Кандидат в боги или ваятель горшков.

После того как отец пропал, я старалась сидеть дома, надеясь, что он еще вернется. Нет-нет, я не какая-нибудь слабоумная сиволапая крестьянка, которая сама не может принять никакого решения. Уже возникали мысли уйти из поселка, но вдруг отец правда вернется? То, что он поссорился с Родимовым, главой нашего поселка, вызывало тревогу. Отец был старшим охотником, и в данном случае это означало еще и лучшим охотником. Он много раз ходил на охоту один и заходил дальше всех местных, вроде бы его знали даже в Москве. Если бы он решил уйти, то половина охотников поселка ушла бы вместе с ним. А может, кто-нибудь и не из охотников ушел бы. Мой отец был из бывших военных. Да и поселок еще до войны во многом состоял из военных, или бывших военных. Так уж выходит, что наиболее приспособленными к немирной жизни оказались бандиты, военные и полицейские. Бандиты и прежде жили по каким-то своим законам, поэтому обрушение законов государства их хоть и затронуло, но не стало крахом их мировоззрения и понятий. Военные хорошо действуют, пока поступают своевременные и разумные приказы, проще говоря, когда сохраняется здравомыслящее командование. Полиция представляет собой гибрид бандитов и военных - так мне отец объяснял. Когда все начало рушиться власть стали брать в руки представители этих профессий. Нет-нет, представители тогдашней официальной власти тоже не были совсем уж инертными, но и руководство их зачастую было слишком несоответствующим времени. Популистские методы продавливания своего решение через работу с народом, начальственный грозный приказ и стихийные выступления – это не то, что нужно в случае чрезвычайных ситуаций. В некоторых местах, я слышала, таких «политиков» даже казнили. Но у нас изначально всё было по-другому, у нас и довоенный глава местный был, из бывших военных, поэтому всю серьезность складывающейся ситуации он понимал и поддерживал становление нового режима двумя руками. Поселок раскинулся на довольно большой по нынешним меркам территории. Во всех высотных домах кроме центра люди живут только на первых трех этажах. Верхние этажи используются только для постов наблюдения и как склады. Периодически приходится обходить все доступные пространства поселка патрулями, следить, чтобы не завелись какие твари. Электричества в домах нет почти круглые сутки, оно только в больнице постоянно есть. Там установили компактный ядерный реактор самой лучшей довоенной технологии. На окраинах поселка нет водоснабжения в домах, нужно ходить на насосную станцию или к речке. В домах расположенных ближе к центру воду дают в определенные часы. В других городах и поселках бывает строят стену, которая и является границей населенного пункта. Огораживают какой-то наиболее развитый район, который в дальнейшем заселяется максимально плотно. У нас тоже есть внутренняя часть поселка огороженная стеной, но стена не имеет такого значения, как если бы мы находились близко к большой зоне. Волны тварей сюда к нам не доходят. Наш поселок один из самых лучших и больших. Тут живет более тысячи человек, а может и две тысячи, некоторые города бывают меньше по населению. А свой ядерный реактор есть далеко не у каждого населенного пункта. Проблема в том, что новый глава к военным не имеет никакого отношения, да и вообще, сейчас военных в поселке стало гораздо меньше. Кто-то погиб, а кто-то перебрался в Москву, были и те, кто уходил в другую от Москвы сторону, прибиваясь к торговому каравану, отправляясь в далекие края, надеясь найти кого-нибудь из родни. Новый глава начал рьяно наводить свои новые порядки. Бывших военных он не обижал, по крайней мере, на словах он обещал им большие привилегии и достойную плату за их нелегкий труд. Почти все военные были охотниками или охранниками. Остальным же жителям поселка увеличивались нормы выработки и сокращались пайки. Нужно сказать, что крестьяне и ремесленники стали задумываться, что, возможно, стоит попытать удачу, уйдя на другое место. Но следующий закон, запрещающий покидать поселок всем у кого нет такой профессиональной надобности, или производственной необходимости, вызвал серьезные волнения, которые голова собирался подавить при поддержке бывших полицейских и бандитов. Некоторые военные также поддержали этот закон. Вот тогда отец и выступил против «зарождающегося рабства», как он говорил. Глава хотел поставить отца на место, но на его сторону встали многие военные, и глава сдал назад. Нет, отец не поверил Родимову, и стал готовить исход из деревни. Как оказалось, не все даже из тех военных, что поддержали его на словах, были готовы собраться и уйти на новое место. Тут бы отцу следовало поступить так же, как поступил Родимов, прилюдно сдать назад, повиниться, обещать подумать, а самому продолжать готовиться вместе с теми, кто от него не отступился. Но он пошел на дальнейший разрыв, готовясь к исходу с какой-то показушной гордостью и презрением ко всем остающимся. Когда отец пропал, то я еще даже не поняла этого. К нам пришла проверка от местных стражей порядка. Они забрали мой револьвер, сказав, что огнестрельное оружие положено только охотникам, или помощникам охотников, отправляющимся за границу поселка. Мне уже скоро шестнадцать, меня переведут из учеников в охотники, и можно будет спокойно ходить с огнестрелом. До этого у нас уже изъяли большую часть оружия, отец не придал этому значения, оставив лучшее для себя. А за переданное оружие, выдали хорошую компенсацию деньгами. Поэтому я не сильно волновалась, что забрали оставленный для меня отцом револьвер. В соседней лавке еще карабин был заказан на тот момент, когда я стану охотником. Сейчас мне уже шестнадцать, и я уже должна была получить звание охотника и разрешение носить огнестрельное оружие. Но, с присвоением звания начались затяжки. Глава просил подождать, пока не вернется мой отец, вроде как он захочет сам посвятить меня в охотники. Просить то голова просил, но мне сразу стало понятно, что мне что-то просить дальше или даже требовать – бесполезно. Вот тогда-то я и струхнула серьёзно. Глава меня успокоил через некоторое время. Пришел сам к нам домой со своей охраной, был предельно вежлив, высказал мысль, что, возможно, не стоит ждать возвращения старшего охотника для моего посвящения, а следует уже присвоить заслуженное мной звание. Попенял мне, что я сижу безвылазно дома, в поселке, что охотнику такое не к лицу. Конечно, он оставил за мной право и дальше тратить накопленные средства, живя на всём готовеньком, и ушел. Тогда-то я и подумала, что возможно, голова не причастен к пропаже моего отца, и вообще, скорее всего, отец скоро вернется. Да и на самом деле, не сидеть же мне вечно дома. Пошла тогда на охоту, расставила ловушки в своих обычных местах и вернулась домой. Ничего страшного не случилось. На следующее утро я отправилась проверять ловушки. Заскочила в арсенал, но револьвер мне не вернули, сказав, что оружие ученику выдается под поручительство учителя. Моим учителем был отец, а значит, поручиться за меня некому. Уже за границей поселка я заметила, что за мной следует группа людей. Мне показалось странным, что они идут в том же направлении что и я, да еще и в такую рань. Попробовала немного сменить свой путь, преследователи, да-да именно преследователи – теперь уже понятно, увязались за мной. Попробовала оторваться, немного ускорив шаг, преследователи тоже ускорились. Стало понятно, что преследуют именно меня. Решила не сдерживать скорость и попробовать оторваться. *** Молодая и красивая девушка бежала по перелеску. Бежала она легко, но нельзя сказать, что непринужденно. Её преследовали. Преследовали не дикие звери или страшные мутанты, как можно было бы ожидать в начале какой-нибудь героической истории, а группа молодых парней примерно равного с девушкой возраста. Парни были из того же поселка, что и девушка. Они иногда кричали ей вслед разное, называя при этом по имени. Цели этих молодчиков были вполне ясны. Пусть их погоня и могла показаться кому-нибудь игрой, но лишь только до того момента, как этот кто-нибудь посмотрит на лица преследователей. Пусть рты на их лицах щерились улыбками, но глаза были злые, даже жестокие. Впрочем, в какой-то мере для них эта погоня была игрой, развлечением. На девушке была простая, но добротная для этих мест и времени охотничья одежда. Штаны из толстой ткани довольно плотно облегали ноги, в критических местах были кожаные вставки. Сапоги из мягкой кожи, но на подошве был слой настоящей резины, и в высокое голенище вшиты ремни для укрепления. Кожаная куртка была распахнута так, что можно было видеть футболку из светлой ткани. Сейчас был конец