Камило буллит Бруно.

      Камило проснулся от холода посреди глубокой ночи, приподнялся на постели и с широко раскрытыми, полными ужаса, глазами оглядел место, где пару часов назад был Бруно. Но сейчас его нигде не наблюдалось. Одеяло небрежно валялось на полу, словно его в спешке скинули. Камило места себе не находил от беспокойства, осматривая помещение. «Неужели он сбежал? Всё-таки не смог переступить через себя!» — досадливо подумал он. Подросток, не медля ни минуты, бросился на поиски пропавшего мужчины. Он, бешено петляя, мчался по извилистой дороге в сторону разлома в горах, сердце его сжималось от ужаса и боли. «Возможно, Бруно уже покинул Энканто через разлом и его не удастся найти, а самое кошмарное — я больше никогда его не увижу,» — в панике думал мальчишка.       Камило бежал к склону, но вдруг в голове что-то щелкнуло и он, развернувшись, побежал к обрыву, где его раскрыли. Приблизившись к поляне, он увидел любимого и вздохнул с облегчением. Паника медленно отступала. Подросток впился в провидца изучающим взглядом. Бруно разыгрывал театр одного актёра по выдуманной пьесе. Искаженное страданием лицо кривилось от скорби и печали, а в душе творился настоящий балаган, сердце отчаянно металось в агонии. — Мы не можем быть вместе, потому что я твоя родная тётя, — вскрикнул он, стараясь представить на месте героев себя и племянника и возможные последствия. — Но я люблю тебя, — уже мягче и уверенней сказал мужчина. За спиной провидца раздались быстрые и неровные шаги… Камило осторожно подкрался к Бруно. — Ты передумал? — произнёс он дрожащим голосом, умоляюще глядя на мужчину, отчего тот дёрнулся и, побледнев, повернулся на голос. — Я не знаю, всё слишком запутанно, — глухо отозвался он. Камило взглянул в лицо Бруно и испугался; лицо мужчины выражало глубокое отчаяние, в уголках глаз сверкали слезы. — Почему тогда… — Камило не договорил, слезы навернулись и парень спешно стал их смахивать, прикусив губу, чтобы не завыть от боли. Бруно сочувствующе посмотрел на племянника. Ему стало его очень жаль. Наверное всё не обернулось бы так, если бы он просто бросил попытки сблизиться с ним и стал игнорировать? Или всё это было неизбежно? — Тогда я почувствовал себя настолько заполненным смесью восторга и эйфории, что не захотел, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Я не понимаю как что-то настолько неправильное может казаться таким хорошим. Селена была права. я и правда катастрофа… Я принёс в твою жизнь одни только беды, — голос провидца дрожит, сам он хрипит и задыхается от грусти и боли. — Это не правда! — протестующе кричит подросток, поднимая уверенный взгляд. Камило опустил голову и неловко выдал: — Прости меня, это не ты катастрофа, а я… — он ненадолго замолк, — Я виноват, что всё так обернулось, — с досадой сказал он. — Вовсе нет, — теперь уже протестующе сказал провидец. Горькая обида душила горло. Только Камило понадеялся, что всё будет хорошо, так Бруно решил пойти на попятную. — Ты хочешь чтобы всё было как раньше? — взволнованно спросил лицедей. Сердце бешено билось, мозг разрывался от царившего в нём хаоса. — Хочешь, чтобы я избегал и ненавидел тебя? — Боль распространялась по всему телу, сердце ныло, на глазах снова выступили слезы. — Хочешь полюбить кого-то другого нормального? Не такого, как я? — Горькие слезы покатились по щекам подростка, обжигая кожу. На сердце было так тяжело. Чувствовалась сильная нехватка воздуха. — Я с самого начала не мог расслабиться, чувствовал какое-то смятение, недоверие и раздражение. Не знал, как относится к тому, что тебя обратно приняли с распростертыми объятиями. Не мог свыкнуться с мыслью, что ты нормальный. Я был взволнован переменами. Мне с детства говорили, что ты плохой и насылаешь проклятия на других. Я во всем искал подвох. Я почему-то думал: если тебя разозлить, то ты покажешь другого себя, которого так тщетно пытаешься скрыть. Я давил и давил на тебя. Камило не мог вынести мысли, что всё, что было вчера, всего лишь миг, который, не успев начаться, уходит в прошлое. Боль внутри разгорается и он думает о том, как отчаянно хочет ещё раз пережить тот момент. Сердце у Бруно замерло, он обескураженно смотрел на племянника, внутри поднималось сожаление вперемешку с раздражением. Как же всё это неправильно! Он закрыл глаза, дыша с трудом. Его грудь заполняет крепкое чувство отчаяния. — Я не знаю, Камило. Осознание того, что меня влечёт к тебе, разрывает мне сердце. Я чувствую, что ты не счастлив и мне кажется, даже если мы будем