Фиалки

Рука коснулась правого плеча мальчика. Дрожь мгновенно пробежала по всему телу, и не из-за того что рука была такой же холодной, как и сам мальчик,  вымокший под дождём. Рука была слишком большая,  и последние надежды, что это может быть Ацуши, мгновенно отпали. Бежать некуда,  и пусть его держат не мёртвой хваткой, но догнать, или по крайней мере запомнить в лицо точно смогут. Рюноске осторожно повернул голову, пытаясь уловить боковым зрением масштаб опасности. Рука так и не отпускала плечо мальчика, лишь сильнее впиваясь ногтями в сырую одежду. — Тебе родители не говорили, что нехорошо рвать растения? — также как и он сам, рядом с ним на корточках сидела девушка. Взгляд был устремлён на Рюноске, что значительно подавляло волю мальчика бежать, спасаться бегством. Сама девушка шла долгое время без зонта, потому что чёрные, собранные в высокий хвост, волосы болтались на голове как половая тряпка. На ресницах её тёмно-серых глаз были маленькие капельки воды, напоминавшие утреннюю росу на цветах. Сердце бешено колотилось, и все мыслительные процессы приступились до уровня кивания головой на любой вопрос. Онемевшие пальцы сами по себе положили сорванные фиалки на землю, где когда-то они и росли. Дождь всё сильнее тарабанил, но при сложившихся обстоятельствах на него уже не обращали внимания. — Бери уже, смысл их обратно класть.— Девушка отпустила плечо мальчика, но всё также внимательно осматривала его. Чуть сильнее согнувшись, она достала смартфон,  держа его под собой так, чтобы капли на него не падали. Акутагава сначала был в ступоре, но потом, машинально, стал обратно по одному цветочку складывать в руки. Когда он все собрал, и собирался быстрее идти домой, его личный ревизор решил проучить мальчика. Таинственная-девушка-из-ниоткуда схватила воротник футболки Рюноске и потащил за собой до ближайшего подъезда. Ему оставалось,  что подчиниться, и следовать за ней. Когда они были в безопасности от дождя, девушка многозначительно вздохнула, и посмотрела на Рюноске, как на бездомного пса, с мокрой, свалявшейся шерстью, и глупо слоняющегося по округе. Ну со вторым точно можно было согласиться. — Я расскажу твоим родителям о твоём поведении, какой у твоей матери номер? — Девушка показательно достала свой телефон, быстро перебирая что-то. На самом деле она лишь хотела припугнуть его, и не собиралась никому звонить. Акутагава, вымокший под ливнем, начал заикаться. Скорее от страха, потому что фигура взрослой девушки правда внушала внутреннюю тревогу. — Я…я… У меня… у меня нету мамы. — Параллельно с дрожью и заиканиями появились сопли, приходилось говорить в нос. Девушка оторвалась от телефона, слегка опешив. Возможно, она даже сочувствовала, но в любом случае ничего по этому поводу не сказала. — Хорошо, а папа? Папа у тебя есть? Можешь дать его номер? Приходилось отвечать необдуманно. Первое, что приходит в голову. — Он.. есть..но он… на работе…— мальчик сдерживал слёзы, выступавшие ему на глаза. Ситуация, совершенно глупая и смешная. Будь он повзрослее,  совершенно по другому бы реагировал. Но ему даже думать было страшно, что эта девушка может сделать, и что страшнее, что сделает отец. — Я…я не помню его номер...— в теории, это была правда. Он не помнил номер Осаму наизусть. Но телефон был с собой, и можно было посмотреть. Похоже девушка сдалась, и решила действовать не через родителей, а через самого мальчика. Убрав телефон в кожаную сумку через плечо, она снова строго посмотрела в глаза напуганного ребёнка. — Хорошо. Тогда как тебя зовут? Как на автомате вырвалось чёткое: Меня зовут Рюноске Акутагава — Всё также в нос, но зато без заикания. Девушка уже на низком старте закатила глаза, и приподняв правую руку хотела начать читать нотации, как вдруг потеряла дар речи. Её глаза округлились, а нижняя губа, что у Рюноске дрожала от страха и холода, онемела. — Ты, Рюноске Акутагава? — она переспросила имя, хотя и так было понятно, что услышала его с первого раза. Её тон стал куда менее самоуверенным и едва слышным. — Да, я Рюноске Акутагав..в..ва.. Глаза черноволосой девушки тоже наполнились слезами.  