3.
4 февраля 2022 г., 16:19
Лисины большие глаза неотрывно наблюдают за высокой девушкой, которая весело смеется и прикрывает рот ладошкой. Радужка карих глаз плещется в отчаянии.
Сколько они уже знакомы? Девять лет? Сколько стадии перетерпела Лиса за все это время?
Впалые глаза невольно опустились на пол, считая в уме пройденное время. До стадии смирения, последней стадии, тайка добралась еще несколько лет назад.
Манобан и сама не понимала, как ей удавалось прожить день за днем. Однако сейчас девушка чувствовала, что жизненная энергия покидает ее. Семена цветов внутри легких заросли так, что прожить осталось всего неделю.
Лиса выхаркивала лилии за фиалками, ромашки за розами, каждое утро всматриваясь в свое отражение, где на нее в ответ смотрел смертельно усталый взгляд исхудавшего и истощенного лица.
Тайка уже больше месяца проводила время в реабилитационном центре. Перебралась она сюда, когда возможности переносить пытку не было сил.
Одиноко лежа в холодной и чужой кровати, Лиса перекручивала одни из любимых моментов в голове. Когда кашель был настолько силен, что было слышно даже девчонкам в соседних комнатах. В то время как Лиса, судорожно цепляясь руками за все до чего дотянется, добиралась до ванной, чтобы выхаркать лепестки цветов вперемешку с кровью, первой к ней влетела Чеен.
Любимая, родная Чеен. Она так далека одновременно. Протянешь руку и не поймаешь. Пальчики отчаянно мажут по сгибу локтя, но не могут вцепиться раз и навсегда.
Чеен настоятельно просила Дженни и Джису идти спать, так как «Не волнуйтесь, я о ней позабочусь». Старшие девушки со временем действительно решили не вмешиваться, оставляя всю Манобан на Чеен по ночам.
В такие моменты Лиса болезненно поджимала нижнюю губу в попытке сдержать обжигающе соленые слезы. Прижималась спиной к грудной клетке Пак, словно потерянный промерзший котенок, переплетя ее тонкие пальцы со своими, в уползающей попытке наладить все, наклеить свежие порезы старым пластырем. Вдыхать родной аромат, с каждым вдохом все глубже и глубже, заставляя проникать запах в легкие. Чтобы лепестки проросших цветов качнуло.
Оживляет, правда?
Лиса Манобан пропала со сцены вот уже полгода. Девушка помнит какая у нее была болезненная одышка последние месяцы перед хиатусом. Заботливые, теплые, такие теплые, ручки обхватывают за худые угловатые плечи и неспешно поглаживают. Стараются успокоить.
Тайка лишь мнется секунду, а после на искусанных губах красуется легкая улыбка. Глаза прикрываются.
— Ты так исхудала, — констатирует факт Джису тихим голосом.
— Мы принесли тебе любимых блюд! — сообщает Дженни и натягивает улыбку. Фальшивую. Наигранно и скучно, думает Лиса, но сказать ничего не собирается. Они все встревожены хуже некуда.
Врачи понятия не имеют, что это за болезнь. В истории человечества не было подобных случаев, разве что лишь один, только похожий, когда мужчина выблевал семена цветов, которые сьел по пьяни.
— Спасибо, — шевеление сухих губ. А после такая же натянутая улыбка. Но Лиса действительно благодарна.
Ее близкие друзья навещали ее, оставляя еду и подарки. Кто-то присылал открытки, желая поскорее выздороветь. Блинки организовали целое мероприятие и ряд благотворительности для Лисы. Девушка была тронута всем до глубины души. Болезненно улыбаясь и махая всем рукой, Манобан чувствовала, как ее сердце стучало все медленнее и медленнее с каждой пролетающей неделей.
Врачи сообщили, что спасти Лису не получится никак. Первыми эту новость узнали Чеен и Дженни. В тот момент только они смогли придти навести Лису, тогда девушки и решили расспросить врачей о самочувствии их близкой подруги.
Чеен помнила, как ее колени ослабли и внутри все стало так пусто, будто воздух выбили из легких. Дженни успела подхватить Пак, пусть и сама едва держалась на ногах. Девушки присели на ближайшую скамью.
Чеен не слышала шума вокруг, она лишь прижала ладони к ушам, после к вискам и, помассировав их, прикрыла лицо.
