Фиалки

Самое яркое воспоминание детства, да именно детства,  хоть в пятом классе Рюноске уже считал себя нереально взрослым и умным человеком — это спортивные соревнования, на которых он побывал и болельщиком, и группой поддержки, и зрителем, и даже судьёй.  Самодуром скорее. Уже некоторое время они с Ацуши ограничивались сухими привет и пока в школе, до наступления весны. В начале марта день рождения Рюноске, и вечно активный Тачихара, уже с утра бегал с Рюноске под руку, показывая всем одноклассникам, и крича Смотрите, у кого это сегодня день рождения! Когда они проскакали мимо девочек остался на среднем ряду только Ацуши. Сегодня он выглядел особенно уставшим, видны даже следы бессонницы под сиренево-жёлтыми глазами. На самом деле на свой день рождения было откровенно плевать, а вот что творится с всегда жизнерадостным и жизнеспособным Ацуши было интересно. Мичидзу собирался уже прокричать свою поздравительную речь,  как его прервал Накаджима. — С днём рождения Рюноске, желаю тебе всего что хочешь. Счастья там, здоровья, любви,  удачи. — Он мягко улыбнулся и посмотрел прямо на выбивающуяся прядь волос друга.  Пришлось убрать удлинённую чёлку за ухо, из-за чего начались странные перешёптывания со стороны девчачьего стола. — Я тебе подарок приготовил, сейчас, подожди, найду. — Ацуши начал рыться в своём битком набитом портфеле. Он всегда носил все учебники, в то время как все остальные договаривались с соседом по парте, и разделяли между собой.  В этом году его соседом стал новенький мальчик — Николай Гоголь. Очень проблемный и очень активный мальчик. Что для Акутагавы одно и тоже. Сейчас его нескончаемую энергию заняли внеклассными занятиями в активе школы.  Со всего класса по 5 человек,  и слава богу самые бесячие вызвались, и не появляются на глазах хотя бы на переменах. В дверном проёме появилась фигура старшеклассника, что подзывал к себе Мичидзу. — Ну я тогда вас оставляю! — рыжий мальчик вприприжку побежал в сторону брата.  Это не было чем то необычным, они каждый день сталкивались в коридорах.  Иногда проходя мимо кабинета старший звал брата, чтобы показать его друзьям.  Он что-то вроде зверушки для них. Тем более для одноклассниц того самого брата, которые лезут обниматься или кормить мелкого Тачихару. Что очень бесит Рюноске,  потому что приходится весь оставшийся день слушать,  какой Мичидзу крутой. Иногда они сами заглядывают на территорию старших классов, тогда пытаются и Акутагаву затискать досмерти, параллельно называя эмо-мальчиком. В этом году фаворитом среди всей одежды стала чёрная толстовка. — Вобщем я не знаю понравится тебе или нет…— Ацуши достал сначала один плотный А4 конверт, вслед за которым доставал маленькие. — Открывай. А4 конверт оказался альбомом для рисования, первые 2 страницы которого были заполнены разными наклейками и фантикиками. — Это обёртки моих любимых, и к тому же они довольно симпатичные… — Ацуши подтолкнул к другу остальные подарки. В одном был магнит в виде большого спасательного круга, а в другом печенье из пекарни матери Накаджимы.  Другой бы сказал, что ничего особенного, но точно не Акутагава. Он вообще не ожидал получить подарок, а тут столько всего! И не важно, что его холодильник не магнитит магниты, он повесит его у Гин, или просто будет хранить в комнате для красоты. А то, что ему отдали альбом с наклейками было просто раритетом! Как будто носишь картинную галерею с собой, тем более в коллекции были даже объёмные! И печенье,  боже храни Ацуши,  печенье! Утром он толком ничего не поел, а тут такой подарок! Начиная жеваться, он решил всё-таки узнать,  что происходит с его другом. — Ацуши, ты сегодня вообще спал? — Я? — Ацуши неловко улыбнулся, хлопая глазами как в замедленного съёмке.— Немного. Акутагава подозрительно посмотрел на него. Что-то тут не чисто. — Что случилось? — Да ничего страшного, волнуюсь просто перед соревнованиями.  — Ацуши уже упоминал Рюноске, что занимается бегом. Честно, казалось что он сошёл с ума. Кому вообще понравится бегать? Но всё же Ацуши реально переживал, раз не спал всю ночь. — Соревнования?  