New World

Небо, казалось, хотело расколоться на части. Раскаты грома и грохот сливались в оглушительную симфонию хаоса, где даже собственный голос тонул без следа. Предаваться размышлениям не было времени. Нужно было действовать быстро и решительно – найти предателей, из-за которых командор Пак затеял всё это безумие, а потом как можно скорее убираться отсюда, пока буря не разыгралась сильнее. Лишь бы хватило времени, в противном случае, он подписал себе и команде смертный приговор. От того сдержанного и рассудительного командора, каким его знали подчиненные, не осталось и следа. Сейчас Сонхва двигали лишь ярость и жажда мести. Как можно сохранить хладнокровие, когда душа отравлена предательством? Когда те, кому он отдал всё, кто был его миром, однажды просто… исчезли? Без слов, без объяснений. Сколько лет Сонхва задавался одним и тем же вопросом: почему? Почему они ушли, не сказав ни слова? Почему оставили всё, что было между ними – и всё, что они когда-то защищали вместе? Они предали не только долг и Корону. Они предали его. И скоро за это поплатятся. Когда-то они втроем были неразлучны. Всегда шли в авангарде атаки, плечом к плечу, против целого мира. Их слаженность в бою поражала окружающих: один знал, где окажется другой через секунду, и подстраивался, не тратя времени на слова. И вот теперь, несмотря на завесу дождя и порохового дыма, Сонхва узнал их мгновенно – ещё до того, как смог разглядеть лица. Не по силуэтам или голосам, а по тем едва уловимым деталям, что въелись в его память за годы совместных сражений. Внешне плавные движения Сана скрывали неумолимую мощь. Стиль Уёна был чистой импровизацией - серия молниеносных выпадов, подчас граничащих с самоубийственной дерзостью. Порой казалось, что он специально подставляет себя под удары – только чтобы в последний момент увернуться и вонзить клинок в противника. В бою они идеально дополняли друг друга: Сан был непоколебимой скалой, а Уён становился молнией, бьющей точно в цель. Один давил мощью, другой находил слабые места. И теперь каждое их движение – каждый отработанный до автоматизма жест, – впивался в грудь Сонхва острее самого отточенного клинка. Очередная вспышка молнии выхватила из тьмы лицо Уёна – искажённое той самой безумной усмешкой, что преследовала Сонхва в кошмарах. Улыбку дьявола, для которого бой – не смерть, а игра. Сонхва не сомневался: где-то во мраке Сан, скорее всего, улыбался точно так же. Они изменились. Как будто кто-то вырвал самые дорогие воспоминания, оставив от них только оболочки – узнаваемые жесты, привычные силуэты… Он хотел покончить с ними сам - никто не имел права отнять у него этот момент. Сонхва ждал его слишком долго, вынашивая боль годами. Он должен был заглянуть в их глаза и увидеть, как в них угасает свет. Только так он сможет наконец-то освободиться. Весь мир сузился до одной единственной цели и ничего вокруг больше не имело значения. Совсем скоро это наконец-то свершится. Двадцать шагов. Пятнадцать. Десять… – Сколько еще мне просить держаться от моих людей подальше? – раздалось неожиданно, и в следующую секунду, преграждая путь, перед ним возник еще один старый «знакомый». – Тебя это не касается, – процедил Сонхва сквозь зубы. – Жалкие крысы вроде вас... – Как грубо, – Хонджун лишь закатил глаза. – И как только такая благородная особа, как вы, позволяет себе подобные выражения? – Завались, – Сонхва рванулся вперёд, но Хонджун ловко перехватил его. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. – достаточно близко, чтобы Сонхва увидел в этих глазах… нет, не насмешку – что-то другое… – Слушайте, может, отложим наши разборки до лучших времён? Вам не кажется, что у всех сейчас есть дела поважнее? – Гром, словно в подтверждение его слов, снова прокатился по небу. – Вести людей в бой в такую бурю? Это даже не безумие… это самоубийство. Я понимаю, вы рветесь свести счёты, но не ценой же собственной жизни. Больше всего раздражало то, что он был прав. Нужно было уходить, пока еще была такая возможность, но сначала Пак доведет начатое до конца. Видимо по взгляду Сонхва пират понял, что отступать тот не намерен. Он сделал шаг ближе, вглядываясь в лицо командора: – Ради чего все это? Пары призраков прошлого, которых вы до сих пор не можете