New World

Голова раскалывалась от боли. Тяжёлый, протяжный звон – как колокол на башне в столице, когда-то созывавший людей на главную площадь – теперь заполнял собой всё вокруг. От этого звука невозможно было спрятаться – ни зажмурившись, ни зажав уши, как Сонхва делал это в детстве. Он засел глубоко, будто стал частью самого сознания – и не собирался исчезать. Если все эти сказки, в которые он никогда не верил, на самом деле правдивы и ад действительно существует, то Сонхва оказался в нем: слишком жарко, ярко и громко. Горячий песок обжигал спину, лип к коже, вбивался в свежие раны. Кто-то волок его за собой – но у Сонхва не было сил сопротивляться. Он ощущал себя одной из тех тряпичных кукол, что иногда можно увидеть в руках у уличных детишек – такой же измотанный и безвольный. Свет пробивался даже сквозь плотно сомкнутые веки. Казалось, стоит открыть глаза, и он попросту ослепнет. Звук в голове становился все громче, но уже не вызывал в Сонхва прежней тревоги и страха. Сознание вновь медленно ускользало от него – и всё происходящее переставало иметь значение. Где он? Почему? Что будет дальше? Какая, к чёрту, разница. Он просто позволил спасительной тьме забрать его ещё раз.

***

Второй раз он пришел в себя уже ближе к вечеру. Полуденная жара давно спала, солнце клонилось к горизонту. Голова всё ещё гудела, но звон в ушах исчез. Вместо него Сонхва услышал, как кто-то насвистывает навязчивую мелодию, сидя у костра. Пламя потрескивало, в воздухе витал запах дыма. Слишком спокойно. Слишком по-человечески, чтобы быть реальностью. Что ж, на ад это походило уже слабо – похоже, с выводами Сонхва все-таки поспешил. Похоже, его пробуждение не осталось незамеченным. Человек у костра резко замолчал, и ещё с минуту просидел в напряжённой тишине, как будто обдумывал что-то, затем поднялся и направился в его сторону. Сонхва затаил дыхание. Притворяться бессмысленно – шаги приближались. Он медленно приоткрыл веки, сквозь мутную пелену пытаясь рассмотреть: кто это? Друг… или враг? Судьба, похоже, решила посмеяться над ним. Уже слишком хорошо знакомая Сонхва наглая ухмылка расплывалась по лицу капитана пиратского судна. Рука по привычке метнулась к поясу. Шпаги не было – он потерял ее во время взрыва. Но пистолет... Сонхва выхватил его резким движением и взвёл курок. – А я-то надеялся хоть на какую-то благодарность за спасение. – Ошибся, – Сонхва выжидал, позволяя подойти ближе. – Почему-то я был мнения, что вы человек чести, господин Пак. Видимо снова просчитался. Ну что ж... – мужчина пожал плечами, спокойно подняв руки. – Бежать мне всё равно некуда. Так что стреляйте. Только постарайтесь не промазать. Не хотелось бы долго корчиться в предсмертных муках. Сделайте все быстро. Красиво, – будто в насмешку, он подмигнул. – Заткнись. – Сонхва нажал на курок. Щелчок. Ничего. Какой же он идиот. Даже ребенок бы догадался, что после подобного заплыва, в котором Сонхва каким-то чудом удалось выжить, любое огнестрельное оружие придет в негодность. Вот почему этот пират вел себя так самоуверенно, да и вообще оставил пистолет при Сонхва. Хонджун согнулся в приступе смеха: – Видимо, головой вы все-таки приложились сильно. Нет, видели бы вы свое лицо: такой серьезный, а потом бац! Давно я так не... Эй! – В его сторону полетел увесистый камень. В цель тот так и не попал, но, по крайней мере, прервал словесный поток, который у Сонхва не было сил слушать. – Я попросил заткнуться. – А я попросил поскорее меня пристрелить, но как видите, не всем желаниям суждено сбыться, командор. – Не переживай. У меня еще будет возможность. Если, конечно, самого Сонхва не прикончат раньше. Хотя, похоже, пират пока с этим не торопился. – Тогда я предпочел бы погибнуть в ближнем бою, если позволите. Пистолет – оружие трусов. Всегда их недолюбливал. Так что, если нам с вами когда-нибудь представиться случай еще раз скрестить шпаги в поединке, то... – Приложу все усилия, – сухо отрезал Сонхва. – Вот и славно. А сейчас время заняться вашей ногой. Сонхва не вспоминал о ране – нога не беспокоила до тех пор, пока о ней не упомянули. Выглядела она довольно паршиво и нужно было что-то срочно с этим делать, но принимать помощь от пирата... Лучше бы он тогда приложился головой посильнее, чтобы наверняка. – Я не нуждаюсь в вашей... – А вас никто и не спрашивает, господин Пак, – прервал Хонджун тоном, не терпящим возражений.