На этой неделе? К парте вальяжно зашагала красноволосая девочка, в позе а-ля руки в боки. —Да, завтра.  А что, прийти что-ли хочешь? — Люси часто вот так встревала в разговор. Когда она узнала, что Ацуши записался на лёгкую атлетику, то тоже захотела, и записалась. Везде хвостом за ним. Бесит. Акутагава только хотел прошипеть, что не её вообще спрашивали, как сонный голос Ацуши снова начал функционировать. — Да, Рюноске, не хочешь прийти? Как группа поддержки, например? Я был бы счастлив если бы… Прозвенел звонок. На самом деле и хорошо, будет время подумать, к тому же эта Люси скорее всего во второй раз не подойдёт. Акутагава чинно отсидел все уроки и можно сказать перемены, чтобы в конце дня пойти поговорить с Ацуши насчёт соревнований. — Ты придёшь? Я так рад…— выглядел он плохо. Хуже выжатого лимона. Взгляд был направлен на что то среднее между полом и дорогой перед ним, а сам он шёл в два раза медленнее обычного.— Давай тогда встретимся на той трамвайной остановке, в 8 утра. —Тебе бы поспать дома, иначе как на соревнованиях бежать будешь. И в 8 утра, не слишком рано? — Нет, нет, приходить надо за 2 часа до начала… Ацуши чуть не споткнулся о собственные ноги на лестнице, но Рюноске вовремя его поймал. — Тебе точно нужно поспать. Весь вечер до прихода отца с работы Рюноске гуглил всё о спортсменах. Что едят, что стоит пить, что сказать при победе, что при поражении. Сходив в ближайший супермаркет,  он накупил несколько фрутонянь, два протеиновых батончика, и даже не поскупился на дорогущую воду богов — боржоми. Праздник прошёл более менее тихо. Дазай отдал наличными три тысячи на подарок,  говоря что сам именинник лучше разберётся куда их потратить. Чуя же подарил и деньгами, и едой, и обещанием сводить как нибудь в боулинг. Посидели, поговорили, и уже ближе к ночи Осаму пошёл провожать Накахару до мотоцикла. Гин звонила, сказала что при встрече отдаст подарок. Сестра в последнее время вся в учёбе, и походы в гости сократились до одного раза в неделю.  По субботам, но суббота в этот раз занята у Рюноске. Теперь уже он сам ворочился, и не мог заснуть.  Соревнования, что это вообще? Акутагаве придётся одному на трибунах сидеть, в окружении орущей толпы? На что он подписался? Куда важнее, как поддерживать Ацуши, он ведь себя так в могилу сведёт. А если проиграет? Нет, нет, он быстрый, не проиграет.  А что такое проигрыш? Не прийти первым? Проснулся Рюноске в 7 утра, прямо под крики птиц под окном и противный звон будильника. Зато не проспал. Он наспех поел вчерашний торт, оделся, умылся,  и побежал с маленьким чёрным рюкзаком на остановку. Издалека уже был виден силуэт светловолосого человека, который ходил из стороны в сторону возле путей. Ну хоть стоит ровно,  не пошатываясь. — Давно ждёшь? — Нет, только что пришёл.— выглядел он бодрее чем вчера, но всё же волновался.  У самого висела небольшая спортивная сумка через плечо, лямку которой постоянно теребил. Кажется они ждали какой-то трамвай, Рюноске не интересовался, ведь Накаджима если что знает. Вроде как три раза в неделю занимается, запомнил все номера. — Наш! — Ацуши звериной хваткой схватил плечо Рюноске,  и вслед за собой потащил в вагон. Людей не было от слова совсем,  только пожилая кондукторша сидела на своём месте, даже не поднимая глаз на пассажиров. Они уселась возле окна, и поехали. Остановка характерно называлась манеж, так что точно мимо случайно не проедут. —Рюноске, ты ел когда нибудь шаурму? — Нет, а что? — Возле манежа есть шаурмечная, ты обязан попробовать. После соревнований зайдём. —Ацуши продолжал смотреть в окно и мять несчастную лямку. — Следующая наша. В вагоне уже прибавилось народу. Несколько старичков, которые появились сразу же после Акутагавы и Накаджимы. Несколько ребят одного возраста с ними, наверное тоже на соревнования. И одна женщина в офисном костюме,  которая выглядела как вчерашний Ацуши. По остановке с характерным названием так и не скажешь, что тут сегодня поединок будущего лёгкой атлетики. Но Рюноске быстро успокоили, что идти недолго. Несколько поворотов и они видели огромное помещение с не менее огромными окнами. У входа толпилась куча детей разных возрастов, и не меньше заботливых родителей, которые помогали переодеваться. Гардероб успешно был закрыт,  и ближайший сотрудник сказал сложить вещи в раздевалке. Идти пришлось через сам манеж. Мужчина у входа попросил пропуск, подозрительно смотря на Рюноске,  который со мной, пришёл посмотреть. Ацуши шёл чуть впереди, здороваясь с каждым встречным человеком.  