Воронята учатся летать

Они плыли на лодках по подземному тоннелю. Почти полная темнота, тихий плеск невидимых вёсел. Пахло умирающими водорослями. Гарри знал, что там, в глубинах, ходят сумрачные тёмные тени — чернее чёрной воды, невидимые и неощущаемые для смертных. Хтонические сущности — гораздо древнее этого замка, древнее человечества. Истинные хозяева этих мест. «Приветствуем», — глухие голоса отозвались лёгкой болью в голове. Гарри перегнулся через борт лодки, опустил правую руку в прохладную воду. Сложил гибкие пальцы в сложном жесте: «Благословите». Его обдало холодом, продрало льдом по каждому сосудику в теле. Терпеть. Не дрожать. Не менять даже выражения лица. «Мы одной крови». *** Залезая в лодку, Гарри видел, как старшие ребята садились в кареты, запряженные фестралами. По этому тоннелю в замок возили только первокурсников: тех, кто впервые пришёл в волшебную школу, меняя почти обычную жизнь на жизнь мага. Неосознанная (или давно забытая) символика. Стикс. Путь в царство мёртвых. Ох, не зря фамилия их проводника — Хагрид — так напоминала имя перевозчика душ умерших Харона. *** Наконец, они доплыли до подземной гавани. Гарри, ещё оглушённый болезненным приветствием существ, выбрался из лодки на берег, усыпанный камнями и галькой. Хагрид четырежды постучал в дверь замка. Сильные удары эхом прокатились по пещере. Дверь тут же отворилась. На пороге стояла МакГонагалл. Да, на фестралах точно быстрее… Или она трансгрессировала прямо из поезда? В замке, если верить книгам, был запрет на такие перемещения, но, возможно, сотрудников школы он не касался. — Вот первогодки, профессор, — сказал проводник. — Спасибо, Хагрид. Я отведу их. *** МакГонагалл распахнула дверь настежь. Вестибюль был таким большим, что в нём вполне мог бы разместиться весь их с Алистером старый дом. И на гараж бы место осталось. Каменные стены освещали пылающие факелы, потолок был таким высоким, что его не было видно, а величественная мраморная лестница впереди вела на верхние этажи. Они последовали за профессором по выложенному каменной плиткой полу. Из-за дверей справа до Гарри доносился приглушенный гул сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа — но МакГонагалл провела первокурсников в маленькую пустую комнату рядом с вестибюлем. Ребята столпились, словно пингвинята, стоя друг к другу ближе, чем встали бы в любой другой ситуации, и боязливо озирались. — Добро пожаловать в Хогвартс, — сказала заместительница директора.— Торжественный банкет по случаю начала учебного года скоро начнётся, но прежде, чем вы займёте свои места в Большом Зале, вас распределят по факультетам. Пока вы здесь, факультет будет вашей семьёй. Вы будете учиться вместе с учениками вашего факультета, спать в спальнях вашего факультета, отдыхать в гостиной вашего факультета. Гарри еле удержался, чтобы не сказать вслух напрашивающееся: «…и срать в туалетах вашего факультета». — Всего у нас четыре факультета: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них своя славная история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы учитесь в Хогвартсе, за ваши успехи вашему факультету будут начисляться баллы, а за любое нарушение правил баллы будут сниматься. В конце года факультету, набравшему наибольшее количество баллов, вручается Кубок Школы: это очень почётная награда. «Лучший способ перессорить всех учеников, — подумал Гарри, — если кто-то набедокурит, его же свои же загнобят так, что хоть отчисляйся». — Надеюсь, каждый из вас станет достойным учеником факультета, на который будет распределён. Церемония Распределения начнётся через несколько минут в присутствии всей школы. Предлагаю вам по возможности привести себя в порядок, пока будете ожидать начала церемонии. Гарри на ощупь снял с волос резинку, пересобрал хвостик. Невилл поправил сбившийся плащ. Рон, глядя в одолженное у Гермионы зеркальце, стер грязное пятнышко с носа. — Я вернусь, когда мы будем готовы вас принять, — сказала МакГонагалл. — Ждите здесь и не шумите. Она вышла из комнаты. — А как именно распределяют по факультетам? — спросил Гарри у Рона. В книгах про Хогвартс об этом ничего не было написано, а человек, имеющий старших братьев-школьников, должен что-то знать. — Это что-то вроде испытания, наверное. Фред сказал, что это очень больно, но думаю, он, как всегда, шутил. «Не факт», — подумал Гарри, внутренне напрягшись. За годы обучения он не раз сталкивался с тем, что магия — штука довольно жестокая. Боли не хотелось. Он устал за время дороги, не был уверен, что сможет выдержать неизвестный ритуал, сохраняя достоинство, да и вообще… Оставалось надеяться, что Фред действительно наврал. — Проходите! — раздался голос вернувшейся заместительницы директора. Гарри встал в строй за каким-то светловолосым мальчиком, за Гарри встал Рон, и они вышли из комнаты, пересекли вестибюль и через двойные двери вошли в Большой Зал. Кто-то сзади ахнул. И Гарри его понимал. Одно время Гарри ходил в планетарий на лекции по астрономии. Это было круто, очень круто — но не шло ни в какое сравнение с тем, что они увидели здесь. Бархатно-чёрный потолок зала был усыпан звёздами. Было сложно поверить в то, что это вообще потолок, и они сейчас