Камило буллит Бруно.

      Утро было прекрасное: дул лёгкий весенний ветерок, солнце мягко освещало городок, окружённый лесом и уже разрушенными горами; тут и там были слышны трели разных птиц, стрекот кузнечиков, жужжание пчел и шмелей. Атмосфера была волшебной. К столу собиралось все семейство Мадригаль, садились на свои места. В этот раз завтрак проходил в саду, людей окружал запах сырой земли, распускающихся цветов и свежей выпечки. Однако одно место пустовало: Камило так и не спустился. Бруно сидел и с видимым усердием разглядывал свои ноги под столом; брови были сведены к переносице, взгляд — тверд, а губы плотно сжаты в тонкую линию. Родственники с беспокойством, украдкой смотрели на него и пытались понять, что же случилось. И только Долорес знала правду и смущенно бросала неловкие взгляды. Мирабель, заметив это, поняла, что кузина определённо что-то знает, она вперилась в неё взглядом, который говорил «Ты всё знаешь, выкладывай». Долорес махнула рукой, мол, «Потом расскажу». Мирабель немного успокоилась и начала завтракать. Камило вышел на улицу, разглядывая ясное небо. На лице была мягкая, но немного нервная улыбка: он сильно волновался, сегодня будет решаться вся его жизнь, ладони вспотели и подростка бросало то в жар, то в холод. Феликс подошёл к нему и, по-отцовски тепло улыбнувшись, положил руку на плечо. — Ну наконец-то! Камило, почему так долго? Все ждали тебя одного! — мягко спросил он. — Были некоторые проблемы с глазами. Я их недавно открыл, — шутливо ответил Камило, широко и радостно улыбаясь. Пепа посмотрела на сына одобрительным взглядом и жестом руки пригласила за стол. Лицедей сел напротив Бруно и в задумчивости не сводил с него глаз до конца завтрака. Мужчина кидал на подростка странные взгляды исподлобья, тут же отводя их в сторону. Но как только Камило стал с теплотой и любовью смотреть на него, предсказатель от смущения не мог поднять глаза. Он всё ещё помнил, пусть и робкое, но признание и совершенно не знал, что с этим делать. Все мысли и чувства перемешались, мораль всё время напоминала о себе тяжёлым скрежетом в голове. Подросток продолжал пронизывающе смотреть на дядю, желая завязать разговор, но Бруно всячески избегал его взгляда. — Бруно, передай соль, пожалуйста, — попросила Пепа. — Да, конечно, — едва не уронив солонку, мужчина трясущимися руками передал сестре соль, неловко улыбнувшись. — На сегодня завтрак окончен, — подала голос Абуэла и, раздав задания для семьи, изучающе посмотрела на Бруно и Камило. «Они странно себя ведут. Что это ещё за переглядывания? Видимо, им нужно поговорить между собой», — подумала она и обратилась к сыну: — Бруно, одна женщина попросила сделать ей предсказание. Камило покажет, где она живёт, — мягко сказала Абуэла. — Но… — хотел было возразить провидец, но его прервали. — Не волнуйся, сынок, даже если будет неприятное предсказание, никто не будет тебя винить. Мы в любом случае тебя поддержим, — ласково сказала Альма, даря сыну взгляд, полный нежности и тепла, — поторопитесь с выполнением работы, — уже немного строже сказала она, посмотрев на сына и внука. — Хорошо, — угрюмо кивнул провидец и снова потупил взгляд. Абуэла, встав из-за стола, подошла к сыну, поцеловала его в лоб и ушла, оставляя его наедине с племянником.       