вместе, то оба будем страдать. Эти чувства, они причиняют боль похуже любого ножа… Я должен остановить это… Это безумие, — задыхаясь с трудом ответил мужчина. Камило злится, потому что не хочет этого слышать, он не может думать об этом. Не хочет, чтобы ярлыки внешнего мира мешали им жить. — Думаешь, я этого не осознаю?! Это всё так неправильно. Как я могу любить своего дядю. Брата моей мамы, это же так отвратительно. Я чувствую к себе такое отвращение, что мне хочется вылезти из собственной кожи. Я схожу с ума рядом с тобой. Как же мне хочется, чтобы твои волосы не были такими мягкими и блестящими, чтобы у тебя не было таких очаровательных зелёных глаз. Как же я хочу, чтобы твой вид не вызывал во мне столько волнения, сжимающего внутренности, заставляющего моё сердце бешено колотиться, — запальчиво вскрикнул он и замолчал на долгие пять минут, успокаиваясь и собираясь с мыслями, — Значит хочешь всё оставить?.. Я не буду ненавидеть или осуждать тебя, но прости, если начну избегать. Как раньше уже не будет, — измученно бросил подросток. Бруно чувствует, как участился его пульс, сердце затрепетало и защемило то ли от страха, то ли от радости, но всё вперемешку с болью. «Я знаю, что он чувствует. Это так… до боли хорошо… Мне кажется, что я умру от счастья или боли, если всё продолжиться так.» — Я тоже не смогу относиться к тебе как раньше… Это было не тем, что я планировал! Чувствовать такое к ребёнку своей сестры, я отчаянно пытаюсь убежать от самого себя. Я признал это чувство. Боюсь, как бы сильно мне ни хотелось… Я никогда не смогу вернуть всё назад. Разум и сердце разрываются, споря друг с другом. Я схожу с ума от тебя, — голос хрипит и провидцу кажется, что это и не его вовсе. Этот звук чужой даже для собственных ушей. Слова доходят до Камило словно сквозь толщу воды, он отшатывается, отворачивает голову, чувствуя своё бессилие. — Тогда оставь эти чувства, — бросает подросток с болью в голосе. — Я не могу: стоит только представить, что тебя не будет рядом… Всё моё нутро сжимается и надрывается плачем… Мне страшно! Сама мысль о том, что кто-то другой обнимает, касается, целует тебя, заставляет меня хотеть биться головой об стену. Я и сам не знаю, чего хочу, — Бруно, кажется, плохо, его лицо отражает боль, глаза покраснели, будто он хотел заплакать.       Они оба обречённо вздохнули. — Если бы ты не был… — они одновременно заговорили. — Моим племянником… — Моим дядей… Камило замолк, ожидая, что же скажет возлюбленный. — Я бы смирился. Сердцу не прикажешь, оно не выбирает, кого любить, — Бруно удрученно сел, пряча лицо в ладони. Камило опустился рядом, кладя свои руки на чужие колени и слегка сжимая их, заставляя собеседника посмотреть на себя. — Я не знаю, что было больнее: осознание любви или то, что я сделал с тобой, — Он горько усмехнулся, в глазах плескалось сожаление, две тяжёлые и горячие слезы потекли по щекам, затем он мягко улыбнулся, — Я всё приму, если ты захочешь всё оставить… Я попробую наладить отношения как племянник. Да, будет трудно, но если будет невыносимо видеть меня, то скажи, и я перестану, — но в голове голос вопил «Я не хочу все так оставлять». Шестерёнки в мозгу мгновенно завертелись, придумывая неплохой план. — Если тебе тяжело, я могу принять любой другой облик, будь то мужчина или женщина. Всё будет хорошо, пока это не я. Верно? Или я могу стать Селеной и мы будем встречаться, как раньше. Она ведь покинула город, придумаем какую-нибудь историю её возвращения. «Если он откажет мне, придётся отступить и перестать докучать ему,» — взволнованно думал парень. — Камило, в этом и проблема, я влюбился не в её облик или в других жителей города…. Бруно затих, обдумывая, стоит ли подобное говорить, — я в тебя влюбился, меня к тебе влечёт. Это чувство… оно такое сильное, и я не знаю, что сделать, чтобы остановить его. Мы не должны этого делать — вот так любить друг друга… Я боюсь, что смогу сделать с тобой, если мы не сможем остановиться… — голос мужчины в конце срывается и он несколько минут молчит, но затем продолжает, — Не знаю, что будет дальше… Я должен это прекратить. Если это выльется наружу… Мне придётся покинуть дом. и на этот раз навсегда. И не только дом — придётся уйти из Энканто. Но это пустяк, намного хуже придётся тебе. — Я пойду с тобой, если всё так обернётся! Мы будем счастливы за пределами города! — твёрдо заявил подросток, смотря обжигающим взглядом. — О чем ты говоришь, как же семья? Городу нужен твой дар! — в голосе провидца прозвучали стальные нотки. Бруно