не стоят прямо под открытым небом. Потрясающе. — Его заколдовали, чтобы он выглядел так же, как небо снаружи. Я читала об этом в книге «История Хогвартса», — шепнула Гермиона. Зал был освещён тысячами и тысячами свечей, плавающими в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели ученики. Столы были сервированы сверкающими золотыми тарелками и кубками. «Позёрство, — подумал Гарри, — но красиво». МакГонагалл провела к пятому, профессорскому, столу новичков и выстроила их в линию лицом к ученикам и спиной к преподавателям. Сотни лиц, в мерцающем свете свечей, похожих на тусклые фонари, были повёрнуты в их сторону. Там и тут между учениками туманным серебром сияли фигуры привидений. «Вас не должно здесь быть», — поражённо прошептал Гарри. Обычно души, по каким-то причинам оставшиеся на земле в виде призраков, завершив свои дела, свободно уходят за Грань. Этих же удерживала магия замка. Из сонма местных привидений лишь единицы оставались здесь по своей воле. Гарри не был уверен, что сможет помочь запертым в Хогвартсе душам — но пообещал сам себе, что обязательно попытается. Профессор МакГонагалл молча поставила перед первогодками старую колченогую табуретку. Сверху она положила остроконечную колдовскую шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потрёпанная и ужасно грязная. Аккуратный Алистер ни за что бы не согласился держать такую в доме. Хоть бы почистили беднягу… Шляпа дёрнулась. Разрез возле её полей широко открылся наподобие рта, и Шляпа — да, именно так, с большой буквы, — запела хриплым, странным, но достаточно приятным голосом. Гарри впервые видел дух, заключённый в неживой предмет (да ещё и такой неприглядный), но довольный своей участью. Такое заточение было одним из самых страшных магических наказаний. Как-то Гарри лично помогал Алистеру спасать женщину, превращённую за какую-то провинность в чучело птицы. Было жутко смотреть, как, вернувшись в своё нормальное обличие, она заново привыкала пользоваться человеческим телом. Поначалу спасённая очень страдала от любых перепадов температур, а любая случайная царапина заставляла её кричать от боли. Но каким же счастьем для неё было просто сделать глоток воды, просто пройти пешком по улице, просто сесть на диван. Просто быть живой. Постепенно организм приспособился к вернувшейся форме, постоянный дискомфорт ушёл. А вот восхищение каждым проявлением жизни осталось надолго. *** А Шляпа всё пела, вкратце рассказывая о факультетах и «критериях отбора». Хитрые и целеустремлённые ребята должны были отправиться в Слизерин (удачи Малфою, что-то Гарри в нём ни того ни другого при первой встрече не заметил). В Гриффиндоре ожидали безрассудно смелых и весёлых — судя по рассказам Рона о братьях, те были типичнейшими гриффиндорцами. В Пуффендуй распределяли трудолюбивых и честных. «А ещё добрых и любящих природу», — добавил про себя Гарри, вспомнив книги Скамандера. Когтевран был факультетом для будущих учёных, готовых посвятить всю жизнь поиску новых знаний. Наверное, он подошёл бы Гермионе… Так надевайте же без страха Меня на голову свою. Не наказанье я, не плаха. Я мыслю и на том стою. Этими словами закончилась песня. Зал взорвался аплодисментами, а Шляпа поклонилась каждому из четырёх столов и затихла, будто вновь превратившись в обычный драный головной убор. — Так мы должны просто надеть шляпу! — прошептал Рон Гарри. — Я убью Фреда, он такие ужасы рассказывал! Гарри не стал говорить, что далеко не факт, что «просто надеть Шляпу» означает отсутствие ужасов. Ему всё ещё было страшно. Профессор МакГонагалл шагнула вперёд, держа перед собой длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, надевайте шляпу и садитесь на табурет, — сказала она. — Аббот, Ханна! Розовощёкая девочка со светлыми косичками, спотыкаясь, вышла вперёд, надела шляпу, которая тут же съехала ей на глаза, и села. Секундная пауза… — ПУФФЕНДУЙ! — выкрикнула шляпа. Ребята за столом справа радостно кричали и хлопали в ладоши, когда Ханна шла к ним. Гарри увидел, как призрак факультета, Толстый Монах, весело машет ей рукой. — Боунс, Сьюзен! — ПУФФЕНДУЙ! — снова прокричала шляпа, и Сьюзен поспешила сесть рядом с Ханной. — Бут, Терри! — КОГТЕВРАН! На этот раз рукоплескали за вторым столом слева. Когда Терри подошёл к ним, несколько когтеранцев встали, чтобы пожать ему руку. Одного за другим Шляпа отправляла ребят туда, где, как ей казалось, они будут счастливее всего. Гарри вздохнул с облегчением. Судя по всему, Шляпа просто как-то просчитывала характер или проводила кратенькое собеседование. Ничего из того, что он себе навоображал, вспоминая их с Алистером страшноватые ритуалы на грани Тьмы. — Эванс, Гарри! *** Теперь не было никаких звуков, кроме вкрадчивого хрипловатого голоса Шляпы. — Я бы не распределяла тебя никуда, некромант. Ты одиночка вне категорий, и твоё место — среди теней подземных ручьёв, а не среди детей. — Я говорю со Смертью, но я часть мира живых, — возразил Гарри, — я такой же ребёнок, как и все. И характер у меня вполне человеческий. Распредели меня на общих основаниях… если сможешь. Если имеешь право. — Моё право — твоё решение. — Ну, тогда… — ПУФФЕНДУЙ! — выкрикнули мальчик и Шляпа одновременно.