Дженни все время не спускала взгляда с Пак, глотая ком в горле. Ким ожидала этой новости. Конечно, Дженни видела состояние Лисы. Неизвестная болезнь, быстрое истощение, болезненный вид, никакой пользы от таблеток, процедур и систем. Тут все ясно. Но услышать это в лоб девушка не была готова и вряд ли была бы.
— Нет. — отрицательно мотнула головой. Дженни моргнула, чуть нахмурившись.
— О чем ты?
— Нет, — повторила младшая, вводя в ступор Ким. — Она не может умереть. Ты что, правда не понимаешь?
Дженни отвела взгляд, опустив потяжелевшие веки. Едва слышный выдох коснулся слуха Пак, заставив последнюю раздраженно, на грани приближающейся истерики, мотнуть головой еще раз и встать с места. Навернувшиеся слезы на глазах Дженни только усугубили ситуацию.
— Я… Мне нужно подышать.
Ким открыла рот, чтобы что-то сказать. Вероятно, остановить. Но после нескольких секунд не произнесенные слова так и повисли, а Пак давно скрылась за поворотом.
Чеен, вытирая скользящие по щеке дорожки слез рукавом худи, выбирается на балкон. Судорожно тянет воздух, вглядываясь в затянутое тучами небо.
— Тоже вышла освежиться?
Пак моментально оборачивается на родной хриплый голос. Лиса стояла слева, облокотившись руками о перила балкона. На щеке виднелся остывший след слез.
— Лиса…
Тайка прикрывает глаза, слыша свое имя из любимых уст. Вопросительно хмыкает.
— Почему ты плакала? — тон обеспокоенный и настороженный.
— Ты не замерзнешь? — вопросом на вопрос отвечает Лиса, все также не открывая глаз.
— Это не так важ… Погоди. А что ты тут делаешь? Тебе не положено покидать свое помещение.
Лиса выдыхает воздух, морщась от дискомфорта в районе глотки и ниже.
— Я чувствую себя как заключенная, Чеен. Я попросила пустить меня подышать на пару минут.
Чеен промолчала, виновато склонив голову. Разглядывала точеный профиль девушки со стороны. И что-то в груди сжалось от мысли, что совсем скоро она исчезнет. Просочится как песок сквозь пальцы. И Чеен ничего не сможет поделать с этим.
Зубы нервно кусают нижнюю губу, а Пак так неуютно сейчас. Ей хочется провалиться сквозь землю и не видеть никого годами. Эгоизм ли это? Как сказать. Ей просто хочется избавиться от тяжелого давящего чувства.
— Не смотри на меня так, — шепчет Манобан. — Жалостно. Мне это противно.
Чеен закивала, отворачиваясь от девушки и глотая слезы. Руки мелко дрожали, все тело сковало этим чувством. Неправильным до щеми в груди.
Часы сменяют дни, а дни — месяцы. Лисе медленно, но верно становится все хуже и хуже. Она не могла нормально проглатывать еду, так как лепестки цветов мешали этому, царапая горло и гортань.
Врачи предложили быструю и безболезненную смерть, чтобы Лисе не пришлось медленно мучаться в агонии.
Последний раз когда Чеен видела Манобан, та могла стоять на ногах, пусть и с этим были проблемы. Но сейчас, стоя перед ее постелью, и ошарашено наблюдая за побледневшей и исхудавшей Лисой, Пак была в немом ужасе.
«Что же с этой сделала эта болезнь, Лили? Где же твоя солнечная и беззаботная улыбка? Где же прежние неуместные шутки? Дурацкие танцы для поднятия настроения?»
Чеен не могла вынести этого вида, зажмурив глаза, откуда брызнули слезы, и выбежала из палаты. Она понимала, что будет сто раз сожалеть об этом. Пак оставила Лису тогда, когда той нужна была та самая поддержка, которую Манобан так неустанно давала им сама на протяжении долгих годов.
Чеен чувствовала себя паршиво. Последней трусихой, которая не смогла вынести простого вида лучшей подруги. Ей стало так противно от самой себя, что Пак выплакала все горькие слезы сидя на холодном полу туалета, хныча в ладони.
