roses and lilies

      — Пак Чеен!       Как гром среди бела дня.       Чеен вздрогнула, невольно закопошившись. Обратила вопросительный, пусть и немного растерянный взгляд на преподавателя.       — Да, Хан сонсэнним?       — Подойди, пожалуйста, — подозвал девушку мужчина, не подняв головы.       Выходившие с аудитории студенты оборачивались на Чеен, наверняка гадая зачем ее позвали. Причем нетерпеливым и даже раздраженным тоном.       Дженни выжидательно уставилась на Пак, но та махнула рукой. Это значит: «разберусь сама». Ким бросила последний взгляд приподнятых бровей и скрылась за дверью.       Чеен же поспешно зашагала к столу преподавателя. Тот был взвинчен всю пару и девушка задумывалась о том, что ему стоило бы поторопиться.       — У меня к тебе несложное поручение. Как президент второкурсников, ты понимаешь наложенную на тебя ответственность. И, слава небесам, наш колледж в жизни не славился плохой репутацией. Студенты учатся прилежно, преподаватели выполняют работу как подобает. Однако я хочу, чтобы ты понимала, что есть мелкие проблемы. И их нужно уметь устранять быстро и эффектно.       — Ближе к делу, Хан сонсэнним.       Пак поджала губы. Девушкой она была далеко не глупой. Сообразив, что от нее ждут бескорыстного выполнения какой-то явно неприятной работы, причем списывая это все на ответственность, Чеен нахмурилась.       — Знаешь Лалису Манобан?       Брови Чеен насупились пуще прежнего. Руки на груди скрестились сами собой.       Это интересно. Безусловно интересно. Но Чеен не хотела марать руки работой такого характера.       Конечно Чеен знает Лалису Манобан.       Появилось внезапное желание возвести очи к потолку, но порыв Пак сдержала. Кончики пальцев зачесались от негодования, но и это девушка успешно проигнорировала.       — Знаю. Что-то не так?       — Мне нужно, чтобы ты ее подтянула, Пак, — ответ был краток. И звучал как приговор.       Чеен заранее обдумывала всевозможные отмазки, перебирая в голове подготовку к итоговому экзамену, выступление на семинаре и тренировок по вокалу.       — Подтягивать — это подтягивать, не делать из Лалисы гения поколения. Ей хватит и баллов среднего показателя. Тебе нужно разжечь интерес в этой непростой девушке, она не так безнадежна. Вы одного возраста и вам легче найти общий язык.       Чеен не промолвила ни слова. Лишь сверлила взглядом стол.       — Завышу оценку.       Хан сошел с тропы честного и справедливого преподавателя. Чеен понимала, что Манобан у него в печенках сидит.       Отчислить ее не могут, так как кто-то из ее родни — большая шишка. Это Чеен уже уяснила. Но насколько был бесполезен разговор обучения Манобан с ее родителями, если он вообще состоялся. Этот многопрофильный колледж очень престижный, тут оценками не разбрасываются.       — У меня итак высший показатель, Хан сонсэнним.       — Я готов поддержать твою идею насчет переоформления кафедры Западного крыла и библиотеки.       Чеен приоткрыла рот от неожиданного удивления. Он сразу пошел козырями. Это было сильно. Очень сильно.       Пак призадумалась.       «Допустим, я перетерплю общество Манобан пару недель и тогда смогу иметь практически те же преимущества в плане финансов, что и деканы… Это того стоит».       Чеен месяцами не могла добиться переоформления. Совет колледжа не был готов вложить капитал в неоднозначную идею девятнадцатилетней студентки.       Но, теперь, когда голос Хан Гисока, одного из старшин, был у нее в кармане, Пак могла пойти на сделку. Не удалось не скрепив зубы, однако это все же победа.       Обязанность президента второкурсников — помогать студентам. Но не в случае Манобан. Это как-то обходило ее всю жизнь и никто не был против. Девушка была невыносима. Чудом она проучилась первый курс и ее не отчислили. Об этом ходили слухи. От странных до попросту неприятных.       — Хорошо, считайте, что у Манобан уже удовлетворительные баллы.       — Лалиса Манобан? — с сомнением протянула Дженни, изгибая брови.       — Да, она самая.       Чеен не хотела разбираться с преувеличенной реакцией Ким. Да, Манобан не сахар, но она не главная проблема в колледже. Обычная девушка, которая не хочет учиться и немного вредничает.       — И ты взялась за ее голову потому что…       — Он обещал поддержать мою идею, Джен, — отрезала Чеен, пожевав нижнюю губу. — Часть финансов теперь под моим контролем. Таким образом, мой голос будет иметь больший вес.       — Чеен, твоя профессия — международные отношения. Не понимаю, зачем тебе пробираться в обществе старых зануд тут.       — Это все окупится, — ответила Пак так, словно это было очевидно. — Моя семья не раскидывает деньги налево и направо. Вольешься в общество старых зануд и готовы рекомендательные письма. Дженни, я уже обьясняла. Мы говорили про Манобан в начале.       — Я слышала, что она невыносима.       Чеен бросила на подругу предостерегающий взгляд. Дженни замолчала, не став продолжать давить, но все равно поглядывала с сомнением. Джису лишь хмыкнула, молча наблюдая за перепалкой девушек. Пак не сомневалась, что и старшей Ким есть что сказать, но вряд ли она станет отговаривать Чеен.       Хан Гисок попросил подойти к его аудитории завтра в три дня. Там Чеен будет ждать Лалиса Манобан.       Пару раз Пак видела эту девушку. В актовом зале, когда проходили различные открытия и церемоний.       Ничем примечательным она Чеен не запомнилась. Разве что вечно спала на последних рядах. Пару раз позволяла себе огрызаться с мимо проходящими преподавателями, которые хотели ее разбудить. В целом это все.       — Присаживайтесь, Пак, Манобан.       Хан уже сидел в своем кресле.       Чеен прошла в помещение первая. Быстрыми шагами дошла до ближайшей парты и села. Ровно идеальная спина, сосредоточенное лицо.       Манобан усмехнулась, лениво пройдясь чуть дальше и также неторопливо села, вытянув длинные ноги.       Она слышала о Пак. Кто же ее не знает? Вездесущая заноза, которая хочет навести порядка. Пронестись по каждому углу колледжа и оставить там свою волшебную пыльцу.       