В то время как Акутагава рассматривал новое место.  На втором этаже было что-то вроде трибун, откуда шёл весь основной гул. Слева от него тоже были трибуны, но куда менее удобные, и обзор открывался только на передние дорожки. Справа как раз сами дорожки, образующие продолговатый овал в середине которого разминалась первая партия спортсменов. Также было две ямы с песком, о чём позже нужно спросить у Ацуши. Пройдя до конца этого овала, они пошли дальше в глубь здания,  где уже и потолок был обычный, и освещала коридор одна единственная лампочка. Завернув до двух дверей Ацуши резко притормозил. На них не было написано где женская где мужская. Сзади было видно как уши Ацуши порозовели. — И что нам теперь делать… — Ждать, пока кто-нибудь выйдет. — Акутагава обпёрся о стенку напротив дверей. Малоли,  сколько ждать придётся. — А как ты до этого переодевался? — Я в другой раздевалке переодевался, она возле трибун. Сейчас она закрыта. — Лямка снова подверглась пыткам со стороны Ацуши. Через некоторое время вышла первая компания девочек из правой раздевалки. Накаджима пулей влетел в левую, забыв про Рюноске за спиной. Сам парень зашёл с опаской, можно ли ему вообще находиться там, если он не спортсмен? Но всё же зашёл.  На удивление переодевалась всего несколько парней, и то они стали уходить, когда зашёл Акутагава. Небольшие минуты тишины, только гул из женской доносится через стенку. Ацуши резкими движениями переодевал свои ботинки на лёгкие кроссовки, пока Рюноске думал что же ему делать. Сменку то он не взял. Накаджима снимал уже куртку, из-под которой виднелась белая толстовка на размер самого мальчика больше. — Смотри, смотри! — Ацуши поднял свою толстовку до шеи, так чтоб была видно всё тело. Под толстовкой была голубая футболка, на которой был прикреплён плотный лист бумаги с номером 111. —Это ещё что? — Акутагава долго читал насчёт проведения соревнований,  но пропустил номера на груди спортсменов. —Это мой номер на соревнованиях, счастливый к тому же! — Ацуши снова стал копаться в вещах, доставая какой то бесформеный мешок. — Рюноске, можешь поохранять этот мешок, пока я разминаюсь? Там шиповки. — Шиповки? — Акутагава взял мешок в руки, как вдруг боком почувствовал что то острое. — Да, поаккуратнее с ними, чтобы об шипы не стукаться.— Ацуши деловито открыл мешок и вынул один кроссовок, на подошве которого красовались серебряные шипы. — Это ещё что за орудие пыток у бегунов? Если убежать не получается, вы кидаетесь ими во врагов? — Нет, с ними бежать быстрее и проще. Сцепление с дорогой лучше и в принципе… Резкий грохот, и к Ацуши вбежал какой то блондин с солнцем на футболке. — Ацуши тебя тренер везде ищет! — Он ухватился за оба плеча Накаджимы и немного его встряхнул.— Иди скорее, через час регистрация начнётся! Блондин также стремительно выбежал, громко хлопнув тяжёлой дверью. Рюноске и Ацуши побежали вслед за ним, сбивая идущих навстречу людей. Накаджима на бегу попросил посидеть на нижних трибунах, а сам побежал вглубь манежа. На первом этаже трибун сидело несколько взрослых людей, поэтому он пошёл на самый высокий, третий. Вдалеке виднелись собранные в две косы волосы Люси, которая уже направляясь в сторону тренера. Мимо, не спеша, пробегали кучки детей, одной из которых потом стал Ацуши со своими друзьями. От скуки Акутагава стал считать круги, и уже на пятом его компания свернула на середину, разминаться. Манеж был кажется рассчитан как круг 200 метров, мужчины внизу спорили насчёт какой-то эстафеты, а Ацуши уже направлялся в его сторону в компании того блондина. Тот в руках держал за шнурки своё оранжевое орудие убийства, мотая из стороны в сторону. — Рюноске, Кенджи. — Акутагава сначала показал на человека на трибунах, а потом на блондина.