Камило бросил на Бруно уверенный взгляд и только он хотел начать разговор, как провидца и след простыл. Его словно ветром сдуло, но был слышен треск веток и шуршание молодой листвы: мужчина дал деру в лес. У Камило лицо вытянулось в изумлении: такого он точно не ожидал. С отвисшей челюстью лицедей наблюдал за удаляющейся спиной. Опомнившись, он бросился следом за возлюбленным. Бруно для своих лет был слишком проворен, он бежал по узкой скалистой тропке, натыкаясь на ветки, упорно раздвигая их руками. Споткнувшись о корень, провидец кубарем полетел вниз по склону. Камило нагнал его в самом низу и, оказавшись рядом, завалил его на землю, прижимая к сырой траве. Он переплёл руки и, хитро прищурившись, с задорным блеском в глазах и ласковой улыбкой посмотрел на мужчину. — Видать, Вы, сударь, сильно согрешили, раз вам судьба подкинула меня, — шутя проговорил он. Бруно едва мог дышать, пот градом катился с лица, а колени дрожали. — Камило, мы не можем, — с досадой вымолвил провидец. Он попытался вырваться, но племянник, на удивление, крепко держал. — Не рыпайся. Мы всё равно будем вместе, от судьбы не убежишь, а от меня — тем более, — уверенно заявил лицедей, смотря страстным, обжигающим взглядом. — Это неправильно, — гаркнул Бруно, нахмурив брови. В попытках выбраться мужчина начал ёрзать под подростком. Камило схватил Бруно за плечи, заставляя приподняться, и смотреть в глаза. — Я люблю тебя. И я не собираюсь говорить, что я не могу жить без тебя. Я могу жить без тебя, но не хочу этого, — воскликнул он со слезами на глазах. — О чем ты говоришь? Мы будем скрываться всю жизнь, — грозно, но жалобно воскликнул провидец. — Даже если в итоге мы не будем вместе, я всё равно рад, что ты стал частью моей жизни, My soul "Моя душа", — нежно вымолвил лицедей с ласковой улыбкой. По лицу ручьём лились жгучие слезы, — Скажи, что не любишь меня, что ненавидишь. Это будет просто после всего, что я сделал. И я отстану, больше никогда к тебе не прикоснусь и даже взглядом не одарю, только скажи, — в его глазах было такое отчаяние, словно ему на живую вырезали сердце тупым ножом. У Бруно градом хлынули предательские слезы, непонятно — было это от безысходности или же от счастья. — Поцелуй меня, Камило, — хрипло выдохнул он. Лицедей прикусил губу и с изумлением посмотрел на провидца. — Я не могу поцеловать тебя: если я начну, то не смогу остановиться, — признался он, прислонившись лбом к чужому лбу, сбивчиво дыша. — Камило? — Да? — Поцелуй меня, пожалуйста. Один раз, — попросил провидец, смотря уверенным, твердым взглядом. Камило не выдержал и, взяв Бруно за подбородок, нежно поцеловал в губы. Дыхание перехватило, обоих бросило в жар. Провидец что-то бессвязно промычал в поцелуй. Лицедей оторвался от губ мужчины, уткнулся ему в шею, целуя и покусывая нежную кожу. — Камило, прекрати, — неуверенно сказал Бруно, нехотя отстраняя от себя подростка, — разве ты не говорил, что я позорище? Неужели хочешь быть со мной? Ты испортишь себе жизнь! — Я говорил, что твоя энергетика должна сбивать людей с ног, имея в виду, что тебе нужно быть увереннее в себе, но подумал, что это слишком мягко, потому и добавил, что ты позорище. На самом деле я так не считаю. Это, скорее, я позор, — с досадой отозвался лицедей, отводя взгляд. — А дети? Мне уже поздно, а ты ещё найдёшь хорошую девушку, заведешь семью, — твёрдо заявил провидец. — Дети, Бруно? Поэтому ты был так счастлив? Ну да, она ведь могла подарить тебе ребёнка, в отличие от меня. Тебе же нравилась её грудь, — с обидой бросил подросток, повисла неловкая пауза. Чуть успокоившись, он продолжил, — я лишь могу принять облик, — он обернулся Селеной, — но я никогда не рожу ребёнка, — досадно сказал лицедей, опуская взгляд. — Камило, верни себе свой облик. Мне не важно, будут ли у меня дети. Уже поздно думать об этом. Я буду счастлив, если хотя бы один человек будет любить меня настоящим. И ты подарил мне это счастье, — он обвил подростка за талию, прижимая к себе, — но у тебя впереди целая жизнь, неужели не хочешь детей? — Дети — не самое важное в жизни. Да, может для кого-то это главная цель. Но есть много пар, которые не могут иметь детей по разным причинам, и ничего. Они живут душа в душу. И мы с тобой так сможем. Но если ты хочешь, то давай усыновим или удочерим кого-нибудь? — с надеждой спросил лицедей, обернувшись собой. Бруно заливисто засмеялся. — Вижу, ты не готов сдаваться. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Даже если нам придётся скрываться всю жизнь, — ласково сказал он, запуская пальцы в каштановые кудри, оставляя нежный поцелуй в лоб. Камило обвёл провидца смущенным взглядом и с лукавой улыбкой впился в его губы требовательным поцелуем. — Mi amor, mi sol, mi luna, mi cielo, te quiero. «Моя любовь, моё солнце, моя луна, моё небо, я люблю тебя» радостно шептал он между короткими поцелуями в щеки и губы, — Ты — самая счастливая и потрясающая катастрофа в моей жизни, — шепнул на ухо подросток, довольно улыбаясь. Бруно покраснел до кончиков ушей, мягко улыбнулся, обнял племянника за шею и чмокнул его в нос, — Пойдём домой, все уже, наверное, заждались. — Это да, но предсказание? — Точно, — воскликнул мужчина, — совсем забыл. Тогда иди домой, я сам найду, — уверенно заявил он. — Точно найдёшь? — спросил Камило выгибая бровь, получив уверенный кивок, он успокоился, — Хорошо, я буду ждать тебя, — сказал лицедей.       Бруно отправился на задание, а Камило неохотно пошёл домой. Вдруг ему в голову пришла идея: «А почему, собственно, мама запретила упоминать Бруно? Он оказался не таким ужасным, как его описывали». Заходя во внутренний двор, он увидел причину своих мыслей — Пепу. Настроение у неё было не очень хорошее, над головой парила тёмная грозовая туча. Спрашивать что-то сейчас себе дороже, но лицедей решил рискнуть. — Мама, мне нужно с тобой поговорить, — он посмотрел на неё твердым взглядом, — это насчёт Бруно. — Бруно? — переспросила Пепа — Хорошо, пойдём ко мне в комнату, — устало отозвалась она. Камило предварительно забежал на кухню и приготовил чай с печеньем, чтобы немного успокоить мать, а после пошел в ее комнату. На стенах комнаты матери были жёлтые обои с оранжевыми цветами, в некоторых местах висели фотографии детей, на потолке было нарисовано ясное небо с облаками. Мебель была разная: кресло-качалка, тумба, шкаф, диван и двухместная кровать. Женщина направилась к креслу, села на него. Подросток прошёл следом, поставив поднос с едой на тумбу. — Я хотел спросить, почему ты запретила упоминать имя дяди? — он посмотрел на неё внимательным взглядом, ожидая объяснений. — Он неудачно пошутил на свадьбе, я подумала, что это предсказание и устроила ураган. Я всё ждала, что он извиниться, но он и вовсе ушёл. Я подумала, что в этом есть и моя вина. И наша мать сильно разочаровалась после ухода брата. Она злилась, плакала и нервничала каждый раз, стоило лишь упомянуть его имя. Так что мы перестали говорить о нём. Мне нужна была причина, чтобы не вспоминать, и я обвинила его в испорченной свадьбе. Но я вовсе и не злилась, просто очень сильно скучала по нему, — она тепло улыбнулась, туча над головой превратилась в радугу. Пепа поднялась и похлопала сына по спине, — Спасибо, Камило. Думаю, тебе уже пора. Я хотела бы вздремнуть. Знаешь, а ведь в молодости Бруно был более шутливым и разговорчивым до того, как получил дар, — она нежно улыбнулась и погладила сына по кудряшкам. Камило посмотрел на мать удовлетворенным взглядом с лёгкой улыбкой на устах. Он поцеловал её на прощание в щёку и выскочил из комнаты, спустился и отправился на базар.       