Идея ей не по вкусу, но выбора как такового у Лалисы нет. Однако лазейки есть везде. Заниматься с занудой вроде Пак Чеен у нее не было желания. Лисе оставалось перетерпеть этот курс и дело с концом. Она сможет продолжить обучение онлайн в Таиланде.       Хан Гисок сказал, что им нужно видеться минимум трижды в неделю. Мужчина настоятельно попросил обучаться не менее, чем три недели. Это получается уже больше десяти занятии, мысленно посчитала Чеен, негодуя внутри.       Поговорив с преподавателем насчет расписания, девушки вышли из аудитории.       — Пак Чеен, — представилась светловолосая, протянув руку. Лалиса воззрилась на нее.       — Лалиса Манобан. Можешь звать меня Лисой.       — Приятно познакомиться.       — Взаимно.       — Ну, теперь можем обсудить и расписание дополнительных заданий.       Чеен прервали. Девушка спустя пару секунд поняла, что ее прервали смешком. А исходил он понятно от кого.       Пак невольно сощурила глаза, смерив Лису вопросительным взглядом. Манобан моментально стихнув, произнесла:       — Слушай, Пак, мы познакомились и на этом все. Можем больше не видеться. Счастливо оставаться.       И пронеслась мимо Чеен. Последняя даже переварить смысл слов не успела, но довольно быстро схватила Манобан за локоть.       Лиса вырвала руку, показано морщась.       — Я все понимаю, но не смей прикасаться ко мне, ладно?       — Ладно, — в тон девушке ответила Пак, достав из кармана влажные салфетки и вытерев ими пальцы. — Но тогда соизволь хотя бы выслушать меня. Может, ты и привыкла к тому, что все твои выходки прощаются и ты разбрасываешься деньгами, ведь ты можешь, но усеки одно, Манобан: я — староста. Хочешь ты того или не хочешь, но ты обязана подчиниться тем правилам, которые требуют, чтобы их соблюдали. И когда тебе говорят: «дополнительные задания», это то и значит. Мне неприятно твое общество, поэтому давай говорить кратко и по делу.       Лицо Лисы вытянулось. Она стояла молча. Изучала выражение лица Чеен. Пак показалось, что она ее задела.       — Ты ни черта обо мне не знаешь, Пак Чеен, — негромко сказала Лиса и, не успела староста ее остановить, скрылась за углом.       Чеен неудовлетворенно замычала, сжав пальцы в кулаки.       «Чертова девчонка!»       Просто так Пак не собиралась сдаваться. Это было не в характере девушки. Поэтому она в два шага догнала Манобан и, схватив ту за кисть руки, повернула к себе.       Лиса хотела вырваться из цепких рук вновь, но Чеен не сильно припечатала ее к стене. Манобан издала короткий удивленный возглас. Сфокусировав взгляд на решительных карих глазах напротив, она сглотнула. Никуда явно не денется.       — Сперва выслушай, Манобан.       Выдох.       Лиса откинула голову на стену, хмыкая. Кадык дергается. Отрешенный взгляд Пак скользнул по нему. Непроизвольно также выдыхает.       — Ладно. Говори.       — Спасибо.       Чеен пару секунд молчит, пережевывая несказанные слова во рту. А Лиса терпеливо ждет. Сама не понимает почему.       — Трижды в неделю в библиотеке, Манобан. По часу. Я помогу тебе по всем предметам. Закроешь сессий и никаких проблем.       Лиса все также молчала. Думала о чем-то.       — Оно мне нужно?       — Нужнее чем мне. Кошмар продлится всего-то пару месяцев, может, меньше. Все зависит только от тебя. И больше никто не будет приставать к тебе в этом университете. Никаких преподавателей, надоедливых одногруппников. Никто. Обещаю.       Лиса вновь смотрит на Чеен. А та не смеет отвести глаз. Нужно было давить на все рычаги.       — Хорошо, допустим. У меня танцы по средам и пятницам. В остальные дни я в твоем распоряжении.       — Отлично. Тогда вторник, четверг и суббота. Точно устраивает? — уточняет. Кивок в ответ. — Продиктуй свой номер, пожалуйста. Нам ведь нужно связываться друг с другом.       Чеен достает из кармана смартфон, стоя все также непозволительно близко. А Лиса почему-то действительно диктует. И с тех пор они обе почему-то вели себя иначе. Чеен дала обещание, а Лиса доверилась.       Первое занятие было неловким. Или Чеен так считала. На уме Лисы было лишь поскорее закончить со всем и смыться к чертям собачьим.       Манобан скинула с плеч черную джинсовку и повесила на стульчик, поудобнее устраиваясь.       Сначала Пак казалось, что затея — ужасная, и она пожалела раз сто, что вообще взялась за это. Лиса огрызалась, спорила, иногда просто не слушала Чеен, но та терпеливо повторяла и заставляла младшую обращать внимание.       — Зачем ты рисуешь это на тетради? — проглотив раздражение, осведомилась Чеен. Сначала послышался тяжелый вздох, а после резкий, резанувший слух, чирик ручки.       — Просто.       — Это тетрадь, Манобан. В ней не должно быть ничего лишнего, кроме учебного материала.       — Ты такая зануда, ты знала об этом? — делано сладко пропела Лиса. — Говорю на всякий случай. Мало ли, может, принцессе ни разу не говорили о том, что она может быть той еще занозой в заднице!       — Следи за языком, Манобан, — отрезала Чеен, поджав губы в тонкую полоску.       — Твой список «нельзя то, нельзя это» пополняется с каждым разом. Это выбешивает.       Пак хотела повысить голос, велеть ей заткнуться, навестить Хан Гисока и отменить всю эту затею, но сдержалась. Она терпеливый человек.       Лишь на пятое занятие Лиса проявила настоящий интерес. Девушка показала ей написанные конспекты и выполненные задания в учебниках.       Манобан оказалась начитанной девушкой. Чеен поняла, что Лиса не глупа. На самом деле, она образованна. Чеен даже смело могла сказать, что у нее есть все шансы оказаться в списке десяти лучших студентов университета. Ей просто нужна концентрация и нужное направление.       Подход Пак и не могла найти первые несколько занятий. Они часто ссорились, огрызаясь друг с другом. Чеен одергивала саму себя, поэтому прекращала первая, иногда уступая Лисе.       — Манобан, пиши внятнее.       — Отвянь, Пак.       — Не отвяну.       — Отвянешь.       — Я тебя старше, где твое уважение?       — Ладно, онни, — фыркнула Лиса, открыто насмехаясь над Чеен. — Прости, пожалуйста.       Пак словно окатили холодной водой. Неформальное обращение с уст Лисы звучало так необычно. И что самое шокирующее, так это то, что ей понравилось.       