отпустить? – В его голосе появилось что-то, отдаленно похожее на сочувствие – Так кто же здесь по-настоящему жалок? – Много болтаешь, – Сонхва стиснул рукоять клинка, чувствуя, как металл впивается в ладонь. Что-то в словах Хонджуна задело его – глубже, чем он хотел бы признать. – Ну раз так… Может, тогда лучше составите компанию мне? – Он бросил взгляд на палубу, где его люди сражались против команды Сонхва. – Не находите, что ваших людей и так уже слишком много на двух моих? Численное преимущество явно было на стороне команды Сонхва – его люди уверенно брали Сана и Уёна в кольцо. Со стороны их поражение казалось делом времени. Так мог подумать тот, кто не знал этих двоих, но только не Сонхва. Он знал, что начнётся, когда бывшие товарищи перейдут в наступление – и знал, что его бойцы к этому не готовы. Он должен был успеть, пока ещё можно что-то изменить. Но прежде ему предстояло разобраться с Хонджуном. Он атаковал первым – время поджимало и Сонхва не собирался тратить его на слова. – А я уже было думал, что мы так продолжим болтать. – Хонджун легко уклонился от удара, будто заранее знал его траекторию. Сонхва не ответил. Он прекрасно понимал, враг намеренно затягивал бой, отводя его подальше от главной цели. И, чёрт побери, это почти сработало. Нет. Хватит. Каждая секунда сейчас была на счету. Он отбросил эмоции, сосредоточился – и снова атаковал. В каждом движении – точность. В каждом шаге – расчёт. Нужно признать: противник оказался более чем достойным. Ни в чём не уступал Сонхва в искусстве фехтования, шаг в шаг следовал за его движениями, предугадывал выпады, легко уклонялся. Скорее всего, встреться они парой лет раньше, тот, прежний Сонхва – влюблённый в риск, горящий страстью к бою – даже получил бы от этого поединка искреннее удовольствие. Но теперь в нём не осталось ни азарта, ни интереса, лишь желание покончить со всем этим как можно скорее. Они с поразительной точностью отражали удары друг друга, будто заранее знали каждый следующий шаг противника. Это был не просто бой – настоящий танец, где ошибка стоила жизни. Каждый взмах оружия рождал новый аккорд в мелодии стали – чистый, пронзительный, тонущий в гуле ветра и ярости волн. И все-таки было в этом танце, среди шторма и хаоса, что-то завораживающее и пугающе личное. Сонхва слишком поздно заметил, что в ходе сражения Хонджун методично оттеснял его к левому борту. Они подошли слишком близко к краю: корабль кренился, волны перекатывались через фальшборт – ещё одна особенно сильная волна, и их обоих попросту смоет за борт… Бой угрожал закончиться без победителя. Но если сыграть правильно… Если грамотно воспользоваться сложившимися обстоятельствами – тогда у соперника не останется шансов. Он сам завёл себя в эту ловушку. Или… так всё и было задумано? Слишком уж уверенно он двигался, слишком точно выбирал позицию. Это не было похоже на импровизацию. Да, этот парень явно не от мира сего, но на безумца всё же не похож. Хотя это не имеет значения. Сейчас важнее другое – нужно придумать, за что можно ухватиться, если в следующую секунду... Оглушительный взрыв сотряс палубу прямо у них за спиной, отшвырнув Сонхва в сторону. Воздух выбило из легких, клинок выскользнул из пальцев, исчезая где-то среди обломков. Всё внутри взвыло от боли. В голове стоял гул – глухой и тяжёлый. Он то затихал, позволяя различить выстрел или чей-то крик, то снова накатывал, перекрывая всё вокруг. Звуки боя доходили до него приглушённо, как будто издалека. Всё сливалось в один мутный, неразборчивый шум. Что-то горячее стекало по щеке – кровь? Сонхва попытался подняться, но ногу прорезала невыносимая боль. Сквозь пелену в глазах он увидел Хонджуна – того отбросило взрывом к самому краю палубы. На лице у него читалась растерянность: безупречный план дал осечку. Их взгляды пересеклись – и в этот миг, среди огня и обломков, между ними возникло странное понимание. Временное, хрупкое, но неоспоримое. Оба знали: следующий удар волны смоет их вместе. Хонджун открыл рот, чтобы прокричать что-то, но его голос утонул в реве океана. Волна накрыла их с головой, утягивая за собой. Всё исчезло в одно мгновение – свет, звуки, даже боль, казалось, на время отступила. Осталась только вода. Тяжёлая, ледяная и бесконечная.