чувствовал смятение. Он знал: племянник не смотря ни на что пойдёт за ним следом хоть на край света. — Брось, мой дар клоуна не настолько уникален и нужен городу. Им хватит и Луизы с Изабеллой, — уверенно заявил Камило, окинув любимого нежным взглядом. — Я не смогу нормально жить, зная, что виноват в том, что ты покинул дом. Это я виноват! Мне не нужно было вообще к тебе лезть со своими выяснениями и чувствами, — голос провидца дрожал, мужчина готов был расплакаться. — Я не смогу нормально жить без тебя!.. Я пойду следом хоть на край света и мне плевать, что другие на это скажут… — взорвался Камило и, немного успокоившись, добавил, — Да, семья будет страдать, но они свыкнуться, а когда узнают о моем нездоровом интересе, и вовсе будут рады, что я ушёл, ведь семью не буду позорить. У Бруно мысли смерчем носились по голове, но одна выделялась: «Значит, всё-таки не бросит…» Камило пристально вглядывался в уставшее лицо дяди. «Я не могу отступить,» — Мы будем скрываться, — выпалил подросток. — А если нас раскроют? — А если нет? — Камило смотрел твердым взглядом.       Pov Бруно. Я мелко задрожал, внимательно изучая лицо племянника. Мне не важно, что будет со мной, но то, что может случиться с ним… Это нагоняет на меня дикий ужас и отчаяние. Но сердце просто вопит: чтобы ни случилось — не отпускать его… Если об этом узнают, то всё разрушиться, а если откажу, то сломаю ему и себе жизнь.       Pov Камило. Бруно поднял на меня свои полные тяжёлой печали глаза и прикусил губу, по его телу пробежала мелкая дрожь, и я понял: он уже рассматривал такой вариант. Но не мог себе позволить думать о таком или боялся. Он не боится быть пойманным на этом, скорее, его пугает, что причинит боль и кучу неприятностей мне. Я внутренне рассмеялся, но виду не подал. Ну что за человек? Он мог просто сдать меня с потрохами и отомстить за всё, что я сделал, но вместо этого он думает как бы лучше сделать для меня. Неужели он совсем не может кого-то ненавидеть? — Я… Я люблю тебя… Во всех смыслах, намного больше и хочу, чтобы ты был счастлив, даже если меня не будет рядом… Тебе решать, но если ты откажешь, я не… Я не смогу…– В тихом отчаянии, говорю я.       Конец POV Камило       Камило поднял опечаленный взгляд и ближе придвинулся к провидцу. Он положил свою голову на грудь Бруно, слыша очень громкие, очень сильные и быстрые удары его сердца. «И как оно ещё ребра не пробило,» — подумалось подростку и у него самого сердце забилось с удвоенной силой, стуча в унисон с другим. Бруно сбивчиво задышал, трясущимися руками он стал ласково обнимать и оглаживать бока подростка. — Я чувствую то же самое, — голос Бруно потрясенный и болезненный, — Я не… Не знаю как… Но я не могу без тебя. Это чувство продолжает расти и, кажется, будто оно поглотит меня, — хрипло выдохнул он, к горлу подступил тугой ком, колени задрожали, — я люблю тебя. Камило приглушенно застонал от ласк и сам начал ластиться к чужому телу, завлекая мужчину в страстный, влажный поцелуй, сплетая языки в диком танце. — Подожди, Бруно, я сейчас не готов! Мне нужно подготовиться, — выдохнул прямо в губы своему соблазнителю подросток. Провидец сначала не понял о чём племянник говорит. «Подготовиться к чему?» — встал у него в голове вопрос, но осознание не заставило себя ждать. Брови непроизвольно поползли вверх, и мужчина от неожиданности закашлялся, давясь слюной. — Камило, — прохрипел он, — я не собираюсь… Ты ещё не совершенно… Я даже не ду… Он не договорил, его заставили молчать жарким поцелуем, грубо врываясь в его рот влажным языком. Камило оторвался от растерзания горячих губ. — Это не важно, я не смогу так долго ждать… — он поднял бровь, — Я слишком нетерпеливый, — и снова проник языком в сладкие губы Бруно, сливаясь в жарком поцелуе. Оторвавшись на мгновение, подросток стал вырисовывать линию скул поцелуями на щетинистой щеке. — Я не стану, — Бруно отлепил от себя подростка за плечи, заглядывая ему в глаза твердым взглядом, — слишком рано! Камило закатил глаза и удрученно цокнул языком. «Ладно, значит завтра, заодно и подготовлюсь,» — заговорщицки подумал он. — Хорошо, пойдём домой? — мягко сказал подросток, глядя на любимого нежным взглядом. Бруно тепло рассмеялся. — Идём, — ласково сказал он, обнимая племянника за плечи и невесомо целуя в висок. Камило хитро прищурился и уже хотел снова притянуть к себе мужчину, но тот оторвался от парня, чувствуя подвох. Повисла минута молчания, которая была прервана задорным смехом. Они вместе посмеялись и счастливые побрели домой.