Проходя мимо палаток, он вспомнил, что в облике Селены обещал Бруно отпраздновать его прошедшие дни рождения. Лицедей стал глазами искать подарки и тут наткнулся на одного купца, который продавал множество разнообразных книг. «Можно взять Бруно пару книг в подарок. Если он ставит сценки, то должен где-то черпать вдохновение», — думал подросток, подходя к прилавку. Продавец был статный, широкоплечий мужчина, с длинными усами и добрыми глазами. Он поприветствовал подростка тёплой улыбкой. Камило улыбнулся в ответ и вперился глазами в названия книг. На самом краю прилавка покоилась обшарпанная книга, на обложке её было золотистыми буквами написано "Любовь между мужчинами". Лицедей поперхнулся воздухом, прочитав название, и так и обомлел. Купец, заметив куда смотрит подросток, поспешно убрал книгу, спрятав её за пазуху. Он неловко улыбнулся, окинув лицедея извиняющимся и виноватым взглядом. — Детям такое нельзя читать, — нервно вымолвил продавец, — давай оставим это между нами? Я отдам тебе бесплатно любые книги, — с надеждой вполголоса предложил он. Камило смекнул: если Абуэла узнает, что продаёт этот мужчина, то ему несдобровать. — Хорошо. Я хочу книгу, которую вы убрали, — заявил он, ехидно улыбаясь. — Но… — хотел возразить купец, но его прервали. — Не волнуйтесь, это останется между нами. Подумайте лучше о том, что случится, когда люди узнают, что вы продаёте. Здесь столько детей ходит… Вас обвинят в том, что вы совращаете их и меняете их моральные устои, — уверенно заявил подросток, вздёрнув брови. — Эх, — мужчина тяжело вздохнул и, вынув книгу, передал её лицедею, предварительно завернув ее в бумагу от греха подальше, — спрячь. Если спросят, то ты нашёл её в какой-нибудь заброшенной библиотеке. Я тебе ничего не давал, — отчеканил он. Камило с улыбкой спрятал свёрток под пончо, одарив купца довольным взглядом. — Не вопрос, меня здесь не было, но и вы не проболтайтесь, — радостно и заговорщески прошептал он и направился к другим палаткам. Лицедей прошёл к палатке с кондитерскими изделиями и купил фруктовый торт; позже нашёл складной мини-театр. «Это будет идеально для крыс», — отметил у себя в голове подросток, покупая находку. Камило отправился дальше к швейной лавке по узкой извилистой улочке, проходя мимо скоплений народа. За прилавком сидела Бель — так звали миловидную женщину пожилого возраста, она была известна на всю округу своими навыками. «Волшебные ручки» — так ласково называли её жители. К ней часто приходили, делая заказы по изготовлению, а также исправлению старой одежды. На лице у неё была тень усталости. Она внимательно следила за гулом города своими чарующими синими глазами, в тёмные косы были вплетены фиалки. Камило приблизился к ней с приветливой улыбкой. — Здравствуйте, тётушка, — ласково проговорил он, — вы ведь знаете моего tio Бруно? Я хочу заказать ему пончо. Говорят, у вас волшебные руки. — Знаю, знаю, он в молодости делал мне предсказание, что я останусь на долгие годы одна, — Бель всплеснула руками, — ох и как же я тогда разозлилась и даже накричала на него, — она досадно улыбнулась, — а сейчас жалею, он ведь не виноват. Я всю жизнь посвятила швейному делу, вот и не смогла наладить отношения, — она горько усмехнулась, опираясь на руку подбородком, — все говорили: выбирай я или твоё дело. А что я? Очень уж люблю шить, не могу же всё бросить. Камило с удивлением посмотрел на женщину приподнимая бровь. Он лишь спросил про пончо, а она ему всю свою жизнь описала. Видимо совсем одиноко, не с кем поговорить. — Так сможете? — он с надеждой посмотрел на Бель, неловко улыбаясь. — Конечно, — женщина хлопнула в ладони, подарив уверенную улыбку, — я сделаю бесплатно, только мне нужны его размеры. — Отлично, но можете взять замеры от его старого пончо, его тоже нужно подлатать. Я сейчас его принесу. — Хорошо, это не проблема, неси, — добро отозвалась Бель. Камило кивнул и быстро помчался к дому. Возвратившись к себе в комнату, он поставил торт на стол, книгу закинул под кровать и, схватив старое пончо дяди, вернулся на базар. Быстро подбежав к прилавку, он протянул вещь. — Вот, нужно его подлатать. Можете сделать его поновее? И нужно ещё одно поплотнее, в комнате у Бруно холодно, особенно по ночам. Нужно сделать кармашки для крыс спереди и ещё по бокам для карточек и театра, — сбивчиво дыша проговорил он, глотая ртом воздух. Всё-таки два раза марафон пробежал, с лица градом лился пот. — Хорошо, сделаю всё в лучшем виде, — сказала Бель, одобряюще глядя на подростка, — завтра можешь забрать. Повезло же ему, его так любят, — прошептала под нос она. Лицедей сначала не понял, о ком речь, но осознание пришло мгновенно. Его пробрало сильное смущение, отводя глаза в сторону, он робко выдал: — Его многие любят, есть за что. Я пойду, — вполголоса сказал подросток напоследок и отправился обратно домой.       