Камило буллит Бруно.

      *Наступило утро следующего дня.*       Семья Мадригаль завтракала. Бруно хотел, чтобы племянник отдохнул после вчерашнего, но Камило только отмахнулся. За завтраком они сидели напротив, и подросток, попивая сок, вдруг ехидно улыбнулся. Бруно не сводил с него глаз, подперев подбородок руками. Он вздрогнул, когда ощутил, что племянник провел ногой по его икре. Затем нога медленно заскользила вверх до колена и скользнула во внутреннюю сторону бедер. Камило прикусил нижнюю губу и, глядя на мужчину томным взглядом, надавил ему на пах. Пророк в ответ только улыбнулся и незаметно скинул со стола вилку. В эту игру могут играть двое. Парень напрягся. Он думал, что дядя снова смутится и убежит, а теперь и не знает, чего от него ждать. Помимо этой парочки за столом сидела ещё одна супружеская пара — Мариано и Долорес. Родственники обратили всё своё внимание на них, засыпая вопросами слева-направо. Долорес смущенно улыбалась, на лице был румянец, глаза сияли счастьем и теплотой. Мирабель сидела под руку от неё и тоже взволнованно расспрашивала, иногда взмахивая руками от переизбытка эмоций. Бруно залез под стол и, захватив ногу племянника, сначала лизнул пятку, отчего Камило вздрогнул и, смутившись, закусил губу. Пророк захватил пальцы в рот, начиная посасывать и обводить языком. Потом мужчина, перейдя на лодыжку, сначала поцеловал, а затем куснул её. Подросток едва не простонал. Член стал быстро набухать. Бруно лизнул укус и, оторвавшись, посмотрел на бугорок племянника и подрагивающие ноги. Он подобрался ближе и сжал чужую плоть ладонью. Камило сильнее сжал зубы, чтобы не выстонать имя мужчины. Пророк немного потерся рукой о пах и вылез из-под стола, поднимая вилку. Он сел на своё место и удовлетворенно улыбнулся, когда увидел напротив пунцовое лицо племянника. Но не только Камило был красный. Долорес тоже была румяной. Они будто соревновались за звание Мистер Помидор. Мариано обеспокоенно положил руку на лоб супруге, проверяя, нет ли у неё температуры. Камило встал со своего места, прикрывая руками пах. Он окинул провидца сверху вниз горящими глазами, которые говорили: «просто подожди, пока мы не останемся одни», и вышел из кухни, ожидая, что Бруно пойдёт к нему. Мирабель заметила, как Камило посмотрел на дядю, словно подзывал. Она выгнула бровь, не понимая, что вообще происходит, и посмотрела на Долорес, которая, кажется, стала ещё краснее. Всё семейство обеспокоенно спрашивало, всё ли нормально. Мариано, встав из-за стола, заботливо и аккуратно поднял супругу на руки и, бросив, что ей нужно отдохнуть, понёс в комнату.       Бруно поднялся со своего места и покинул кухню. Поднявшись на второй этаж, он зашёл в комнату к лицедею и запер её. Камило стоял посередине комнаты, спиной к мужчине. Он уже скинул с себя пончо. Бруно медленно подошёл к нему, обнял сзади и начал медленно расстегивать белоснежную рубашку. — Ты такой эротичный! Что ты со мной делаешь? — возбужденно прошептал пророк. — Не сдерживай себя, — шепнул на ухо мужчине подросток. Бруно положил одну руку на подбородок Камило, а другую запустил в его волосы и потянул назад, запрокидывая голову парня, чтобы быстрее добраться до губ. Лицедей застонал, и Бруно потянул сильнее. — Тебе это нравится? — спросил мужчина. — Да, — выдохнул подросток. Рубашка скользнула по плечам на деревянный пол. Бруно прижался к парню сильнее, и Камило почувствовал, как у мужчины в ширинке твердеет. Бруно протянул руку и погладил уже напряженную плоть племянника сквозь ткань, заставив Камило застонать от нетерпения. Горячее и тяжёлое дыхание коснулось шеи пророка. — Нравится? — хрипло спросил