— Кенджи, Рюноске. — потом в обратную сторону. Все уселись на верхней трибуне, сложив под ноги все вещи. После нескольких гудков на весь стадион Кенджи ушёл оформляться, пообещав и Ацуши тоже зарегистрировать. — Есть хочешь? — Акутагава достал из рюкзака две упаковки фрутоняни с яблоком.— У меня ещё батончики есть, если хочешь. На него посмотрели как на святую деву Марию, и улыбкой поблагодарили за еду. Батончики тоже пошли в ход, хоть после нескольких попыток отказаться. — Мне пора переодеваться.— Накаджима расшнуровывал свои кроссовки. О нет, сейчас он наденет эти шиповки. Но сначала он снял с себя объёмные спортивные штаны, под которыми были чёрные шорты. — Да ты у нас капуста. — Это чтобы мышцы не остывали,  не смейся. — Шиповки он надевал с трудом, хотелось даже спросить, по размеру ли они ему вообще, но в последний момент он протолкнул ступню, и стал зашнуровывать. — Иди на второй этаж, там лучше видно, я тебя найду потом. Дождавшись Кенджи, который тоже переодел свою обувь, он направился к лестнице. Людей было уж слишком много, но одно местечко осталось. Сверху и правда было лучше видно манеж. И потише к тому же, что не могло не радовать. Акутагава сложил все свои и не свои вещи в рюкзак, и начал ждать.  Чего — неизвестно. Мужчина с громкоговорителем приветствовал всех, и что-то рассказывал в сторону бегунов. Акутагава только на секунду отвлёкся, как вдруг услышал громкий выстрел. Террористы? Он подбежал к бордюру, но увидел лишь первую партию бегущих. Сердце бешено колотилось, а тот выстрел всё ещё отдавал звоном в ушах.  Какая то милая женщина объяснила ему,  что сначала говорят на старт, внимание,  а вместо марш стреляют холостыми, чтобы точно все услышали. Конечно, после выстрела любой побежит со скоростью света. Ещё несколько забегов на короткую дистанцию, и уши потихоньку начали привыкать.  Вдалеке Ацуши прыгал и бил себя по ляжкам, всё в той же толстовке. После ещё одного выстрела, его и ещё несколько ребят пустили к дорожкам. Накаджима снял толстовку и отдал в руки красному пятну Люси, а сам пошёл к первой дорожке. — Бедняга… Возле первой дорожки стоял мужчина с пистолетом, а значит выстрел слышно будет лучше всего. Хоть Рюноске и заверили, что это даже хорошо, но с другой стороны, вдруг от страха ты впадёшь в ступор? И наоборот не побежишь? Это уже проблема. Ацуши встал в позу, из которой бежали почти все мальчики. На внимание он приподнял часть своего тела, а на выстрел начал бежать. Постепенно он распрямился и к финишу прибежал уже с ровной спиной. Первый, он первый! Хотелось уже бежать вниз, и поздравить друга с победой, но сам Ацуши бежал в сторону лестниц. Улыбка до ушей, и снова в этой толстовочке. Ковылял он на пятках, чтобы не задеть шипы. Упав рядом с Рюноске он сразу же снял их, и сидел некоторое время в одних носках. — Я чуть не умер там из-за этого выстрела дурацкого. — Ацуши доедал последнюю фрутоняню мультифрукт, которую ему достал Рюноске.  — Через полтора часа 200 надо бежать…  Ацуши откинулся на спинку, прикрыв глаза. Устал наверное. Выстрелы продолжали нервировать, но на это уже никто не обращал на них внимания.  Голова Накаджимы грохнулась на плечо Рюноске, а из рук выпала пустая упаковка фруктового пюре. Стало так спокойно на душе, так тепло. Акутагава тоже прикрыл глаза. Вот бы так было всегда.  Волосы Ацуши немного щекотали щёку, и можно было почувствовать запах ментолового шампуня. Вскоре выстрелы закончились, и заиграла какая-то мелодичная музыка. Женщина рядом подбадривала какого-то мальчика, а Кенджи поднимался к ним по лестнице. — Я второй прибежал— В руках у него была упаковка питьевого йогурта и печенье орео. — Хочешь? Акутагава тихонько потянулся за печеньем чтобы не разбудить Ацуши. Тот даже не шевельнулся и крепко спал, прямо как тогда в гостях. — Хорошо, что ты пришёл.