***

По-видимому, за годы странствий жизнь успела многому научить этого пирата. Интересно, сколько он уже в море? Да и вообще – сколько ему лет? С виду не скажешь, что он старше Сонхва: двадцать пять, может, двадцать шесть. Возможно, и вовсе ровесник, но вот ведет себя... То как мальчишка, не успевший наиграться в свое время, то как бывалый морской волк, привыкший встречать любые удары судьбы. Кто знает – может, он и вправду не от мира сего? В любом случае, сейчас, оказавшись на этом богом забытом острове, Хонджун выглядел вполне уверенно. Ни капли страха, ни паники не мелькнуло в его глазах. Вместо этого он уже успел разбить некое подобие лагеря, раздобыть кое-какую еду и, вдобавок, предложил помощь раненому врагу. Да, жизнь в море – это определенно больше, чем просто уметь ориентироваться по нужному курсу и вести сражения, и люди королевского флота, оказывается, подготовлены к ней меньше, чем простые пираты. Сонхва понял это на собственном горьком опыте. И всё же мысль о том, чтобы принять помощь от врага, вызывала у него отвращение. Но перспектива остаться без ноги едва ли казалась более заманчивой. Пират ненадолго отвлёкся от него, уткнувшись в своё занятие: растирал какие-то листья между парой плоских камней. Сонхва невольно наблюдал за ним – тот работал с таким сосредоточенным усердием, что даже высунул кончик языка, словно ребёнок, увлечённый рисованием. Со стороны выглядело даже … мило. Пак мысленно отругал себя – мило? Да он перережет тебе горло, стоит только закрыть глаза. С другой стороны, он ведь мог просто оставить Сонхва тонуть. Или прикончить сразу, когда тот был без сознания. – Научился на южных островах, – внезапно раздался голос Хонджун, заставив Сонхва вздрогнуть. От него пахло потом, дымом и горьковатым ароматом трав. – До смешного просто, но очень действенно. Как-то раз… – Я сказал, что мне не нужна помощь, – выплюнул Сонхва, отдергивая поврежденную конечность, к которой потянулся Хонджун. – Оу, конечно, никаких проблем. Я могу и не помогать. Вот только... – лезвием ножа он поддел край штанины и аккуратно разрезал ткань, открывая рану, которая выглядела куда хуже, чем показалась Сонхва на первый взгляд. На голени зиял неровный, рваный разрез. В центре – густое красное месиво, в котором застряли песчинки и мелкие щепки. Запах бил в нос: медный привкус крови, морская соль и еле уловимая сладость, от которой начинало мутить. – Дела у вас и так неважные. Начнётся заражение – а оно начнётся, можете не сомневаться – и в лучшем случае ногу придётся отрезать. Не думаю, что Его Величеству нужен одноногий командор, но можете попытать удачу. Вдруг станете первым? – он хмыкнул. – Ну а если совсем не повезет, то просто умрёте от гангрены. Поверьте, не самый приятный способ уйти из жизни. Так что перестаньте ломаться и просто дайте мне сделать свое дело. – Сомневаюсь, что после всего случившегося меня вообще примут назад… – Ну на одной только карьере жизнь не заканчивается, – не поднимая глаз, Хонджун потянулся к одной из самых крупных щепок, торчащий из раны. Сонхва резко вдохнул через зубы, когда пират ухватился за обломок. Его пальцы впились в песок, нога рефлекторно дёрнулась, но Хонджун удержал его. – Для меня – заканчивается, – выдавил Сонхва сквозь стиснутые зубы, пока боль волнами расходилась от раны. – Значит, вы полнейший идиот, раз так думаете. На вашем месте я бы вообще не рвался туда возвращаться, – Хонджун лишь пожал плечами, вытаскивая очередной обломок. Сонхва резко откинул голову назад, зажмурившись. По спине пробежали мурашки, а на лбу выступили капли пота. Он быстро, прерывисто дышал через нос, стараясь не показать боль. Может, он и правда идиот? Губы сами собой искривились в горькой