Бруно. По коже подростка побежали мурашки от хриплого и низкого голоса мужчины. — Да, — выдохнул подросток, разворачиваясь и впиваясь в губы мужчины. Камило опустился на колени и, положив руки по обе стороны от ширинки пророка, открыл рот и высунул язык. Но Бруно схватился за его язык двумя пальцами и поднял парня на ноги за предплечье. Камило вопросительно и удивлённо на него посмотрел. — Я хочу, чтобы твой язык был занят только моим ртом, — уверенно сказал Бруно, убирая пальцы. Он страстно поцеловал племянника, захватывая чужой язык своим. Камило вздернул брови и, усмехнувшись сквозь поцелуй, все же ответил. Он отстранился и потянул пророка на свою огромную кровать. — Как ты хочешь, в этот раз будут приказания? — насмешливо спросил Бруно, ласково улыбаясь. Камило пихнул мужчину на постель и забрался сверху на колени. Он склонился и провел носом по шее, а потом лизнул, проходясь до уха мужчины влажным языком. Бруно, вздрогнув, громко простонал. — А как ты хочешь? — хрипло спросил подросток. В его голосе был оттенок едва скрываемого нетерпения. — Хочешь, я снова что-нибудь прикажу? — страстно проговорил он, заставив Бруно задрожать. Внутренности скрутило в тугой ком, и он, сглотнув, выдохнул «Да». Камило откинулся от провидца и лёг на спину. — Тогда поиграй с ними, — он указал на свои розовые соски. Бруно зарумянился и, наклонившись, лизнул один. Камило охнул и сильнее прижал голову мужчине к себе. «Не стесняйся», — прошептал он. Бруно втянул розовый сосок в рот, обводя языком. То, как Камило громко на это застонал, заставило член мужчины пульсировать. Провидец оторвался и снова склонился, вырисовывая круги кончиком языка вокруг твёрдого соска. Одной рукой он обхватил племянника за шею, скользя по ней пальцами, затем перешёл на подбородок, нежно поглаживая щеку. Второй рукой он ущипнул другой сосок, а затем сжал и начал его крутить. Камило прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать стоны наслаждения. Он начал ерзать под пророком. Кажется, подросток забыл упомянуть, что он не только нетерпеливый, но ещё и ненасытный, если дело касается Бруно. Мужчина оторвался и запрокинул голову, чтобы посмотреть на соблазнительный во всех смыслах вид племянника. Красные щеки, блестящие, зелёные глаза, красные, будто налитые кровью, истерзанные, приоткрытые губы. Камило наклонил голову слегка влево и с любопытством рассматривал Бруно. Его губы растянулись в соблазнительную улыбку. Пророк положил свою ладонь на румяную щёку племянника. Камило тут же прильнул к ней, мягко целуя. — Ты слишком красивый, — уверенно заявил Бруно. Он шумно сглотнул. Камило замер. Его глаза шире распахнулись. — Правда? И даже красивее Селены? — серьёзно и даже хмуро спросил он. — Почему ты все время её вспоминаешь? — взволнованно спросил провидец, нахмурившись. — А почему она тебе нравилась? — вопросом на вопрос ответил подросток, выгибая бровь. — Я считал её тебя милой! Пожалуй, меня пленили её. То есть твои блестящие озорные глаза, — уверенно ответил Бруно. — Именно поэтому ты был так счастлив, когда она вернулась, — с горькой обидой бросил подросток, насупившись. «Что это с ним?» — с опаской подумал Бруно, внутренне напрягаясь. — Конечно, ты ведь бросил меня! Так что, когда она вернулась, я был рад, пока не понял, что это другой человек. В начале она обманула меня с лестницей, а потом чуть каблуками не забила моего друга. Я не понимал, что происходит, — запальчиво сказал мужчина, бросив на подростка обеспокоенный взгляд. — Я знаю, видел, — успокоившись, отозвался Камило. Он приподнялся и сел напротив дяди. — Видел? — удивленно спросил пророк, вздернув брови. — Я