Камило зашёл во внутренний двор, где его ждала встревоженная Долорес. Она быстро подлетела к нему, хватая за плечи, — Я всё знаю, не осуждаю. Любовь есть любовь. Мирабель меня преследует. Я долго не продержусь, прости, если проболтаюсь, — сказала она. — Вот ты где! — воскликнула Мирабель, приближаясь к родственникам. Долорес нервно икнула и вылетела на улицу. Мирабель промчалась следом мимо кузена. Камило провожал их спины удивленным взглядом, прикинув что-то в голове. Он, хмыкнув, уже хотел развернуться и пойти к себе, но в дом вошёл Бруно. Глаза его излучали истинную радость, на лице была обворожительная улыбка. Лицедей с изумлением уставился на него. Провидец, подойдя к нему, крепко обнял и, отрываясь от него, заглянул в глаза. — Удачный день, — радостно сказал он, — пойдем со мной, — мужчина взял племянника за руку, потянув его за собой в башню. Наконец добравшись и закрыв за собой дверь, Бруно снова обнял Камило. — Я сделал счастливое предсказание, — в глазах плескалась невероятная радость, — у неё будет ещё двое детей в будущем. Она была вне себя от радости и даже расцеловала меня. Камило насупился, что не ушло от внимания мужчины. — Ты ревнуешь? — с беспокойством спросил Бруно. — Конечно ревную! — воскликнул Камило, — как она смеет целовать чужих мужей, — гневно выговорил он, всплескивая руками. Сказав слово «мужей», словно они уже женаты. — Мужей? — смущенно переспросил провидец. — Я же говорил: хочу, чтобы мы с тобой были же-на-ты, — поиграв бровями, ласково и хитро заявил лицедей. Бруно смутился и посмотрел на подростка неловким взглядом, робко улыбнулся. — Вряд ли нам это удастся, разве что тайно, — уверенно сказал он. Подросток внимательно посмотрел на дядю и, не говоря ни слова, вылетел за дверь. Бруно с шоком в глазах смотрел на распахнутую дверь. «Что это было? Он обиделся?», — не успел мужчина начать переживать, как племянник уже вернулся с тортом и чаем на подносе и складным театром. Камило закрыл за собой распахнутую дверь ногой и направился к мужчине. — Помнишь, я говорил, что мы можем отметить все твои прошедшие дни рождения? — ласково спросил лицедей, — Будем праздновать каждый день, сегодня тебе — сорок один, а завтра — сорок два…– он не успел договорить. Провидца пробила мелкая дрожь, он, не сдерживая слез, зарыдал, присаживаясь на край кровати. Камило подошёл к нему, перед этим поставив поднос с тортом на тумбу. Он опустился перед Бруно на колени и взял его теплые дрожащие руки в свои, слегка вспотевшие. — Вытри свои слезы. Слышишь? Ты ещё будешь самым счастливым в этом мире, — нежно прошептал лицедей. Провидец кивнул и ещё сильней заплакал. Лицедей стал вытирать влагу с чужих щёк. Он забрался на колени Бруно и стал покрывать поцелуями его лицо, ласково нашептывая «Я люблю тебя. Что ты со мной делаешь? Я же с ума схожу». Провидец обнял племянника за талию, крепко сжимая в объятиях, уткнулся в жёлтое пончо, шепча: — Давай отпразднуем. Камило мягко улыбнулся, отодвинул от себя дядю за плечи. — Хорошо, — ласково сказал он. Они перенеслись за письменный столик. Камило нарезал торт, положив по куску в тарелки, налил чай, протянул дяде торт и пропел: «С днем рождения тебя, mi amor». Бруно тепло улыбался, на сердце было так отрадно.       Наступила ночь, лунная, ясная. Бруно, зацелованный Камило, уснул в его объятьях радостным и тихим сном.