Горло саднило, голова ходила ходуном. Умывшись ледяной водой, Чеен вышла в коридор и на ватных ногах отправилась в палату 327.
Подходя к двери, девушка решила взять себя в руки. Вошла и решила ни за что на свете не выбегать так во второй раз.
Лиса ощутила невероятное отвращение к себе, проводив Чеен до дверного проема. Так вот как жалко она выглядит.
Озадаченно переглянувшись, Дженни и Джису хотели было последовать за подругой и привести ее, но Манобан остановила их сухим голосом:
— Нет, оставьте ее, пожалуйста.
Сердце саднило, заливаясь кровью, а Лиса прикрыла веки и постаралась отвлечься.
Никчемная. Она такая никчемная и жалкая. Она не нужна Чеен. Пак было противно и Лиса ее не винила.
Манобан вежливо выгнала всех, оставшись один на один с терзающими мыслями.
Дверь негромко отваривается, впуская в помещение Чеен. Лиса молча смотрит на девушку первые несколько секунд, а после опускает взгляд, не выдерживая.
Пак садится рядом и аккуратно накрывает холодную хрупкую ладонь Лисы своими теплыми пальцами. И переплетает пальцы.
Манобан поднимает тяжелый взгляд, встречаясь с теплым карим взором. Подмечает знакомые искорки и не сдерживает широкую улыбку. А Чеен было более чем достаточно.
— Больше я тебя не оставлю. Слышишь, Лилс?
Манобан кивает, ощущая как горячие слезы прочерчивают дорожки на скулах. Чеен протягивает руку к лицу тайки и нежно, почти невесомо, протирает жидкость кончиком указательного пальца.
Чеен сдержала слово. Она навещала Лису каждый день, иной раз засыпая прямо в палате девушки. Пропускала тренировки, намеченные промо, временно отказывала на предложения о сотрудничестве с компаниями и людьми. Уделяла все время только своей любимой макнэ, чем не могла не огорчать саму Манобан.
— Ты не обязана обременять себя таким образом, Чеен-а. Пожалуйста, не стоит делать так…
— Тш-ш-ш, — шепчет Пак. — Я не оставлю тебя.
В ответ Лиса лишь горько хмыкнула, решив не продолжать настаивать. Чеен чертовски упряма, это Манобан усвоила давно.
Проснувшись одним прохладным ноябрьским утром, Лиса поняла: сегодня. Потянув мышцы рук и ног, Манобан оглянулась. Полуосвещеное помещение стало уже таким привычным.
Дышать было чертовски трудно, через силу проглатывая воздух, Лиса обратила полный нежности и любви взгляд на Чеен. Та так и уснула, зажав в пальцах любимый роман Манобан, который она читала макнэ прошлой ночью.
Протянув руку к полураскрытой ладони Пак, тайка сжимает их в последний раз, прокручивая в голове их первую встречу.
— Я Лалиса Манобан! — протягивает руку смуглая высокая девчонка, широко улыбнувшись. — Но ты можешь звать меня просто Лиса. Мне так нравится больше.
— Оу… Я Розанна Пак. Зови меня Розэ или Чеен.
— Приятно познакомится, Чеен! Это мой этаж, ладно, увидимся!
— Пока! — растягивает уголки губ в неловкой улыбке Чеен.
Двери лифта закрываются.
Чеен практически вскакивает в места из-за ощущения покалывание в районе сердца. Раскрывает глаза, щурясь спросонья, и останавливает взор обеспокоенных глаз на Лисе.
С первого взгляда все кажется обычным, Манобан будто бы все еще не проснулась. Но, обратив внимание на показатели пульса на мониторе, Чеен рухнула на пол.
Мертва.
Но на лице красуется едва заметная легкая улыбка. Будто это все розыгрыш. Будто это долгая и изматывающая игра, но она наконец закончилась.
Пак понимает. Понимает, но не хочет отпускать. Она была не готова.
Дни заменяют месяцы, а месяцы — годы. Пак Чеен так и не узнает, что перед смерью Лиса Манобан прошептала: «я люблю тебя больше жизни», вложив всю любовь и нежность в это последнее предложение.
Холодная одинокая слеза вырывается из-под ресниц и, очертив кривоватую дорожку вниз по скуле и шее, теряется под теплой кофтой.
Чеен не узнает, но, кажется, чувствует.