И вся она теперь задрожала как осиновый лист на ветру. Снова села на корточки, чтобы быть одного роста с мальчиком,  которого она же и поймала. Её холодные руки снова тянулись к Рюноске, в этот раз хватая за оба плеча. — Пожалуйста не плачьте…— Точно, чего он не ожидал, что перед ним станут плакать. Уж лучше бы ругали.— Я больше не буду рвать цветы, клянусь… — Да причём тут цветы— по щекам девушки стекло несколько слёз, но говорила она также чётко. — Я тут недалеко живу, пошли, погреешься. В иных обстоятельствах он скорее всего не пошёл бы. В иных обстоятельствах его мозг бы уловил нечто подозрительное в предложении незнакомого человека пойти в гости. Но эта девушка… Она внушала как бы доверие, и одновременно до ужаса пугала.  Всю дорогу они молчали, обмениваясь взглядами друг на друга. Хорошо, что идти пришлось недолго, и уже через 5 минут они были у входной двери. Пока она снимала верхнюю одежду, Рюноске так и стоял в коридоре, украдкой заглядывая в глубь квартиры. — Заходи, чего стоишь то. — Девушка потянула его за рукав, заставляя переступить порог. Пока тот стоял на незнакомой для него территории, она уже щёлкала замком, закрывая квартиру на ключ. Всё.  Пиши пропало. Он пропал. Ищите Рюноске в газетах. Если она окажется людоедкой то запросто сейчас убъёт его. А ведь он сам пришёл за ней. Что он, если что, скажет полиции? Что его пригласили в гости, а он с радостью согласился? Ну ладно, деваться уже некуда. Странная особа ушла в глубь квартиры, оставляя свою жертву наедине с собой. Акутагава снял кроксы и аккуратно поставил рядом с кроссовками этой девушки. Рукой похлопал телефон в кармане, сухой и вроде как рабочий, если прямо сейчас звонить то шанс выжить есть. Фиалки положил на тумбочку, предварительно осмотрев на наличие повреждений. Вышла девушка с распущенными, менее мокрыми волосами, в сухой футболке и домашних штанах. В руках у неё был халат и ещё одна футболка. Ну хотя бы не бензопила. — Иди прямо по коридору и переоденься в моей комнате. Первая комната направо. И не забудь повесить на батарею вещи, сушиться. — Она всучила вещи в руки Рюноске, и прошла мимо него в другую, неизвестную ему локацию. Пришлось выполнить что ему сказали. Да и собственная футболка с шортами неприятно липли к телу, напоминая о ливне за окном. Чуть приоткрыв дверь в комнату этой девушки, он убедился что это действительно обычная комната, а не кабинет для убийства маленьких мальчиков, со столом мясника. Комнатка была слишком серая и невзрачная, для молодой девушки.  На столе возле кровати лежал толстый слой пыли, а сама постель была не заправлена. На ней вообще не было постельного белья. На подоконнике не стояли цветы, а книжный шкаф и вовсе не имел книг. Довольно… странно? Рюноске быстро переоделся, параллельно складывая на холодную батарею вещи. Скорее всего не высохнут. Дождь продолжал тарабанить в окно, давая понять, что в ближайшее время он точно не сможет выйти на улицу. Из коридора слышен был закипающий чайник.  Девушка шуршала пакетами, и даже не обернулась на стоящего позади неё мальчика. А может… лучшая защита ведь нападение? Так говорил Чуя… — Садись, я сейчас тебе налью чаю.— Из дорожного рюкзака она доставала различные вещи, в частности пирожные, смятые и превратившиеся в кашу. Рюноске сел на ближайший табурет, рассматривая узор на старых обоях, советского типа. Фиалки уже стояли на столе в маленькой стеклянной вазе. — Ты уж прости, я пью только чёрный чай, поэтому только его и могу предложить. — Она держала заварку совсем не долго, почти сразу же пакетик упал в другую кружку, из которой позже и не доставался.— Тебе наверное сильно крепкий нельзя. Акутагава решил, понюхав, проверить напиток на наличие яда. Наклонившись над кружкой, пар ошпарил нежные ноздри мальчика. Что и следовало ожидать. — Меня наверняка ты не узнаёшь, слишком маленький был.— Девушка отпила из своей кружки чай,  предварительно подув.— Меня зовут Гин Акутагава.— Она тяжело вздохнула, и опять посмотрела прямо в глаза. — Это тебе что-нибудь говорит? Теперь уже настал черёд Рюноске удивляться. Нет, шокироваться. Ему и в памяти не пришлось копаться, чтобы вспомнить это имя и эту фотографию. Пазл потихоньку начал складываться. — Немного.  