Блондинка отмахнулась от этих мыслей. Они тут не к чему. Прилипли, зараза. Еще запах Манобан. Черт бы его побрал. Словно вьелся во внутренней стороне легких. Его будто выжгли там, мол, вот тебе. Не хочешь признавать, так вдыхай молча. Живи им.       Чеен правда убеждала себя в том, что ей просто понравился парфюм девушки. Ну, или пыталась. Потому что нотки родного запаха Манобан кружили голову также. И даже больше.       — Это все на вторник?       — Угу.       — Э-э, Пак? — позвала Лиса, выпятив нижнюю губу и перебирая в руках тетради.       Чеен вопросительно промычала.       — У меня выступление во вторник. Я… в общем, я наверняка не смогу. Разве что вечером, часов в восемь, полдевятого. Но это может быть поздно, поэтому…       — Приходи ко мне домой, если ты не против. Можешь… переночевать у меня, если будет совсем поздно и тебе не захочется идти домой.       Лиса размышляла, кусая нижнюю губу. Не нужно было гадать, что взгляд Чеен моментально взметнулся туда.       — Лучше ты приходи ко мне, если ты не против. Зная тебя, старую ворчунью, ты не оценишь это, но раз нужно так нужно. Останешься у меня.       — Ха-ха, — отозвалась Чеен прежде, чем до нее дошел сказанных слов. — Стоп. Ты что, правда разрешаешь прийти к тебе?       — Ну… да? Если ты против, то…       — Нет-нет. Вовсе нет. Хорошо, тогда скажи адрес и я буду там в полвосьмого.       — Заранее хочу сказать, что если охрана попросит тебя пройти какой-то опрос, ты им ответь, что ты от меня. Они назойливые.       Пак глупо раскрыла рот. Хотела ли она что-то сказать или спросить, она не помнила. Но почему-то запомнила легкую улыбку Лисы и ее довольно мягкое: «до встречи, Пак».       Или ей показалось? Лиса улыбнулась? Ей? И ее голос, такой привлекательный и низкий.       «Бред какой-то. Привлекательный голос? Просто тембр такой. Хрипловатый… И… Так. Бред бредом. Ха».       Чеен решила, что ей нужна чашка кофе и разбор еженедельного отчета ректора.       Тем временем она и не подозревала, насколько красной была Манобан. Она испустила выдох, припадая к стене.       Приоткрытые пухлые губы, светлые волнистые пряди, светло-карие глаза и тонкий носик. Который мило морщится, когда Чеен недовольна ответом Лисы.       «Неужто эта вредина начинает мне нравиться?.. Она такая… Такая…»       Лиса буквально заткнулась. Она хотела перечислить минус блондинки, но это заняло несколько минут. Минут.       Раньше ей и думать не нужно было.       Пак Чеен, ага, ходячий красный флаг, берегись, кто может. Поглотит душу своими голодными холодными глазами.       А сейчас Лиса понимала, что крупно встряла. Эти голодные и холодные глаза казались ей прекрасными, ибо когда тайке удавалось рассмешить Пак, они сверкали. Лиса клянется. И это завораживает.       Прошло девять занятий. Лиса очень надеется, что ее грешную душу не занесет еще дальше в гущу влюбленных феечек и радужных зверей.       «Она задает слишком много! Вот!.. Но… Я сижу с ней дольше положенного часа и вовсе не против… Черт… Ее голос! Громкий. Вот это бесит. Или же мне нравится. Ведь иногда он смягчается или становится тише, а от этого бегут мурашки. Эм. Она левша. Это определенно минус. Левши — они левши. Верно. Но ее рука… Длинные тонкие пальцы, такие аккуратные, словно она музыкантша. Она и есть, если я не ошибаюсь. Упоминала фортепиано и гитару, да? Я не слушала ее тогда толком, идиотка Лиса. Надо было вникать… Хотя, нет не надо было. И правильно. В любом случае, эти пальчики сводят меня с ума…»       Лиса покраснела, заткнув рот ладонями. Никто и ничто ее так не смущало. Это даже по-дурацки смешно. Будто у тайки начался пубертатный период и она пускает слюни на обьект своего обожания, который учится в параллельном или старше на класс.       Иногда кончики пальцев вибрировали, желая отправить текстовое сообщение. Но Лиса останавливала это внезапное желание также быстро, как оно появлялось.       Они случайно соприкасались пальцами, когда хотели перевернуть страницы учебника. Иногда не отводили помутненные взгляды друг от друга. Но у них отлично получалось игнорировать это все. И они обе желали, чтобы это продлилось как можно дольше.       После выступления Лиса была измотана, но довольна результатами. Она отлично справилась. Ее чуть-чуть задел тот факт, что Пак не увидела ее перфоманс. Совсем чуть-чуть. Это незначительно. Мелкая царапина. Она заживет, словно ее и не было. Даже нет нужды ковырять и обрабатывать. Супер.       Снег скрипит под подошвой ботинок. Манобан плелась до ворот. И замерла.       Ее ждал силуэт высокой светловолосой девушки. Недовольно цокнув, Лиса подошла к Пак в три шага, попутно снимая с себя темный шарф.       Снег хлопьями валил без остановки. И Чеен выглядела по-настоящему волшебно. Лисе пришлось заесть едва не вырвавшийся комплимент.       — Глупая ты, Пак.       И обернула свой шарф вокруг головы Чеен, заставив ту пару раз моргнуть. Кончики пальцев тайки коснулись мягких щек Пак. Ей хотелось что-нибудь произнести, но их обеих прервал грубоватый мужской голос позади:       — Мисс Манобан, вы ведь знаете правила…       — Мать разрешила, не беспокойся. Можешь быть свободен, — обронила Лиса довольно холодно. Чеен стало не по себе от такого тона.       — Но…       — Ниран, не раздражай меня сегодня. Я ведь сказала один раз, не заставляй меня повторяться. Изьясни ты это наконец.       Мужчина поклонился.       Чеен понятия не имела, о чем они говорили. Тайский язык она, к сожалению, не знала. Когда мужчина удалился в сторону ворот, чтобы попросить охрану отворить их, Пак поинтересовалась:       — Есть какие-то проблемы? Если да, то я, пожалуй, пойду. Тебе лучше отдохнуть после выступления…       — Не неси чушь, Чеен. Проходи, раз пришла.       Старшая удивленно моргнула. Лиса назвала ее по имени впервые.       Они прошли внутрь двора. Пак озиралась по сторонам, пусть и хотела скрыть интерес. Черный джип заехал в подземный паркинг. Из него и вышла Лиса. Чеен интересовало одно: почему она вышла раньше положенного? Лиса могла спокойно просидеть в машине до самых парадных дверей, но предпочла выйти. Это было странновато.       