпускает его. Делает последнее движение, замирает с протяжным выдохом. Плавно выходит. Тэхён влюблен. И что бы ни говорили про чувства после секса, что это все временное, Тэхён знает себя и то, что до этого ни один секс его до любви не дотрахивал. Ну не было такого. Тэхён поднимается на локтях, смотрит, как Чонгук снимает презерватив — немного заторможенно, и узелок завязывает почти в ступоре. Тэхён поднимается выше, не тянется даже за поцелуем, а просто поближе. Чонгук утыкается ему в шею и сидит так, поглаживая Тэхёна в ответ. — У меня сперма засыхает, я в душ. Тэхён немного малодушничает, немного резко завершает ласки, но сперма и правда начинает стягивать живот. А зачем врать в начале отношений? Тэхён верит, что это начало отношений. Поэтому смело чмокает Чонгука куда-то в ухо и идет в душ. Чонгук к нему не присоединяется. Тэхен протирает запотевшее зеркало. Смотрит на свое довольное отражение. Вытирается полотенцем, выходя из ванной. В спальне никого. На кухне тоже. Чонгук сидит в гостиной на диване, подоткнув ноги и читая что-то в телефоне. Когда он идет в душ, то не смотрит на Тэхёна. Аналитический ум Тэхёна сбоит. Сердце ноет, а нервы заставляют злиться и повторять самому себе, что ничего плохого он не сделал. Когда Чонгук выходит из душа, Тэхён протягивает ему свою любимую пижаму и говорит: — Останься. Тэхёну везет, что Чонгук игнорирует приказной тон и просто забирает пижаму из рук Тэхёна. Они вежливо едят, вежливо укладываются спать. Когда свет от луны не падает на Чонгука, который лежит рядом и смотрит на Тэхёна, тот наконец говорит: — Я всё знаю. Чонгук внешне не реагирует. Смотрит так же, дышит ровно. Лежит не напряженно. Тэхён всматривается. Тэхёну надоедает всматриваться — и когда он тянется к Чонгуку, понимает, что тот начал движение к нему за мгновение до этого. Тэхён обнимает Чонгука бесстыже, крепко, как в последний раз. Как в первый. Тэхён учится ходить громче, чтобы не пугать Чонгука бесшумными появлениями. Тэхён показывает ему свою основную программу и — ему первому — свою программу-мышку. Тэхёну бы хотелось, чтобы в благодарность за такое откровение его бы вытрахали прямо здесь на столе, но простой руки, положенной ему на пояс, оказывается на удивление достаточно. Тэхён радуется сувенирам, привезенным Чонгуком из поездок, потому что они для него статистическая надежда, что если в этот раз всё прошло хорошо, то вместе они как-то справятся. Ну и потом у них есть Ёнтан. Главный защитник. Тэхён тискает его, помещает в специальную лежанку у компьютера и начинает печатать. Он разрабатывает программу, которая при необходимости поможет кому-либо юридически пропасть с лица земли, а потом появиться там снова, с чистого листа — безупречнее, чем это могут обеспечить даже такие охуительно талантливые люди, как Юнги. Ёнтан потягивается, Тэхён задумчиво чешет ему пузо и потом ушко, возвращается к работе. Если всё пойдет по плану, то у Тэхёна будет очень крутой подарок для Чонгука на их вторую годовщину.