— Кенджи болтал такими же босыми ногами, оставив шиповки на полу. — Он с ума сходил на тренировках, а сегодня вроде ничего. Рюноске опустил взгляд на Ацуши, тот неловко улыбнулся и поднял голову с чужого плеча. — Да, хорошо что ты пришёл. Тебе хоть не скучно? — зевая он потянулся и забрал последнюю печеньку. — Да тут заскучаешь конечно. Внезапно опять раздались выстрелы, и новые партии бегунов начали соревнование. В этот раз девочки. — Ничего что я тут… — Нет, ты же устал, всё нормально. — А хорошо. Оставшееся время перед длинной дистанцией, Ацуши и Кенджи активно обсуждали какого-то спортсмена, который сидел внизу на матах. Он выглядел старше остальных, к тому же и выше всей своей компании. — Это Тэтте Суэхиро. Я с ним бегу 200м. Акутагава вопросительно вздёрнул бровь, и ему пояснили, что это лучший бегун которого они знают. — Он на всех соревнованиях первые места занимает.— Кенджи продолжал жеваться, в то время как Ацуши нервно мял свои пальцы. — у него отец на олимпийские ездил. — И что это значит? — Это значит, что он лучший.— Ацуши выдохнул, озираясь по сторонам. Он чуть приподнялся, опять посмотрел вниз,  и сел обратно. Где-то Акутагава читал про сломленный спортивный дух, но слова в горло не лезли. Что ему сказать? Не всё так плохо? Акутагава и сам понимает, что подобные слова ни капли не помогут, а лишь сильнее заставят сомневаться в себе. Тогда лучше помолчать. Теперь наверх поднималась растрёпанная девочка, с очень недовольным лицом. — Я вторая.— процедила Люси раньше, чем ей задали вопрос. Больше её никто не трогал. — Вам бы уже спускаться, через 10 минут первый забег. Мальчики быстро переодели шиповки, и оставили Рюноске с ней наедине. Внизу опять начался людской муравейник, а первые бегуны вставали к дорожкам. Люси достала из своего ярко-красного рюкзака пончик, и жадно стала поедать. А спортсмены всегда на соревнованиях едят вредную пищу, или это типа награды? — Рюноске, ты ведь давно знаешь Ацуши? — Люси неожиданно оторвалась от своего телефона,  и повернулась в сторону одноклассника. — Ну да, ты что-то хотела? — Акутагава немного напрягся, и тоже оторвался от бегущих по манежу мальчиков. Они с Люси вообще не общаются в школе, а тут она резко говорит с ним. Ну конечно же насчёт Накаджимы. Девочка отвела взгляд, смущённо опустив глаза в пол.  Её щёки налились румянцем, а веснушки на носу стали ещё отчётливее. И дураку понятно, что она хочет узнать. — Как думаешь, я ему нравлюсь? Ещё один выстрел, и Акутагава начинал закипать. Сердце снова бешено стучало по грудной клетке, но в этот раз не от волнения или счастья, а от подступающей злости. — Может его тогда и спросишь? Мне откуда знать. — Ну ты же знаешь его, хоть предположил бы… —Да не знаю я! — Акутагава отчего-то резко встал на ноги, из-за чего обратил на себя внимание людей вокруг. Пригладив волосы, он снова сел. — Он ко всем хорошо относится, не знаю, кто ему нравится. Румянец постепенно сходил с лица девочки. Она повернулась от Рюноске, и стала наблюдать за манежем. — Ты тогда ничего не говори ему, договорились? — Тц, и не собирался. Дальше время проводили в тишине. Выстрел за выстрелом, счастливые и не очень лица, и вот внизу стоит Ацуши и ещё два мальчика по бокам от него. Тот самый Тэтте действительно был высоким. Рядом с ним Ацуши казался маленьким мальчиком, а третий вообще гномом. Как удобно они их по росту выстроили. Люси подбежал к бордюру, и половину своего тела перекинула, чтобы максимально внимательно следить за игрой. Многие другие тоже собрались вокруг, и ждали их начало забега больше, чем свой. Опять уселись в эти позы, и ждали команды. Монтгомери что-то лепетала себе под нос, пока Ацуши украдкой смотрел на противника. Тот даже бровью не шевельнул, смотрел чётко на дорожку. Наверное очень уверенный в себе. С выстрелом они помчались одновременно, оставляя третьего позади. Первая половина поля пролетела быстро.  Осталось 100 метров.  