усмешке. Идиот, у которого не было ничего, кроме этой жалкой должности, к которой он всю жизнь так упорно прокладывал себе путь. Что останется у него теперь? Куда идти, когда его разжалуют? Кем быть, если он перестанет быть частью флота? Наверное, было бы проще, погибни он во время битвы. Или утони после, раз уж на то пошло. Но где он сейчас и чем вообще занят? Позволяет какому-то пирату ковыряться в своей ране, вместо того, чтобы прикончить его на месте. И кто он после этого? А может… ещё не поздно поступить правильно? Взгляд Сонхва скользнул к ножу за поясом Хонджуна. Пират наклонился, занятый ранением, его шея открыта. Сейчас самый подходящий момент. Не теряя времени на раздумья, Сонхва резко подался вперёд. Пальцы сомкнулись на рукояти ножа, выхватили его и… Всё произошло в одно мгновение. Хонджун, будто ожидавший этого движения, резко перехватил его запястье, одновременно упираясь плечом в грудь, заставляя Сонхва опрокинуться назад. Рука с оружием оказалась прижатой к земле над головой. Пак дёрнулся, пытаясь сбросить противника, но его усилия ничего не дали. – То, что я назвал вас идиотом, не означает, что нужно лишний раз это доказывать. – В глазах напротив не было ни капли холода, которого Сонхва ожидал. Скорее – раздражение, смешанное с живым интересом. И ещё что-то... неуловимое, тревожное. – Убирайся, – Сонхва дёрнулся, пытаясь вырваться, но пират придавил его ещё сильнее. – И куда же, по-вашему? – мужчина вскинул бровь. – Если вы не заметили, то мы оба здесь застряли, и в наших же интересах помогать друг другу, а не пытаться прикончить. – Я не связываюсь с пиратами. – Так это единственное, что вас останавливает? – Хонджун усмехнулся, отнимая у Сонхва нож, убрал тот за пояс, но с места так и не сдвинулся. – Если угодно, считайте меня обычным путешественником. Или исследователем. Пираты – это ведь те, кто грабят и жгут... А я скорее… – Может, ты уже слезешь? – сухо перебил его Сонхва. – Ах, да. Конечно, – Хонджун наконец отстранился, опустившись на песок рядом. – Так вот, я вовсе не пират, каким вы меня упрямо считаете. Ну, может, с очень большой натяжкой... Но точно не в том смысле, к которому вы привыкли. – Исследователи и путешественники работают на благо своей страны, – холодно отозвался Сонхва. – А ты... – А я просто свободный человек, живущий так, как считает нужным. Я не присваиваю земли ни себе, ни короне – и не вижу в этом ничего предосудительного. Тем более, многие из этих мест давно уже обжиты: свои народы, культура, обычаи... Если бы мы явились туда под флагом Элфорда, едва ли нас встретили бы с тем же гостеприимством, что оказывают обычным путешественникам. – Он на миг замолчал, чуть склонив голову. – Как бы ни была велика наша страна, по миру о ней ходит слава... скажем так, не самая лестная. Прошу прощения, если это заденет ваш патриотизм. – Так ты тоже из Элфорда? Хонджун усмехнулся, разглядывая собственную ладонь, испачканную в крови Сонхва. Затем аккуратно вытер ее о бедро, оставив на ткани длинный багровый след. – Мир тесен, – произнёс он легко, снова протягивая теперь уже относительно чистую руку. Его поза оставалась расслабленной, словно он предлагал не рукопожатие, а стакан воды – просто, без намёка на вызов. Сонхва даже не пошевелился, лишь холодно скользнул взглядом от его ладони к лицу. – С преступниками тоже не вожусь. Хонджун не моргнув глазом опустил руку, будто ожидал подобного ответа. После чего спокойно потянулся к фляжке у пояса, открыл крышку и принялся промывать чужую рану, как будто ничего не произошло. – Да бросьте. Единственное мое преступление – это неуплата налогов. – И всё же это преступление. Ровно как и пиратство, – отрезал Сонхва, чётко давая понять, что разговор окончен.