Девушка слышала о состоянии Манобан, как и почти все те, кто знал Лису. Но Пак представить не могла, что дом тайки будет напоминать какой-то национальный музей, не то что пентхаус.       — Тебя охрана не запустила, да? Вот я им устрою…       — Нет-нет! — замахала руками Пак. — Я сама отказалась проходить дальше. Все в порядке!       Лиса хотела было вновь укорить девушку в глупости, но к ней подбежали домработницы. Попытались снять куртку и ботинки, но девушка шикнула на них на тайском и те скрылись, низко склонив головы.       Манобан было до жути неловко перед Чеен. Вдруг она подумает, что Лиса совсем капризный ребенок, раз к ней так относятся.       — Это все мама, — все же тихо буркнула Лиса. Ну, точно ребенок.       — Что?       — Это мама, — обьяснила Манобан, махнув рукой назад. — Она приказала им присматривать за мной.       — А где твоя мама? — аккуратно поинтересовалась Чеен, снимая с себя теплое пальто. Шарф снимать она не торопилась. Понятия не имела почему. Ощущение, словно оно к горлу прилипло. Прожгло и остался след. Воспоминание.       — Она где-то в западной Европе. Ее нет два месяца, по-моему, — просто ответила Лиса.       — Два? — вырвалось у Пак. Она замолчала, прочистив горло.       — Ага, два.       — Ясно.       Чеен очень хотелось побольше разузнать о семье Лисы, но она понимала, что это никаким боком не относится к их занятиям. Она банально боялась перейти черту. Такие мысли должны вытесняться и поскорее. С их существованием еще и пришлось смириться.       Пак осторожно поглядывала на Манобан. Ее мамы не было дома два месяца. Должно быть, это трудно. Не видеть мать месяцами. Чеен признала, что ошиблась в Лисе. Девушке просто было одиноко, как бы она не хотела это скрыть.       Тайка предложила Чеен перекусить, но та отказывалась. Стеснять Лису ей хотелось меньше всего, пусть она и понимала, что Манобан пытается быть гостеприимной. Ее возмущенные возгласы: «Пак, давай хоть не сейчас, а? Я говорю поужинай!» она сочла за попытки. Пришлось согласиться на чай.       После они оказались в комнате Лисы. Чеен чувствовала себя особенной. Сердце подпрыгивало и совершало кульбиты от осознания того, что она находится в комнате тайки. И здесь все дышит ею. Ее обожаемый аромат пропитался в стены помещения.       Непроизвольно Пак дышала глубже положенного, в глубине души злясь на саму себя. Это же так тупо, просто слов не подобрать. Только хлопать стоя и остается. «Молодец, Чеен».       Комната Лисы была просторной, но интерьер отличался. Все было темнее на несколько оттенков. Манобан явно любительница черного цвета. Ее гардероб об этом и говорил. И Чеен солгала бы, если не сказала, что находит это в разы привлекательнее.       — Первым делом профильные предметы, как обычно, да? — спрашивает Манобан. — Погоди-ка, я переоденусь.       Девушка скрылась в гардеробной и вскоре вышла оттуда в свободной пижаме. Она стерла тушь и стерла с губ помаду.       В голове Чеен забила тревога: «Домашняя Лиса! Домашняя Лиса!». Пак глупо разглядывала вышедшую Лису, но последняя, спасибо, была занята учебниками.       Занятие вновь пролетело. Чеен была довольна результатами Лисы. Она в самом деле делала успехи в учебе. Пак удалось разжечь интерес, оставалось только продолжать в том же темпе и закрепить обучение.       Пока Лиса раскладывала учебники, Чеен предельно осторожно разглядывала черты лица тайки. Затем полюбопытствовала как прошло выступление.       Манобан встрепенулась. Достав смартфон, она решила показать Чеен видео. Она упомянула какую-то Чешир, которая засняла это. Пак проигнорировала кольнувшее в ребра чувство ревности. Ей удалось, так как все внимание было сосредоточено на том, как резко двигалось тело Лисы. Оно было и плавным, все изгибы казались невероятными. Чеен, кажется, задержала дыхание на пару секунд, жадно просматривая момент с резкими движениями бедер и сцепленных рук.       — Ох… Вау. Не знала, что ты могла так хорошо танцевать, — пробормотала Пак, отводя смущенный взгляд. Лисе показалось, что ей попросту неинтересно. Поэтому тайка заметно поникла.       — Спасибо, — сухо поблагодарила она, поднимаясь со стула. Чеен обеспокоенно проследила за Манобан, ссылая этот тон на усталость девушки.       — Я, пожалуй, поеду домой…       — Но ведь поздно, — чересчур быстро возразила Лиса, забыв прикусить язык.       — Я вызову такси.       — Я хотела посмотреть с тобой фильмы, — вновь вырвалось. Черт.       Лиса слегка вжала голову в шею, сжав руки в кулаки.       — Если ты не хочешь, то ладно, — поспешно добавила она. — Я могу попросить водителя довезти тебя прямо до дома.       Чеен находила неловко переминавшуюся с ноги на ногу Лису в своей пижаме невероятно милой. Она просто не может сказать нет.       И с каких пор все стало так сложно?       — Хорошо, я могу остаться посмотреть фильмы. Если ты точно не против, смотри мне, Манобан!       И Лиса рассмеялась. Чеен в который раз за вечер замерла. Каждая клетка тела уловила приятную вибрацию голоса девушки. Ее смех приятно ласкал слух. И улыбка у нее такая красивая. И глаза. И носик. И губы…       «Нужно срочно включить фильм, иначе я сойду с ума».       Манобан взяла в руки ноутбук и откинулась на подушки на кровати. Заметив, что Чеен так и осталась стоять, она как-то смешно фыркнула и подозвала к себе. Пак растерянно села рядом.       Кровать была двуспальной и матрац был очень мягок. Фильм они выбрали, но это не обошлось без мелких стычек и пререканий. Спустя некоторое время Лиса поставила фильм на паузу и повернулась к Чеен. Физическая близость их смущала, жар обдавал щеки, шею и грудную клетку. Копился где-то в солнечном сплетении и ждал взрыва.       — Тебе должно быть некомфортно в джинсах, если ты не будешь брезгать, я могу одолжить тебе свою пижаму.       Чеен пришлось промолчать пару секунд от мысли, что она одалживает свою одежду, которая точно пропитана ее ароматом. Тем, что сводит Пак с ума.       Лиса расценила молчание как вежливую попытку отказаться. Жаль. Чуть поджав губы, она разочарованно размышляла о том, что теперь Чеен не оставит хоть часть своего аромата. Он лишь останется витать пару часов после того, как девушка уйдет.       — Давай.       