следил за вами!.. И знаешь, я всегда следил за тобой, когда ты выходил в город! Да и просто так тоже, бывало, следил, — лениво ответил подросток, поджав губы. — Ревновал? — мягко спросил пророк. — Конечно! Не хочу, чтобы ей досталась хотя бы крупица твоей любви! — воскликнул парень. — Камило, я полюбил тебя. А к ней я чувствую лишь отвращение, — твёрдо заявил мужчина. — Хм. — Камило замер, и неожиданно у него возникла женская грудь, и кожа на лице побелела в области щёк. — Прости, я, кажется, перенервничал, — грустно вымолвил подросток, отведя в сторону взгляд и понуро опустив плечи. Бруно взял его руку и начал целовать. Он взял его за подбородок и повернул в сторону зеркала. — Вот, смотри: чарующие, каштановые кудри, блестящие, фисташковые глаза, загорелая кожа, милые веснушки. Это то, что вижу я! Как в такое не влюбиться? Как не влюбиться в твои глаза, в твой смех, в твои кудри, в твой красивый голос? Ты прекраснее всех, кого я когда-либо видел! И я каждый раз схожу с ума, смотря на тебя! Это мне нужно бояться, чтобы тебя не украли. Я люблю тебя! Тебя, Камило! Не кого-то другого, не твои облики. Я хочу, чтобы ты был собой. Хочу, чтобы ты был счастлив рядом со мной. Больше не сомневайся в себе. В мире больше нет людей, от которых я теряю голову, как от тебя, — уверенно проговорил мужчина, глядя на подростка обжигающим взглядом. Камило почувствовал, как глаза начали щипать. По щекам потекли предательские слезы. Оставляя влажные дорожки. — Что с тобой, mi amor? — с тревогой в глазах спросил Бруно. — Прости, прости. Просто меня ещё никогда не просили быть собой! Стань этим. Этим! Но я хочу быть собой! Очень хочу! — всхлипывая и вытирая слезы, грустно отозвался парень. К горлу подступил болезненный ком. — Но ты и есть ты. С семьёй, с близкими людьми. Они знают тебя не по твоим обликам. Они знают озорного шутника Камило, который любит перевоплощаться ради розыгрышей и поесть. И они любят Камило, а не твои обличья, не Хосе, Лоренсо или в кого ты там превращаешься. Антонио любит своего заботливого старшего брата, Долорес любит своего шутливого брата, Мирабель любит своего кузена. Все, все мы любим настоящего Камило. Мы принимаем тебя настоящего, со всеми шутками и странными, едкими фразочками. Будь собой, — ласково сказал мужчина. Камило кивнул. Слезы с новой силой хлынули из глаз, и он, не сдерживая себя, зарыдал. Подросток спрятал лицо в ладонях, опустив голову. Сердце Бруно дрогнуло и болезненно сжалось. Он стал успокаивающе поглаживать племянника по спине и голове. — Mi amor, ну что мне с тобой делать? Не плачь, — нежно произнёс мужчина. Он взял руки Камило в свои и прошелся по ним поцелуями. Подросток по-прежнему содрогался телом и тихонько всхлипывал. Бруно перешёл на щеки племянника, попутно стирая слезы. Он мягкими движениями бережно гладил спину Камило, задевая каштановые кудри. Немного погодя лицедей успокоился и лишь изредка шмыгал носом. — Ты слишком красивый для меня, — выдохнул пророк. Глаза сияли искренностью и любовью. — Нет, это ты слишком очаровательный для меня, — ласково и смущенно произнёс Камило с облегченной улыбкой на губах. Он, намотав прядь чёрных волос на палец, поцеловал.