лета, по утрам уже могла выпадать роса, а изо рта при дыхании шел пар. Но не сегодня, этим утром было несколько теплее, поэтому девушка, выходя из дома, даже не думала поддевать под куртку свитер местной выделки из некрашеной шерсти, который остался висеть дома на спинке стула. Одежда была, можно сказать, богатая. Да и сама девушка не была похожа на тощую недокормленную или замордованную с детства тяжелой работой девчушку с вечно напуганным выражением лица и голодными глазами. Обычно, тут люди уже к годам пятнадцати или даже четырнадцати считаются взрослыми. Большинство заняты на различных, порой очень тяжелых работах и с более раннего возраста, часто недоразвиты физически и умственно, несут на себе следы мутаций. Слабая мускулатура и деформации внутренних органов являются следствием употребления некачественной пищи и банального недоедания. Умственное развитие, направляемое постоянным голоданием, побоями и тяжелым трудом, идет в строго определенном направлении – поиск еды, избегание опасностей, поиск удобной одежды, безопасного места для сна, ну и справление естественных нужд организма. Эта девушка, что сейчас бежала через перелесок, была из элиты, крепкая, быстрая, здоровая, с умным взглядом. Светлые волосы и большие голубые глаза приближали её к идеалу женской красоты. Остановившись на несколько секунд, она прислушалась к шуму, создаваемому преследователями, пытаясь оценить расстояние до них. По всему выходило, что она ничуть не нарастила своё преимущество, скорость её передвижения если и больше чем у преследователей, то незначительно. - Не отстают, - подумала она, - Значит, настроены они серьезно. А раз так, то и в живых оставлять не собираются. Иначе, так долго преследовать – нет смысла. Изнасилуют и оставят в живых? Так до бунта в поселке дойдет, как только вернусь. Нет, сынок поселкового главы так не поступит. Возможно, он вообще действует по согласованному со своим папашкой плану. Пробежав перелесок насквозь, девушка выскочила на остатки старой асфальтовой дороги прямо рядом с такой же старой и заброшенной бензозаправкой, полностью заросшей деревьями, кустами и борщевиком. Вот странно, все растения, попадая в зоны, как-то изменяются и мутируют, а борщевик даже в зонах остается совершенно неизменным, нет искаженного борщевика, не бывает его. Бензозаправка – хороший ориентир. Если продолжить бежать прямо, то снова начинается лес-перелесок, а за ним, примерно через полтора километра будет небольшая аномальная зона. Справа будет заброшенное кладбище, а слева болото, озеро и мелкий ручей. Хотя, какое это к демонам болото? Так… такой же лес с часто попадающимися заболоченными полянками и сырыми местами. Никакой трясины или гибельной топи там нет, можно спокойно пройти, если не боишься замочить ноги и извазюкаться по уши в грязи. Но мне в любом случае вперед, через лес к аномалии. Можно было бы, конечно, повернуть к кладбищу, там дальше начинается уже почти настоящий лес, километров десять будет из конца в конец, или больше до проплешин и разных заброшенных построек. Там можно было бы попытаться спрятаться, или просто оторваться от преследователей. Но, тогда я точно не смогу вернуться домой скоро. Мне придется трудно, особенно, если всё это план главы. Пошлет кого-нибудь под благовидным предлогом, какого-нибудь верного лично ему человека на мои поиски. А вот если проскочить через зону, то есть шанс, что от меня отвяжутся, не последуют за мной. Если всё так и будет, то я смогу вернуться в поселок до ночи, собрать ценности и вещи, чтобы уйти отсюда навсегда. Жизни в поселке мне не дадут, я это поняла. Нет-нет, в самом поселке всё будет чинно, у главы пока еще нет такой власти, чтобы убрать любого кто ему не понравится. Может, он даже будет напоказ проявлять заботу. Беда в том, что охотник не может всё время сидеть дома, он должен выходить наружу, приносить пользу, охотиться. Тут-то за мной кого-нибудь и отправят. Теперь-то мне понятно, что отец не вернется. И скорее всего, в этом виноват глава. Уж очень у них всё складно получается, как-то быстро меня решили убрать, а значит, точно знают – не вернется. Преследователям постепенно стала надоедать игра в догонялки. Развлечение развлечением, но эти уроды хотели уже перейти к следующей сцене разыгрываемой пьесы. К той, где они настигают свою жертву и