Лиса вновь обернулась к Чеен, не скрывая свое удивление. Затем спрыгнув с кровати, она подошла к гардеробу и спустя минуту достала широкую футболку и штаны одного тона. Поблагодарив тайку, Пак скрылась за ширмой и натянула вещи. Они очень приятно пахли, этого Чеен не могла не отметить.       Когда она вернулась к Лисе, то заметила, что та копошится у себя под кроватью. Не успела светловолосая спросить в чем дело, как увидела в руке брюнетки бутылку шампанского. Глаза округлились.       — Я тут подумала… — начала Лиса, отводя взгляд. — Если захочешь расслабиться, то присоединяйся.       Чеен, конечно, не была типичной клишированной старостой. Но часто выпивать не было в ее приоритете. Девушка пила до этого, но это было лишь пара бокалов вина и глоток виски. Горло так прожгло, что глаза заслезились и в носу стало неприятно чесаться.       — Не знала, что ты пьешь, — вместо ответа выдохнула светловолосая. Она уловила краем уха то, как знакомо хмыкнула Лиса.       — Лишь иногда. Я могу позволить себе выпить. В основном это легкие алкогольные напитки.       Чеен, после размышлений, все же решила согласиться. Лиса сама предлагала выпить.       Сначала они осушили два бокала без происшествий. Лиса проделывала это быстрее и довольно очаровательно смеялась при виде сморщенного носа Пак. Чеен пыталась не отставать.       Про фильм они благополучно забыли. Алкоголь ударил в голову. Учитывая толерантность Чеен к нему, можно было помахать рукой трезвости. Что она, собственно, и сделала.       Мысли до этого были прилипшие к стенкам головы мусором, теперь же ощущалась легкая эйфория. Чеен было приятно. Непонятно откуда мелькнула мысль, что ей было бы гораздо приятнее, если эти пухлые губы напротив сминали ее собственные. Буркнув что-то, Пак мотнула головой, отгоняя мысли прочь.       — Что это ты делаешь? — захохотала Манобан.       — Мне тоже стоит как-нибудь пригласить тебя к себе. Чтобы не оставаться в долгу.       — Ты не в долгу. Это я у тебя в долгу, Пак. Ты ведь помогаешь мне с учебой.       Чеен отрешенно кивнула и протянула бокал для очередного победного освобождения от тягучих мыслей. Лиса уже привычно хмыкнула и заполнила бокал полусладким шампанским. Раздалось шипение газа. В тот же момент блондинка залпом выпила все.       — Кто же знал, что президент второкурсников так пьет? — делано ужаснулась Лиса.       Чеен притихла. И тайке показалось, что она ее задела. Поэтому поспешно поставив бутылку на столик, она подползла ближе к Пак и взяла ее за плечи.       — Эй, Пак? Если что, я не имела ввиду ничего плохого, так что не надо мне тут дуть…       Лису прервали. Точнее заткнули. Поцелуем.       Манобан часто заморгала, ощущая как чужие губы буквально сминают ее, как длинные пальцы аккуратно обхватывают шею и играются с волосами.       Сердце бешено забарабанило по ребрам. Стало так жарко, воздуха стало катастрофически мало.       Все что Лиса хотела сделать — это ответить на поцелуй. Медлить девушка не стала. Про себя отметила, что целовалась Чеен не совсем умело.       Манобан прикрыла глаза и, отдавшись чувствам, провела языком по нижней губе Чеен. Ответом послужил глухой, потерявшийся в их глотках, стон.       Пак приоткрыла рот, позволяя юркому языку скользнуть внутрь. Вновь стон. Вкус полусладкого шампанского был неким дополнением, не был так приторен.       Черт.       Никто из них не догадывался о том, что вечер мог быть таким. Но никто из них и не хотел думать в данный момент. Им хотелось отключить перегруженный мозг и просто отдаться чувствам. Рациональности тут были не рады.       Что? Как? Зачем? Что дальше?       Не имеет значения. Потому что пока есть сейчас, пока есть эти жаркие губы и собственнические руки, им было абсолютно флегматично на все вокруг.       Лиса заскользила ладонями по телу Чеен, поглаживала плечи, спину и локти прежде, чем остановиться на бедрах. Руки горели от такой вседозволенности. Сердце стучало где-то в горле.       Ей всегда было интересно какова Чеен в плане поцелуев и теперь, когда она проверяет это на практике, она хотела узнать кое-что другое.       Пак оторвалась от губ младшей и стала заглатывать воздух. Лиса чуть было не захныкала так по-детски нелепо и смешно.       Чеен уже рассаживала на Лисе, расставив ноги по сторонам, пока руки брюнетки впились в бедра и не желали покидать их еще очень долго. Они сами не поняли, как оказались в таком положении.       Пак спрятала горевшее лицо в плече Манобан.       «Очередная слабость. Ее широкие плечи — просто…»       Мысль осталась незавершенной, ведь Чеен не хотелось думать.       — Если ты готова остановиться сейчас, то давай сделаем это как можно быстрее, — раздался хриплый голос прямо в ухо, заставляя сглотнуть из-за тугого узла в животе. Мурашки разбежались по коже.       Чеен не хотелось останавливаться. Умом она понимала, что зря она вообще поцеловала, выпила, пришла к ней домой, вообще согласилась на затею Хан Гисока. Но нутро ждало продолжения.       Каждая клетка тела требовала больше поцелуев, грубых укусов, а после нежных зализываний языком. От таких мыслей снизу становится влажнее и влажнее.       «Как же стыдно…»       — Пак? Ты слышишь меня? Чеен? — шепчет прямо в ухо, заставляя сердце совершать кульбиты.       — Лиса.       Манобан замерла. Чеен пробовала имя девушки на вкус. Ей нравилось, звучало так сладко. Прямо как обладательница этого имени…       — Да?       — Лиса… — повторила Пак, выдыхая. А тайка чуть было не упала в обморок.       «А если представить ее…». Мысль резко оборвалась, так как Лиса едва ли не зарычала от приятности.       — Если ты хочешь назвать это ошибкой сейчас, я не разочаруюсь и разозлюсь так сильно. Поэтому…       — Ч-ш-ш.       Тонкий указательный пальчик прижался к влажным губам.       — Ты стала такой болтливой, Манобан, — хмыкает и хрипло смеется прямо в рот. Лисе хотелось поймать этот смех своими губами и, постаравшись, превратить его в сладостный стон.       Однако Пак явно взяла все в свои руки сама. Блондинка обвила одной рукой шею Лисы, другой обхватила ее щеку. Медленно прижалась к губам и в таком же темпе заставила приоткрыть рот, слегка нажав на подбородок пальцем. А потом с чувством прошлась по чужому языку своим.       — Блять… — тихо выругалась Манобан, прикрыв веки.       Чеен нравилось, что тайка в ее руках растекалась лужицей. Непокорная и самовольная Лалиса Манобан терпеливо ждет дальнейших действий расчетливой и упрямой Пак Чеен.       Блондинка несильно толкнула податливое в данный момент тело назад. Лиса послушно откинулась на подушки, позволяя «оседлать» себя. Чеен расселась на бедрах девушки удобнее, фиксируя ладонями изгибы подтянутого тела. Годы тренировок танцами.       Лисе хотелось спросить: «мы что, правда потрахаемся?», но она прикусила язык. Мало ли. Спугнет девушку. В том, что Пак — девственница она не сомневалась. И это отозвалось приятной вибрацией где-то в груди.       Взлохмаченная и пьяная Чеен сидела верхом на Лисе в ее домашних вещах и решительно поблескивала глазами. Чем не рай?       — Я… — сипло начала Пак, а после прокашлялась. — Я… Э-э…       — Это твой первый раз? — решила помочь Лиса. Чеен подняла глаза и стыдливо прикусила губу.       — Я понимаю, если ты разочаруешься…       — Не говори так.       Лиса даже не поняла, когда успела сесть, придерживая хрупкое тело Чеен руками.       — Просто все люди моего возраста уже опытные и все такое. А я даже не особо задумывалась об этом и…       Лиса прижала указательный палец к губам Пак. Та удивленно моргнула, фокусируя взгляд на девушке напротив.       — Ты так много болтаешь. Лучше бы работала языком иначе.       Лиса не могла сдержать чешущий глотку смех, когда отметила как округлились глаза девушки. Все лицо покраснело и рот приоткрылся.       Чеен буквально причитала: «какая наглость!». Но она не успела озвучить это, так как ее унесло в очередной поцелуй. Спустя мгновение Лиса уже нависала над Пак, углубляя поцелуй.       Когда Манобан покрывала шею поцелуями-укусами, то ощутила как настойчиво дергают футболку в безуспешной попытке снять ее.       Утром Чеен проснулась с покалыванием в области лба и нытьем мышц тела.       Повернувшись направо, она уткнулась носом в кого-то, кто мирно посапывал. Коротко взвизгнув от неожиданности, Пак быстро опомнилась.       Точно. Они ведь переспали.       Пару секунд спустя до Чеен припоздало дошел смысл.       Переспали.       — Вот черт… — глухо простонала Пак. Связки побаливали. И она поняла почему. От этого стало еще стыднее.       Зарывшись лицом в свои ладони, девушка выдохнула.       «Супер, теперь я не девственница. Можно похвастаться Дженни и Джису. Только не стоит забыть умолчать о том, кому я отдала свою девственность. Чтобы Дженни хорошенько треснула меня, пока Джису позади будет осуждающе качать головой».       Чеен повернула голову к Лисе. Ей не хотелось ощущать глупых чувств, которые изображают в книгах и фильмах, но попросту не могла не умилиться сонной Манобан. Пришлось подавить желание прикоснуться к губам еще один раз.       «Я идиотка… Идиотка, идиотка…»       Мысль оборвалась из-за заворочавшейся Лисы. Чеен притихла и даже, кажется, задержала дыхание. Она наивно предполагала, что ей удастся уйти незамеченной и скрываться от Лисы всю оставшуюся жизнь.       Не тут-то было. Манобан спит чертовски чутко и теперь Чеен это запомнит.       — Доброе утро, — подала голос Лиса.       — Доброе.       Наступило неловкое молчание. Чеен хотелось провалиться куда-нибудь далеко-далеко вниз и никого не видеть. Потому что затлевший кусок стыда и безызвестности давил ее к земле.       — Ничего не болит? — заботливо поинтересовалась Лиса, осматривая Чеен. На шее и ключицах красовались посиневшие засосы.       — Нет. Разве что мышцы чуть-чуть и все.       — Такое бывает после секса, оно пройдет.       Чеен проглотила припечатавшее ее к земле чувство ревности. Она не первая у Лисы.       «Ладно, плевать. Почему я вообще об этом переживаю?».       — Хорошо, учту, — ответила Чеен негромко, поднявшись на ноги. Те тоже побаливали. Особенно между ног.       Лиса моргнула пару раз, отмечая смену тона.       — Все в порядке? — обеспокоено спросила, поднимаясь следом. Хотела последовать за Чеен, но та скрылась за ширмой, показательно закрыв дверцу. Лисе хотелось фыркнуть от нелепости ситуации. Будто это не она несколько часов изучала все тело Пак, считая встречавшиеся родинки и мелкие шрамы.       «Двадцать семь родинок и три шрама».       — Отлично. Спасибо за гостеприимство, но мне пора.       — Мы учимся в одном колледже, — напомнила Лиса.       — Я лучше поеду как-нибудь одна…       — Так и думала, — не скрывая раздражение, выдохнула Манобан. — Я думала, мы взрослые люди, Пак. После секса предпочитаешь бегать и делать вид, будто ничего не было? Детский сад. От тебя я такого ожидать не хотела.       — А что ты предлагаешь? — взорвалась Чеен, всплеснув руками. — Продолжать трахаться? Давай сразу после занятий я буду тебе отлизывать в качестве похвалы? А лучше сразу начнем встречаться, чтобы не было так легкомысленно!       Лиса молчала. Губы были поджаты, руки скрещены.       — Хорошо, — тихо вздохнула. И это напугало Чеен больше. — Я поговорю с Хан Гисоком, расскажу ему о своих успехах и продолжу заниматься дополнительно. Без тебя. Можешь не волноваться о вознаграждении, я сама выделю нужный капитал для твоих идей. Ты свободна, Пак. Можешь уходить.       Чеен словно к полу пригвоздили. Глаза бегали по сторонам в попытке переварить сказанное. Лиса сказала, что?       — Ты…       — Да, я. Не утруждай себя, Пак. Так даже лучше, верно? Не придется тратить свое время на меня.       Чеен не помнила, как собралась, как вышла из комнаты Лисы, как бродила по коридорам, пока ее не вывели на улицу. Но помнила как присела на скамейку и, сгорбившись, безмолвно заплакала.       Следующие дни тянулись как резина. Лиса ощущала серую дыру в груди. Серая, так как пока она не потеряла оттенки живости, но была близка к этому. Девушка привыкла к занятиям настолько, что была готова отправиться в библиотеку после пар, но вовремя остановилась.       Чеен было не лучше. Девушка временно перестала посещать уроки вокала. Стала рассеяннее. Дженни и Джису заметили перемены в настроении Пак, но она отмалчивалась. Ей вовсе не хотелось делиться короткой интрижкой с Лисой.       