Я видел тебя на фотографии. — Так и не решившись пить, он грел ручки о кружку. Гин многозначительно кивнула, обдумывая дальнейший диалог. — И что это за фотография? Дазай показывал? — Нет, я сам её нашёл  — воспоминания не из лучших. Он опустил взгляд в пол, смотря на протёртый линолеум, до которого его короткие детские ноги не доставали.— На ней была ты, папа, кажется я, и какой-то Ода Сакуноске… — Значит Дазай тебе ничего не рассказывал? — Гин снова сделала глоток, осматривая собеседника с головы до ног. — Что например? — Ну что например,  кто такая Гин Акутагава.— Ещё один глоток.— то есть Я — Нет, я не знаю.— Акутагава впервые за долгое время вспомнил о той фотографии и о том вечере. Кажется, он думал, что они однофамильцы? Или ему просто было страшно думать, что она может оказаться… — Я твоя родная сестра. Будем знакомы.— Гин протянула руку навстречу Рюноске,  жестом подталкивая протянуть руку в ответ и сделать рукопожатие. — Ну, я не удивлена, что Дазай ничего тебе не сказал, это в его репертуаре. — Но, раз ты моя сестра,  почему ты не живёшь с нами? — младший Акутагава наконец прикоснулся к чаю, при этом невинно смотря на новоизбранную сестру. Честно, он ничего не понимал. — Не захотела, вот и всё. Тебе вот, он совсем ничего не рассказывал? — А должен был? — Ну может мне тогда не стоит говорить… Подобной фразой Гин неосознанно сняла с себя всю ответственность за вскоре сказанное, и разожгла любопытство у маленького ребёнка. — Нет, нет! Расскажи, расскажи пожалуйста всё! Я ничего не знаю! — Рюноске встал со стула и упал на колени, как бы вымаливая у неё эту тайну. — Хорошо, хорошо… только сядь пожалуйста обратно, не делай больше так… — Сделав завершающий глоток, она отставила от себя кружку,  и начала свой рассказ. — В общем мы с тобой брат и сестра,  родные. Но тут есть свои… нюансы.— Она снова посмотрела на Рюноске пристальным взглядом. — Дазай в общем, не твой отец. И к слову не мой тоже. Акутагава закашлялся чаем. Что вообще сейчас он услышал? Нет, конечно он думал о том,  что не похож на отца, но то что он совсем ему не отец… — А…А кто тогда наш отец? Гин лишь пожала плечами, и хмыкнула что-то вроде сама не знаю. — А мама… А мама у нас есть? — Ну, наверняка есть, раз мы с тобой появились на свет, но её я тоже не знаю.— Она изобразила сочувствующую улыбку на лице, но Рюноске было не до сочувствия.  Что он только что услышал? — А папа… Осаму. А Осаму нам кто? — Я постараюсь как можно понятней объяснить, если что переспрашивай. Наши родители, безответственные твари, отдали нас в детдом. Ну точнее меня сначала, потом, когда ты родился, и тебя. Нас усыновил Ода Сакуноске.  Дазай Осаму, его лучший друг, и после…— Девушка намного претормозила, сглотнув неприятный ком в горле.— После смерти Одасаку он решил забрать нас к себе.  Но так-как я уже была вполне взрослая, мне разрешили самой выбрать, жить с ним или обратно в детдом. Поэтому мы с тобой и не жили вместе. Рюноске с трудом переваривал всю полученную информацию.  То есть я, и Гин… Дазай не мой папа… Одасаку… Детдом? Это какая-то глупая шутка? — Получается, Ода Сакуноске наш отец? — Не совсем.  Биологически — Нет. По документам можно сказать и Да. Он как бы не… ну понимаешь не передал нам свои гены, к сожалению, но завещание например на нас имел право написать. Эта квартира принадлежала ему.  После смерти он её оставил мне с тобой. И я наконец-то смогла в неё переехать.  — А почему до этого не могла? — Рюноске действительно заметил, что квартира не выглядит жилой, но не решался спрсить об этом. — Я могла её получить только после 18. Ну точнее,  когда буду полностью дееспособна. Грубо говоря,  смогу делать что хочу. Но её можно получить по решению суда и в 16, я как раз этим воспользовалась. — Гин налила себе ещё одну кружку чая, предвкушая длинный разговор. — Получается, Ода Сакуноске…умер? — Да, он умер. Когда я была в 5 классе. Тебе кажется 3 года всего было.