- А теперь ты посмотри, что я вижу. Бруно обернулся в сторону зеркала. Камило обнял его за шею и прижался к его щеке своей. — Милые, черные с проседью кудри, нежные, изумрудные глаза, ласковая улыбка и чудный нос. А ещё прекрасные, румяные щеки, доброе лицо, любящее сердце. — Чем больше Камило говорил, тем Бруно больше краснел. Он в себе ничего особенного и не замечал, и не думал, что кто-то увидит такое. — Я люблю тебя, mi amor. Ты делаешь меня счастливым, — заявил подросток. — Я тоже люблю тебя, Камило! Ты самое лучшее, что было в моей жизни. И будет, — с неожиданной твердостью сказал Бруно. Губы растянулись в счастливую улыбку. «Я знаю, что он не лжет, но почему-то так боюсь, что всё это обман, сон. А что если он меня разлюбит?» — с грустью подумал подросток. Бруно снова увидел, что Камило расстроился: — Mi amor! Может, перекусим? Хочешь, я принесу? А потом пойдём ко мне в башню. Я должен тебе кое-что показать, — с теплотой предложил мужчина. — Хм. Давай. Но я сам! Встретимся в башне! — подросток быстро вылез из крепких объятий и надел рубашку. Он наклонился и чмокнул мужчину в лоб. — Я всё принесу, — и, отстранившись, прошёл по скрипучим половицам до двери. — Хорошо, встретимся в башне, — сказал провидец уходящему подростку в спину, который напоследок обернулся и расплылся в любящей улыбке, подмигнув.       Камило спустился на кухню и, положив на поднос еду, пошёл в башню, но в пороге появилась Абуэла, и он, не заметив её, пихнул в плечо. Затем обернулся и крикнул: простите, тётушка. — Тётушка? Я твоя бабушка! — на её лице мелькнуло удивление. «Что это с ним?» — уже мысленно и обеспокоенно подумала она, проводив спину внука задумчивым взглядом.  — Совсем ведь перестал замечать мир вокруг! Наверное, влюбился? Хм. Интересно, кто же этот счастливчик. Счастливчик? Счастливица? Почему я подумала о мужчине? Эх, сейчас молодежи всё равно на пол. Не удивлюсь, если его избранником и правда будет мужчина, — Уже вслух сказала женщина и грустно помотала головой. Альма перекусила и направилась в город по своим делам.       Камило быстро преодолел узкую лестницу на второй этаж и зашёл в комнату Бруно. Комната встретила его прохладой и запахом сырости, а также шелестом песка. Он медленно поднялся по лестнице, сделанной из белого камня, до круглой каменной двери. Камило со скрипом отворил дверь и протиснулся внутрь, ища глазами Бруно. Пророк стоял возле книжного шкафа и рассматривал множество предсказаний, разбросанных по кругу. Камило кашлянул. Привлекая внимание. — Что это? — спросил подросток, указывая подносом на предсказания, расставленные кругом. — Когда мне было восемнадцать. Я хотел посмотреть, с кем в будущем буду, — ответил провидец и, опустившись на колени, стал показывать таблички, чередуя их в руках. Вначале были не чёткие черты человека, которые на каждом предсказании пестрили и менялись. Были волнистые волосы, затем кудри, был широкий нос, потом уменьшился. Тело человека всё время менялось. — Я даже разозлился. Черты человека никак не хотели вырисовываться, и я не понимал, почему? Я давно спрятал их, не желая больше смотреть. Но, кажется, теперь всё понятно, учитывая твой дар, — добавил Бруно, показывая последнее предсказание, где черты больше походили на Камило. Парень ярко и облегченно улыбнулся. — Это здорово! Получается, рано или поздно, но мы бы всё равно встретились. Это радует, — бодро сказал он. — Мы бы в любом случае встретились, раз ты родился в этой семье, — уверенно проговорил пророк, облегченно улыбнувшись. Да, это кажется странным и ненормальным. Их связь. Но Бруно не хочется отпускать Камило. С ним он чувствует себя счастливым, будто ему всё по плечу, пока парень рядом, и любит его. Но если Камило его разлюбит, то Бруно не будет сопротивляться и оставит парня в покое. Ему главное счастье, Камило. Подросток тепло улыбнулся и, пройдя до середины комнаты, поставил поднос на круглый столик. Он приблизился к Бруно. — Как хорошо, что мы родились в этой семье! А представь, что если бы ты родился где-то там, в другой стране, за океаном. Мы бы никогда не встретились. Но, может, ты был