Само слово такое противное. Интрижка.       Чеен не хотела пользоваться Лисой. Она сто раз пожалела о собственных словах. Пак думала, что лучше бы Манобан выгнала ее криками и оскорблениями вслед, а не разочарованием в голосе.       «Я сама выделю нужный капитал для твоих идей».       И сдержала свое слово. В тот же ненавистный день ее карта пополнилась крупной суммой, которой хватило бы на капитальный ремонт одного помещения. Чеен невидяще рассматривала нули в отправленной сумме. Девушка попыталась отправить деньги назад, но она не знала номер карты Лисы. Отправитель был анонимный. Каким образом у Лисы был номер карты Чеен, она понятия не имела. Это означало, что связи Манобан неограниченные. Но Пак это не особо волновало.       Чеен обняла себя руками. Впервые за долгое время она ощущала себя безнадежной и глупой.       Она перематывала в голове разговоры с Лисой. Вспоминала то с каким сосредоточенным лицом девушка сидела. Точеный профиль. Короткие темные волосы. Неровная челка, частично закрывающая лоб. Чеен втайне хотелось прикоснуться ко лбу тайки губами, оставляя легкий поцелуй. Потому что Лиса не любила, когда ее челку трогали. А Пак хотелось быть единственной, кому это дозволено.       «Смешно. Теперь я ее даже не вижу».       Лиса заблокировала номер Чеен и во всех соц.сетях. Пак понимала, что она обижена и винила только себя.       Она поцеловала Лису первой. Манобан пыталась отговорить, подумать о последствиях, но Чеен была упрямой, да? Как обычно. Упрямством все и испоганила.       Чеен не видела ее в коридорах колледже, пусть и искала знакомую макушку темных волос. Иногда сердце замирало, когда она натыкалась взглядом на частично собранные волосы в пучок, но это оказывались какие-то парни.       Пак была обеспокоена. Она пыталась позвонить с телефонов знакомых и обьясниться, но Лиса сбрасывала как только слышала голос девушки.       Игнорируя неприятное ощущение в груди, называемое болью, девушка была готова отчаяться. Но вспомнила про танцевальную студию.       Что-что, а танцы Манобан не пропустит в жизни. Чеен помнила название, которое Лиса упомянула вскользь. В голове образовался план. Наступила среда. Прошла неделя с их последней встречи.       Приехав по адресу, Пак решительно зашла внутрь здания. Поднялась на нужный восьмой этаж. Подошла к регистратуре и сообщила, что она подруга Лалисы Манобан. Девушка кивнула и указала на третью дверь слева по коридору. Чеен поблагодарила ее и прошла в нужном направлении.       Сердце отбивало какой-то бешеный марш. Пальцы рук похолодели. Некстати вспомнились приятные прохладные руки Лисы. Даже когда они душились от жары на ее кровати, руки тайки оставались ледяными. Отчего по телу бегали мурашки и Чеен вздрагивала, растягивая ноги и руки.       Низ живота сводило от проснувшегося возбуждения. Чеен мысленно выругалась.       Отворив дверь, девушка вошла в помещение. Никто не заметил, так как все люди смотрели на группу танцоров спереди. Чеен потребовались секунды, чтобы распознать Лису среди пяти других парней и девушек.       Манобан выглядела, по мнению Пак, как всегда превосходно. Но этот стиль.       «Блять».       Черная бини шапка, спортивные серые штаны и огромная белая футболка, которая прилипла к спине из-за пота. Все это так шло Лисе, Пак ощутила как колени немного ослабли.       Движения Манобан были резко отточены. Она профессионал своего дела. Лиса имела полный контроль над своим телом. У Чеен во рту пересохло от зрелища. Она не смела отвести глаз от Лисы.       Она выступила в центр и Пак могла любоваться ею лучше. Тайка взметнула правую руку и танцоры позади сели, после она взметнула и левую, действия танцоров повторились.       Манобан прыгнула вперед, встав на колени. Танцоры подхватили ритм музыки и вскоре зал погрузился в мгновенную тишину. Чеен показалось, что она оглохла. Но, спустя секунду, раздались аплодисменты и улюлюканье.       Парни и девушки захлопали друг друга по спине, потрепали по волосам. Некоторые подошли к Лисе, а она улыбалась дежурной улыбкой. Чеен не сдвинулась с места, наблюдая за тем, как Манобан обнимают, хлопают по плечу и что-то увлеченно рассказывают.       Лиса не обращала особого внимания. Ей хотелось поскорее переодеться и оказаться дома. Но мысли рассыпались в ничтожных прах, стоило усталым темно-карим глазам встретить виноватые светло-карие.       Лиса сообразить не успела, даже фразу в голове не сформулировала, просто выдав: «что ты тут делаешь?». Ей пришлось услышать, чтобы понять, что она сказала.       — Нам нужно поговорить.       Голос звучал негромко и сипло, но уверенно. Лиса прошла мимо Чеен, выходя из зала. Девушка ожидала такого исхода, но все равно прикусила губу от обиды. Решительно вышла следом. Она хотела протянуть руку и схватить за локоть, но до ноющего в груди чувства боялась, что Лиса прошипит: «не смей прикасаться ко мне».       Только мазнула бы пальцами, но не ухватилась бы. И осталась бы в пропасти. Без надежды.       — Лиса, постой, пожалуйста, — уже слышно отчаянье. Манобан прикрывает веки, останавливаясь. Ей не хотелось слышать этот тон. Он вьедался старой краской внутри и не сходил. Это приводит в такое же отчаянье.       — Три минуты, — не оборачиваясь, произносит Лиса. И уходит в раздевалку.       А в Чеен вспыхивает надежда. Девушка, словно приколоченная к полу, ждет Манобан. Как только дверь раздевалки вновь открывается, их взгляды встречаются. Лиса первой разрывает зрительный контакт. Идет в сторону лифта. Пак молча следует за ней.       Пока они спускались в восьмого на первый этаж в гробовой тишине, Чеен решилась похвалить Лису:       — Ты отлично станцевала.       Брюнетка молчала. Не имела понятия, что можно было ответить. В итоге тихо пробормотала:       — Не думай, что это может смягчить меня, но спасибо.       — Я и не думала, что это может смягчить тебя, — не сдержавшись, буркнула Пак. Ее глаза расширились и она захлопнула рот рукой. Поздно осознала, что сейчас не время пререкаться. Но у Лисы это вызвало смешок. Она покачала головой, отводя взгляд в сторону.       — Прости, я случайно, — поспешно пробормотала Чеен. В мыслях она дала себе подзатыльник.       Лиса, ничего не ответив, вышла из лифта и направилась к выходу. Пак продолжала плестись за ней до самого черного джипа. Знакомый мужчина, предполагаемый телохранитель, открыл дверь машины и впился взглядом в Чеен. Она уверенно встретила его, чуть задрав голову.       — Она со мной, Ниран, — на тайском пояснила Манобан. — Оставь нас на пару минут.       Мужчина поразмыслил и принял решение отступить. Он отошел на пару десятков метров и стал изучать территорию.       — Он странный немного, в хорошем смысле, — подала голос Чеен.       — Я знаю его с детства. Доверяю ему полностью. Но да, он странный. Возможно, моя мать запугала его еще давным давно.       Лиса залезла в машину и отодвинулась, освобождая место для Чеен. Дверь закрылась, оставляя их наедине впервые за неделю. Пак соскучилась так, что ощущала тоску под кожей. Это все так наболело и она хотела разьяснить отношения. На великие перемены она не надеялась, но хотелось хотя бы сгладить взаимоотношения.       Лиса вытянула левую руку и, бросив взгляд на часы, выдала:       — Три минуты пошли.       Чеен хоть и долго ждала этого момента, почему-то замерла и понятия не имела с чего можно было начать. Когда Лиса поняла, что она молчит уже больше минуты, то повернулась к Чеен.       — Пак?       Теперь начались игры в гляделки. Потом Чеен перевела взгляд на губы Лисы. Вместо слов она бы лучше продемонстрировала как сильно она сожалеет и как ужасно она соскучилась.       — Пак, ты собираешься говорить что-нибудь или так и будешь пялиться на мой рот?       Но Лиса не была недовольной. Ей льстило то, что Чеен пожирает взглядом ее губы и убивается в желании прикоснуться к ним.       — Я хочу попросить прощения, — бормочет светловолосая, все же посмотрев в глаза тайке. Но и глаза не спасали. Утонет. — Я вела себя крайне эгоистично и по-дурацки. Честно.       Лиса едва не фыркнула от смеха, но сохранила серьезную мину.       — Я хочу сказать, что я была неправа и ты имеешь полное право обижаться, злиться и бранить меня. Я не хотела задеть тебя, Лиса. Я часто бываю слепа и глуха, чтобы заметить и услышать других людей, в этом мой главный недостаток. Я хотела попросить прощения, чтобы не остаться в твоей памяти вредной брюзгой, которая сказала лишних слов. И я хочу вернуть тебе деньги, это не к чему. Я… как-нибудь сама обговорю с Советом это идиотское переоформление, но мне сейчас не до него, ведь все мои мысли были заняты тобою.       Лиса вникала в каждое слово с особой внимательностью. Сердце начало стучать быстрее, разгоняя по венам горячую кровь. Ее захлестывало под водоворотом чувств. Вот-вот подастся вперед, вот-вот оттолкнет.       — Лиса, ты хороший человек. Ты не безнадежна, как говорят эта серая масса вокруг. Ты очень умная, интересная, талантливая, смешная и… красивая, а я… глупа настолько, чтобы упустить тебя. Пусть это и не были серьезные намерения. Я ни разу не сожалею о том, что мы переспали. Это был прекрасный первый раз и я рада, что он был с тобой. Я понимаю, что мы даже подругами не останемся, но я осмелюсь предложить тебе закончить наш мини-курс, а после я сама поговорю с Хан Гисоком и зарекомендую тебя так, что он еще пожалеет, что не сможет сделать это лучше.       Чеен замолчала. Перевела дух, сжав кулаки. Привычка. Она так делает, когда нервничает.       — Кажется, три минуты давно прошли, — прошептала Пак, горько хмыкнув.       Лиса не могла разглядеть лица девушки из-за темного освещения. На глазах стояла пелена обжигающих слез. Приехали.       — Ты правда имеешь это ввиду? — пробормотала Лиса тихо-тихо, но Чеен услышала.       — Да, каждое слово, — твердо ответила она. И почувствовала, как тело тайки прижалось к ней. Лиса положила подбородок на худое плечо Чеен, обхватывая ее руками. Пак изумленно воззрилась на обнимающую ее Манобан, словно не верила в это. Но медлить она не стала. Лису сомкнули в крепких обьятиях.       Они просидели так несколько минут. Чеен не хотелось отпускать Лису, также и последняя не спешила расставаться. Они прикрыли глаза, наслаждаясь моментом. Пак до сих пор не могла осознать всю ситуацию. С души свалился огромный камень, мешавший нормально, спать, есть и думать. Жить. В душе будто открылся новый проход. Заросшие стебли разорвали и открылся просвет. Прощение лечит. Что просящего, что принимающего его.       Лиса отстранилась первая с трудом. Она была в опасной близости, кричавшей красным светом: «остановись! приблизься!». Манобан вопросительно посмотрела на Чеен, молча спрашивая разрешения на поцелуй. Однако не дождалась ответа, так как теплые обветренные губы сами прижались.       Лиса сладко прильнула к Пак, отвечая на поцелуй. Они забылись в приятном моменте, вскруживший им голову, но их прервали быстрым стуком в окно. Чеен испуганно взвизгнула и разорвала поцелуй, а Лиса недовольно простонала:       — Чертов Ниран!       — Он что, увидел нас?       — Нет, стекла тонированные, — отозвалась Лиса и, спустив окно, крикнула на тайском: — Мы поговорили, Ниран.       Мужчина кивнул и, подойдя к машине, сел вперед. Пока он заводил машину, Лиса повернулась к Чеен:       — Не хочешь переночевать у меня?       В этой фразе не было ничего двусмысленного, но Пак все равно ощутила приятные мурашки и предвкушала долгую ночь.       — Хочу. Погоди, это означает, что я прощена? — растерялась Чеен.       — Нет, тебе придется вымаливать прощение, — поддразнила девушку Лиса. — Как я и говорила, поработай языком иначе. И добавь свои длинные пальцы. Тогда я, может быть, и подумаю.       Чеен показано возмутилась. И, приблизившись к Лисе, коснулась ее губ своими. Она целовала нежно и аккуратно, точно хотела попросить прощения. Потом резко оторвалась от губ младшей и воззрилась на мужчину спереди. Тот невозмутимо вел машину.       — Он знает, — выдохнула Лиса. — Я ему все рассказываю. Он типа мой лучший друг.       — Я тоже хочу быть твоим типа лучшим другом.       — Глупышка, думаю, ты будешь больше, чем просто типа лучшим другом.       Чеен раскрыла рот, чтобы что-то спросить, но губы Лисы помешали ей. Пак и не была против.