Они бежали нога в ногу, и внизу начались крики и споры по поводу победителя. Осталось 30 метров. Накаджима уже сбавлял темп, и тяжело дышал. Ещё 5 метров. И они стараются ускориться. Бедолага сзади них уже и не надеется на победу. И… Они прибегают одновременно! Оба мальчика падают на маты, и через несколько секунд к ним присоединяется третий. Врач подбегает к ним, и поочерёдно заставляет встать. Нижние трибуны кричат, слышен отборный мат, и каждый отстаивает свою точку зрения.  Одни кричали, что Тэтте вырвался вперёд, и обогнал Ацуши, другие же кричали что наконец-то непобедимый Суэхиро повержен. Были и такие как Кенджи, которые пытались узнать результаты у судей, но те лишь отмахивались и говорили не мешать. Через несколько минут Ацуши появился на лестнице, а за ним небольшая толпа ребят разного пола и возраста. Которых потом к слову разогнали родители. Накаджима упал рядом с Ацуши и очень печально посмотрел в глаза Рюноске. — Он меня обогнал…— шёпотом, еле слышно сказал Ацуши. — Бред, я же видел, что вы одновременно прибежали. — Акутагава неуверенно потянул руку к волосам Ацуши и легонько потрепал. Он не разбирался в спорте, но своим глазам верил. Люси ещё немного посидела с ними, пылко отстаивая победу Ацуши, и спустилась на женские забеги. Наконец-то громкоговоритель объявил, что церемония награждения будет через час, а значит через час он наконец поедет домой. Ацуши что то бурчал, и уже не интересовался соревнованиями. Кенджи позже пришёл, но тоже очень устал, и молча наблюдал за людьми на дорожках. Когда судьи объявили об оставшемся времени, Ацуши начал неторопливо натягивать на себя штаны. Спустившись вниз, его и Миядзаву подхватил тренер, и потащил вглубь толпы. Акутагава и остальные неравнодушные стояли позади всех спортсменов, издалека смотря на пъедестал. Итак третье место на дистанцию в 60 метров… достаётся... Акутагава не слушал, он смотрел на Ацуши и никого не слушал, но когда объявляют первое место он невольно взглянул на мужчину с громкоговорителем. Накаджима Ацуши! Все хлопали, победителя толкали всей толпой, пока тот улыбался и не верил своему счастью.  Волонтёрша подошла к нему, и повесила на шею золотую медаль. Несколько фотографов подбежали, и начали хвалить всех ребят, параллельно делая снимки. На 200 метрах уже не было шума, все в напряжении ждали слов судей. Третье место досталось неизвестному Рюноске мальчику, а вот второе… Накаджима Ацуши! Толпа взорвалась, перекрикивая друг друга. Уже Суэхиро проводили до первого места, а люди никак не успокаивались, ругаясь друг с другом. Как потом оказалось, Накаджиму обогнали на две десятые секунды.  На две. Десятые. Секунды. Теперь и Рюноске откровенно материл судей, говоря что это не честно, и они оба должны были быть на первом месте.  Ацуши с двумя медальками уставше улыбался, а Кенджи позади него говорил, что для первых соревнований он большой молодец. Переодевшись, они вышли на улицу, не дожидаясь результатов соревнований девочек. Ацуши конечно пытался задержать других, но и он, и Рюноске, и все остальные мальчики страдали от голода. Как и обещал, Ацуши повёл его в лучшую шаурмечную, где уже толпились другие ребята. Отстояв в очереди и подождав заказ они наконец начали свой первый адекватный приём пищи. — Ну как, вкусно? — Очень, это лучшее что я ел. — У меня те макароны, лучшее что я ел. — Ацуши заулыбался, уже бодрее шагая по дороге. — Да ты врёшь. — Рюноске достал салфетку, и вытер стекаюший с подбородка Ацуши майонез.— Аккуратнее ешь. — Не вру, правда… На остановке стояла толпа таких же как они детей. Трамвай долго не приходил, и они уже всё съели. Людей меньше не становилось,  часть приходили, часть садились и уезжали. Накаджима попытался первый проникнуть в вагон, но более высокие ребята всех растолкали и сели на свободные места. Встав возле окна, ухватившись за поручни, они наконец-то ехали домой. На следующей остановке освободилось одно место перед ними, которое тут же занял Рюноске. Когда двери закрылись, он решил отдать это место Ацуши, ведь он едет после соревнований, наверняка устал.  Уже рукой махает в сторону сидения,  как вдруг какая-то блондинка занимает его место. Так ещё и улыбается Рюноске, наверное думает, что он ей уступил. Какая наивная. Всю оставшуюся дорогу ему кто-то пристально смотрел в спину.