бы счастливее в другой семье и без дара, — предположил подросток, приложив палец к подбородку. Бруно усмехнулся. — А если бы ты родился там, за океаном, ты бы был счастливее? — весело спросил он. — Не знаю. Наверное, мне было бы скучно без Мирабель, Долорес, Антонио, без всех вас и без дара. Но в мире ведь, конечно, множество людей, но я уже люблю всех вас. Зачем мне другие? А ты? — подросток устремил на мужчину пытливые глаза. — Я тоже люблю всех вас. Зачем мне другие? Хотя. Хмм… — Бруно сделал задумчивый вид, как будто обдумывал что-то. — Что хотя? — взволнованно спросил подросток. — Кое-кто забрал всю мою любовь и сердце. Теперь я не уверен, люблю ли так же сильно остальных, как раньше, или уже меньше, — шутливо ответил мужчина. Подросток накинулся на Бруно, сжимая его в нежные объятия. — Давай что-нибудь разыграем? Какую-нибудь пьесу? Твой дар ведь актерство? А как ты вообще пришёл к тому, что любишь театр? — поинтересовался подросток. Уголки его губ расплылись в довольную улыбку. — Ну, с людьми не получалось общаться, они избегали меня, а некоторые даже бежали сломя голову подальше. Тогда я стал читать книги, потом нашёл сценарии постановок. Мне хотелось увидеть это вживую. Потом я начал выбираться незаметно в город и смотреть подальше от других постановки. Всё равно мой дар не пользовался спросом и… — мужчина тяжело вздохнул. Вспоминать старые дни было неприятно. — Неужели все были плохие? Но ведь были и хорошие, верно? — мягко спросил парень, глядя на мужчину пристальным взглядом. — Их было мало, слишком мало, — удрученно отозвался Бруно. В его глазах на миг сверкнула печаль. «Если бы только мой дар был бы более полезным», — с досадой подумал он. — Если тебе не нравится свой дар, то не пользуйся им. Ты не должен делать то, что тебе не нравится, в угоду другим, — вполголоса сказал подросток, словно говорил это сам себе, прося себя не так часто пользоваться даром и научиться говорить нет. — Я лишь хочу приносить пользу людям. — мягко сказал мужчина. — А почему ты не хочешь позаботиться о себе? Когда ты жил в стенах, им было плевать на тебя! Почему ты думаешь о них, когда они о тебе не думали? Когда ты практически с голода чуть ли не умирал, а они продолжали говорить гадости и даже мы. Почему ты нас не ненавидишь? — начал сердиться подросток. Его злил сам факт, что после того, как Бруно сделали козлом отпущения, он всё ещё любит всех и хочет приносить людям, которые его несправедливо оболгали, пользу. — Я потому что я люблю вас. Люблю свою семью, — уверенно заявил он, мягко улыбнувшись. — Я тебя не понимаю, Бруно. И, наверное, никогда не пойму твой патриотизм. Этой семье, — раздраженно отозвался подросток. — лучше бы ты нас ненавидел! — уже со злобой бросил он. — Что? Это неправильно, — возразил пророк. Его лицо вытянулось в изумлении. Он обеспокоенно посмотрел на племянника. — Прости, я, пожалуй, пойду, — уже осознанно отозвался подросток, шокированный тем, что сорвался на Бруно, который ни в чем не виноват. В странном волнении и подавленности он покинул комнату Бруно и направился к себе, чтобы отдохнуть и немного остудить нервы. Бруно озадаченно смотрел на место, где недавно стоял племянник. Что только что произошло? Их первая ссора? Мужчина тяжело опустился на холодный пол, обдумывая ситуацию. После часа беспорядочных мыслей он стал мерить комнату тихими шагами взад и вперёд. Так продолжалось до самой ночи. Так и не придумав внятного ответа на свои тревоги, он лёг спать с твердым намерением поговорить с возлюбленным завтра. «Не стоит оставлять недомолвки между нами», — обеспокоенно думал он, заворачиваясь в теплое одеяло и выключая свет.