— Её взгляд уже не был таким внимательным и уверенным. Она то смотрела на Рюноске, то отводила взгляд и смотрела на себя через микроволновку. — А почему… — Причина неизвестна. — Понятно. Теперь уже и кружка Рюноске была опустошена. Старшая Акутагава любезно предложила ещё,  и налила вторую порцию горячего чая. В этот раз с конфетами, найденными на дне рюкзака. — А почему не захотела жить с отцом? С Осаму точнее. — У меня свои причины, они тебя не касаются. Как он хоть к тебе относится? Не обижает? Вон какие тапки модные купил.— Гин указала пальцем на кроксы, лежащие возле входной двери. — Это Чуя подарил…— Подобные вопросы ставили в неловкое положение. Вроде бы твоя сестра,  а вроде вот так прямо и не откроешь ей всю душу. — Чуя? Это ещё кто? —Друг отца…моего. Гин в очередной раз многозначительно хмыкнула, будто слова Рюноске и так заранее знала. — Быстро он конечно…нашёл себе нового друга. Снова пауза. Но в этот раз, чтобы избежать неловких вопросов, Акутагава первый начал говорить. — Я больше не буду рвать цветы, обещаю. Просто… просто они такие красивые, я захотел забрать парочку домой. Гин оторвалась от своей кружки, и глядя прямо на рюноске рассмеялась. —Ах, фиалки, я и забыла. Да ничего страшного, просто больше так не делай. Я увидела, что кто-то рвёт, вот и разозлилась.  Не в первый раз просто, много вас таких…— Акутагава тепло улыбнулась обнажая белые зубы, и..пирсинг? Верхняя губа девушки была изнутри проколота. Профессионально звучит как — Пирсинг уздечки губы.— хулиганов. Я просто за ними ухаживаю, душу вложила, и неприятно, когда их рвут. Это многое объясняет. — А в какую школу ты ходишь? Я ни разу не видел тебя в своей. — Да, я доучиваюсь в старой школе, она вообще в другом районе, вот и не виделись. Я каждый день час трачу чтобы до неё добраться, так ещё обратно в автобусе. Ну, что поделать. — А не лучше перевестись в другую? — Не-а, я всё равно последний год в ней учусь. Потом в колледж пойду. На медсестру. Резко на столе зажужал чей то телефон.  Рюноске не следил за временем, и забыл что папа должен вернуться с работы, а он даже не предупредил его о своём отсутствии. Звонил, как и предполагалось, его телефон. Повернув экран к верху, он с облегчением увидел Чуя и взял трубку. — Ало, Рюноске? —Ало, ало. — Мы сейчас в магазине с твоим отцом, тебе что-нибудь взять? Тут мармеладки есть всякие, чипсы, газировки, ну вообще всё что хочешь.  — Нет, ничего не надо. — Точно? —  Точно. — Но я всё же возьму этих мармеладных червяков, если ты не будешь то я съем. — Хорошо. — Хорошо, увидимся! — Да, увидимся. — Дазай? — Нет, Чуя.— Рюноске стал неторопливо вставать, давая понять, что ему пора идти. — Удивительно, что такой как он дружит с Дазаем. — Они постоянно ругаются. — Милые бранятся… Гин встала из-за стола и первая прошла до комнаты с вещами Рюноске. Как и ожидалось,  ничего толком не высохло. — Может хоть в футболке этой останешься? Чтобы уж не совсем сырым идти.  А твою я тебе потом занесу. — Занесёшь? — Акутагава младший вопросительно посмотрел на сестру. — Я надеюсь, теперь мы ходить друг другу в гости будем. Мальчик выдавил нечто похожее на хорошо, и захлопнул дверь. В целом было не так плохо, кроксы и так дырявые и резиновые, так что на них воды не осталось,  футболку дали сухую, а шорты не сильно вымокли. Захватив свой букет, он пошёл домой, в сопровождении нового родственника. Осталось идти буквально меньше минуты, как вдруг Гин остановилась и развернула к себе Рюноске. — Давай договоримся, что ты ничего не расскажешь Дазаю, про то, что узнал? И не подавай виду, хорошо? — Она снова села на корточки, как бы показывая ты мне равный, ты мне друг. — Хорошо. *** — Дазай, мать его, Осаму,  тебя вообще не волнует, что твой сын пришёл в чужой футболке, на несколько размеров больше самого себя?! Чуя ходил из стороны в сторону, пока Рюноске с отцом сидели на диване и смотрели какое-то кино по телевизору. — Ну может его друг слегка обгоняет других детей по физическому развитию, что с того? — Осаму жевал крабовые чипсы, от которых всех остальных в этой комнате выворачивало.  Что конечно для него самого плюс. —Слегка?! Чуя снова бросил взгляд на футболку, в которой сидел мальчик. — Ну хоть вкус в одежде у этого друга есть. На ткани гордо красовалась обложка альбома Queen.