***

Остаток вечера прошёл спокойно. Кажется, до Хонджуна наконец дошло, что его обществу не особо рады, поэтому он предпочёл заняться своими делами, оставив Сонхва в покое. Стоит отдать ему должное: своей болтовнёй пират хоть как-то отвлекал от мрачных мыслей. Теперь, когда он остался в тишине, они вернулись, с каждым часом лишь крепче въедаясь в сознание, заставляя его всё сильнее презирать себя. Сонхва никогда не питал иллюзий – особенно теперь. Когда к берегу прибило обломки его корабля, внутри не дрогнуло ничего – лишь подтвердилось то, что он и так знал. Он надеялся, что кто-то уцелел. И в то же время – что все пошли ко дну вместе с кораблём. Потому что, если хоть один выживший вернётся, то и его собственное падение станет вопросом времени. Сонхва боялся не вины – а последствий. Его руководство не прощало ошибок. Он успешно выполнил столько военных заданий, выходил живым из переделок, где умирали лучшие. Поднялся так высоко, что его порекомендовали самому королю для выполнения особого поручения – и провалился на, казалось бы, таком простом задании. Всего-то нужно было доставить… Карта! Сердце бешено застучало. Сонхва судорожно начал проверять карманы. Неужели он умудрился потерять её? Или… – Это ищете? – Хонджун стоял в двух шагах, размахивая свитком перед самым носом. – Простите, не удержался. Слишком уж подозрительно выглядела эта штука, – Хонджун указал на валявшийся в песке металлический цилиндр, предназначенный для того, чтобы оберегать карту от воды… и чужих глаз. Сонхва дёрнулся вперёд, намереваясь вырвать свиток, но Хонджун снова оказался проворнее: – Эй, не так быстро. Вы хотя бы знаете, что это? – Я не обязан перед тобой отчитываться, – Сонхва попытался подняться, но боль в ноге тут же пронзила его, заставив осесть обратно, стиснув зубы от злости и бессилия. – Разумеется ... – Хонджун равнодушно пожал плечами. – Но знаете, всё-таки удача, что мы с вами пересеклись. – И почему же? – Потому что королевская семья – это последние люди, кто должен владеть этой картой, – сказал Хонджун и, не моргнув, бросил свиток в костёр. – Они и так уже достаточно натворили... Сонхва рванулся было вперед, но в последний момент разум пересилил отчаяние. Рука, только что тянувшаяся к огню, повисла в воздухе, пальцы судорожно сжали пустоту. Он наблюдал, как пламя жадно охватило бумагу, а вместе с ней – всё, ради чего он шёл сюда. – Да ты... – Сонхва не находил слов. – Вообще в своем уме?! Зачем? Этот пират точно был каким-то странным. Сонхва бы не удивился, если бы тот прикарманил карту, попытался продать или торговаться. Но вот так просто уничтожить ее? Сонхва не знал, что возмутило его больше – сама выходка или то, что он не понимал её смысла. – Не берите в голову, – Хонджун пожал плечами, будто речь шла о какой-то безделушке. – Просто есть вещи, которые не должны попадать не в те руки. – Я отвечал за нее головой, – Сонхва уставился в костер, где ещё тлели последние уголки свитка, и что-то в нём оборвалось – не злость, не ярость, а последняя надежда. – Жаль, но это мелочи по сравнению с тем, к чему всё могло привести. К тому же... сейчас вашей голове ничто не угрожает. Если выберемся отсюда, вы всегда можете начать новую жизнь – подальше от Элфорда. Думаю, у вас бы получилось. – Это не обсуждается, – прошептал Сонхва, но слова потеряли всякий смысл. – Семья? – У меня никого нет, - выдохнул он. Никого. Ничего. Только пепел. – Тогда что вас там держит? – Долг и совесть, – произнёс Сонхва, и губы тронула горькая усмешка – он впервые понял, насколько абсурдно это звучит. – Заладили одно и то же... – Обычно насмешливый голос Хонджуна приобрел металлический оттенок. – Вы будто не видите, кому служите. Какая честь может быть в покорности тем, кто забыл, что это такое? – Почему вы их так ненавидите? – Сонхва резко вскинул голову, и в его глазах, еще минуту назад пустых, вспыхнул настоящий огонь. – Если сами нарушаете закон и нарываетесь на последствия – вините в этом себя, а не власть. Хонджун молча вглядывался в него ещё несколько секунд, потом вдруг рассмеялся – тихо, как-то устало. Смех звучал неуместно, даже фальшиво. Сонхва поймал себя на странной мысли: а могут ли люди смеяться, когда им грустно? Глупости... Но, с другой стороны, если от счастья порой плачут, то почему не может быть наоборот? – Вы и правда считаете, что дело только в этом? – Он резко поднял голову, и в его взгляде вспыхнуло что-то опасное. – Я не против закона. Я против тех, кто превратил его в оружие против собственного народа. – Что ты имеешь ввиду? – Вы никогда не задумывались что ваша "законная власть" держится не на справедливости, а на страхе? Они не защищают народ. Они калечат его. Ломают. Учат не думать, не сомневаться, не дышать без их позволения. И самое страшное... они заставили таких, как ты, верить, что это – нормально. – Ты не знаешь всей картины... – Уж поверьте, знаю, – резко вставая, перебил Хонджун. Его дыхание участилось, в глазах горела ненависть. Если раньше пирата просто раздражал этот разговор, то сейчас он по-настоящему разозлился. – Когда они только взошли на престол, всех, кто мог хоть как-то им помешать, объявили предателями. По всем правилам, с судами и доказательствами. Они построили систему, где любое неверное слово – уже преступление. Где достаточно слуха, чтобы человека схватили ночью. Никто ведь не проверяет. Зачем? Кому какое дело? – его голос дрожал от ярости. – Сколько семей из-за этого лишились всего? Сколько детей остались без родителей, только потому что наши правители боятся даже тени за спиной? Они готовы принести в жертву тысячи жизней, лишь бы удержаться у власти. И после этого вы хотите позволить им стать ещё сильнее? Вы верите в долг и честь, но не видите, кому служите? Откройте глаза. У этих людей нет ни чести, ни совести – только жажда власти и страх её потерять.