производят разные насильственные действия сексуального характера. В финальной части последует убийство. Крики молодых парней становились громче и злее, чем дальше они удалялись от поселка. Можно было услышать что-то вроде: Стой, а то хуже будет! Куда уж хуже того, что вы для меня отмерили? Все равно с изобретением пыток вы возиться не будете, слишком ограничены по времени. Часа через два здесь уже может кто-нибудь появиться. Так что, поглумитесь, поиздеваетесь, унизите, как только получится, изнасилуете раз или два, и убьете. Нет, останавливаться нельзя. Всё-таки они последовали за мной в зону. Ну, да. Сейчас в зоне не особо опасно. Совсем недавно её «почистили», до полнолуния еще долго, да и сама зона маленькая. Никакая сильная тварь здесь селиться не станет, им простор нужен. Мелочь же несильно опасна, от мелочи есть шанс отбиться даже в одиночку. К моему сожалению, преследователи всё это тоже прекрасно знали, и так же решили, что риски приемлемы. А награда у них слишком сладкая, чтобы упускать. И почему умные мысли мне в голову приходят, когда уже ничего не изменить? Эта аномальная зона была маленькой, как уже упоминалось. Что здесь взорвалось радиоактивное, или какой заряд с Z-вирусом сработал, даже не берусь предполагать. Для ядерного взрыва зона слишком маленькая, даже для компактного диверсионного устройства, да и воронки от взрыва нет. Боеприпасы с Z-вирусом тоже оставляют характерные следы, которые даже через два десятилетия не могли исчезнуть полностью, и они в этой зоне отсутствуют. Да, иногда можно встретить искалеченное очень странное дерево во вполне обычном лесу на относительно чистой территории, но это редкость. Не любят искаженные твари жить вне зон, только на охоту выбираются в чистые места. С деревьями похожая ситуация, не в том смысле, что на охоту выбираются, а в том, что не любят искаженные деревья чистые места. Из-за обилия искаженных растений и деревьев зону всегда легко опознать. Бежать я могла бы еще долго, выносливости у меня было как у дикого зверя. Наверное, парни все-таки отстали бы от меня, если бы не проклятое невезение. Вот нужно было поскользнуться и со всего маху всей Машкой шлепнуться об землю? Сознание не потеряла, но трахнулась так, что всё говно внутри перевернулось, и в глазах потемнело. Вскочила на ноги сразу, но бежать, как прежде, не смогла. Меня стали быстро нагонять. Один из преследователей упал в том же месте, где я навернулась немного ранее. Их четверо. Один упал, но остальные оббежали коварное место по дуге, избегая неприятности. Лучше не доставаться этим гадам живой. Нужно использовать несколько секунд форы, чтобы немного отдышаться и приготовиться дать бой. Из ножен скользнул длинный кинжал, ну, или короткий меч. Хотя бы холодное оружие у меня не отобрали. Отец научил меня парочке приемов. Надеюсь, что смогу кого-нибудь из этих ублюдков ранить, а если повезет, то и убить. Тогда они разозлятся и не станут долго со мной возиться, всё будет быстро. Как бы хорошо я ни была подготовлена, но у этих мерзавцев подготовка была не хуже. Они также как и я входили в элиту поселка. Сын главы поселка – Влад Родимов, высокий и крепкий парень, можно было бы посчитать его красивым, если не знать какое он внутри говно. Вадим Стругов – сын местного купца-барыги, ничуть не толстый, как полагается быть купчине. А вот его отец, как раз, несколько грузен. Александр Шнуров – сын одного из охотников. Вот от него я не могла ожидать такой подлости. Все-таки мой отец был лучшим охотником и пользовался среди представителей этой профессии большим авторитетом. Но, видимо, теперь отец Шнурова должен будет стать старшим охотником, раз уже его сын в компании сына «правителя» поселка. Последним в компании был Мишка Мошкин, это он навернулся на скользком участке тропы, где ранее упала я, наверное, роса там выпала, и немного замешкался. Отец Мишки был практически слугой главы. Теперь сын слуги тоже становится слугой, наблюдается преемственность поколений. Мишка с детства был подпевалой у Влада Родимова, если Влад здесь, то можно не сомневаться, что Мишка где-то рядом. Окружили меня со всех сторон. Глаза у всех злые. Не спешат радоваться удаче, сохраняют бдительность и собранность. Понимают, что у жертвы еще есть зубы. Родимов сделал обманный выпад. Не скажу, что я купилась, но и совсем не среагировать не могла. И стоило только дернуться в его сторону для ответного выпада, как по ноге прилетел увесистый удар от Стругова. Нога была не опорная, поэтому равновесия потерять только от этого удара я не могла. Тем не менее, удар заставил пошатнуться. Прежде чем я вернулась в исходное положение, кто-то еще воспользовался положением и ударил в спину. Будь моя подготовка лучше, чем у нападающих, можно было бы попытаться что-то изобразить, пользуясь преимуществом в мастерстве, а так… Мы были примерно равны. Далее последовал удар под колено и снова в спину, что бросило меня вперед и заставило растянуться на земле лицом вниз. Удар по руке, держащей так и не испивший вражьей крови кинжал, разоружил меня. Ну, вот и всё. Теперь у молодых подонков на лицах появились злорадные улыбки. Справились. Радуются, сволочи. Сейчас начнут насмехаться. Сначала морально поиздеваются и эмоционально распалятся. - А чего это ты так рано утром одна гуляешь? – спросил Влад. – Может, встретить кого надеялась? Так вот мы! Сделаешь нам приятно? Парни из компании Влада загыгыкали, поддерживая своего предводителя. Я поднялась на ноги, собираясь продолжить сопротивляться. Шансов практически не осталось. Бой без надежды на победу. То и дело получая тычки в спину и с боков, пыталась махать руками, чтобы дотянуться хоть до кого-нибудь, ударить. В конце концов, начинающим насильникам и убийцам надоело играть в прелюдию, посыпались более тяжелые удары, в том числе и по ногам. Меня снова сбили на землю и навалились сверху все скопом. - Подержите её! – послышалось распоряжение Родимова. – Я первый, а потом и вы по очереди побалуетесь её сочной попкой. - Я ей в рот насую, - высказался Стругов, контролируя мою руку и голову, прижимая к земле. - Ты дурак? – с усмешкой спросил Мошкин. – Хочешь, чтобы она тебе стручок откусила? Остальные засмеялись, переглядываясь, начали определять очередь после предводителя. Громко, чтобы жертва всё слышала, высказывали, что и как они будут делать. - Я ей прямо туда наспускаю… - А я ей на лицо брызнуть хочу… - Нассу суке в рот и на голову… Мне было страшно, обидно и больно, но слёз не было, всё вытесняла злость. Ни до кого из этих уродов я не смогла дотянуться, вот и злилась, по большей части на себя. - Ну что Машка, всё равно, по моему хотению получилось, - приговаривал Влад, пытаясь стащить с меня штаны. – Нечего было выёживаться. Была бы покладистей, глядишь, и нормально всё было бы. Нечего было недотрогу из себя строить. Мне Димас Воротнин про тебя всё рассказал. Конечно же, Димка Воротнин, сын поселкового технаря, тоже, можно сказать, что элита. Мне он казался добрым, пусть и несколько зажатым мальчиком. А взрослые «игры» такие интересные. Вот и выбрала того, кто с одной стороны хоть немного нравился, а с другой показался безобидным. Кто же мог знать, что он такой дурак и совершенно не оправдывая моё доверие, начнет хвастаться перед всеми сверстниками поселка. Собственно, я высказала Воротнину по этому поводу всё, что о нем думаю. Но как-то исправить ситуацию не получилось, уже через день ко мне подошел Влад и без предисловий предложил мне раздвинуть ноги. Конечно, я отказала, а когда он полез ко мне с руками, то двинула ему между ног, чтобы слегка охолонул. Наверное, он обиделся. Потом еще несколько дураков подходили ко мне с неприличными предложениями. Манеры и обходительность местных мальчишек меня поражали. Но никто из них не был особенно настойчив, чтобы всех их отвадить хватало презрительного взгляда и твердого «нет». Каким же дураком оказался этот Димка. Что мне вообще могло в нем понравиться? Чем он там мог похвастаться? Только сунул и расплылся «лужицей» с блаженной улыбкой на роже, как воск в духовке. Девчонки, что постарше, рассказывали, что сначала немного больно, а потом даже приятно. Немного больно – это было, но дальше – никак. Вообще, Димка оказался никакой, к тому же еще и дурак. А теперь вот последствия моего тогдашнего выбора всплыли. - Не расслабляйтесь, ротозеи, - одернул предводитель своих прихлебателей, от излишней потери бдительности. Нужно отдать должное, Родимов, конечно, мерзавец и поддонок, но умный и в изрядной мере по-своему дисциплинированный. Но нужно попробовать его уболтать, всё равно терять уже нечего. А вдруг получится? - Влад, не надо, - с нотками мольбы и с придыханием обратилась я к насильнику. – Ты же не такой. На самом деле ты мне даже нравишься, просто ты ко мне тогда подкатил, как к какой-нибудь шлюхе, без ухаживаний совсем. Я, конечно, виновата, что связалась с этим дураком Воротниным, но можно же простить один раз? Родимов уже сдернул штаны с моей задницы, но дальше медлил, раздумывая. Я почувствовала поглаживания. Нежные?.. У меня получилось? - Мы уже себя запятнали, Маша, - сказал Влад с немного наигранным сожалением. – Рисковать не будем. – И обращаясь уже к своим подельникам: - Держите крепче эту сучку. Концы в воду! - закончил он свою реплику полуфилософской фразой. У меня на глазах всё-таки навернулись слёзы. Ведь почти получилось. А злодей, ухмыляясь, резкими движениями сдернул с меня трусы. Я пыталась зажиматься, но силы были слишком не равны. Насильник начал расстегивать ремень, готовясь совершить своё грязное дело. Занимаясь приготовлениями, он решил снова поговорить с жертвой. Видимо, Машкины слезы ему понравились. - Я не могу относиться к тебе серьезно после Димаса, - трогая меня за попу, сказал Родимов. – Будь ты добрее ко мне, я бы, конечно, подумал бы, как с тобой поступить. Жаль, но после всего, и после того, как твой батя сгинул на охоте, церемониться с тобой уже не буду, нет смысла. - Мой отец мертв? – не могла не спросить я, хотя, эта новость и не новость вовсе. Даже если он ответит, то уже точное знание никак не смогу использовать, не успею, не дадут. - Он мешал, - многозначительно сказал Влад, подтверждая догадки. - Меня будут искать, - пискнула я, не очень-то и веря в собственные слова. - Пусть ищут, - как бы успокаивающе, утешая, сказал Влад, смакуя каждое слово. – Рад-крысы растащат твои останки по своим гнездам еще до окончания этого дня. Нужно будет только найти места выхода их нор на поверхность и бросить твоё тело рядом с ними. Теперь моя злость забилась куда-то глубоко-глубоко, так, что и следа её видно не было, а наружу выползли страх и обида вместе с усиливающимся потоком слёз. Это и будет мой финал? Но не успела я погрузиться в бездну отчаяния и испытать на себе действия насильников, как один из них, кажется Мошкин, с каким-то обиженным кхеком и звуком сильного удара улетел в сторону. А Александр Шнуров осел на землю с распоротым животом, силясь удержать вываливающиеся кишки. Сама я ощутила свободу, никто более не удерживал меня на месте. Сразу же перекатилась на бок, пытаясь осмотреться и оценить ситуацию, спешно натягивая штаны. Первым, что я увидела, был малолетний предводитель собственной банды насильников, который, отпрыгнув на несколько метров спиной назад, судорожно пытался натянуть свои штаны на место, и одновременно с этим действием, силился достать из кобуры пистолет. Скорее всего, это обыкновенный пистолет, что еще у него могло быть? Будь у него лазерный пистолет, плазменный или еще что-нибудь необычное, он бы обязательно похвастался, все бы знали. Недалеко от Влада возился Вадим, который пытался прийти в себя. Видимо, ему тоже достался крепкий удар. Но, от кого им всем прилетело? Как только увидела своего «спасителя», так сразу чуть сердце не оборвалось. Вспомнила один из рассказов отца. Он рассказывал, что за границами поселка людей стоит опасаться больше, чем диких зверей, мутантов или рад-тварей. Но еще он упоминал о демонах, не тех, что живут в аду и приходят в мир людей, чтобы совращать их разными соблазнами, а о особых мутантах, которые иногда получаются из людей. Эти монстры опаснее и страшнее даже самих людей. Они могут быть похожими на людей настолько, что могут поселиться в поселке и жить вместе с другими, так, что никто даже не заподозрит их. Демоны столь же умны, как и люди, если не умнее. Демона очень трудно опознать, если он таится, его практически невозможно заманить в ловушку. Они могут, оставаясь неопознанными, убивать людей и пожирать их. Отец много чего рассказывал. Он рассказывал про драконьи деревья двух видов, фруктовые и простые. Фруктовые драконьи деревья представляли из себя три сросшихся ствола разных плодоносных деревьев, чаще всего в его сказках, это были вишня, абрикос и яблоня, но встречались и другие вариации. Простые драконьи деревья чаще всего состояли из липы, клёна и дуба. Все драконьи деревья были в прямом смысле волшебными. Фруктовые, например, давали людям выздоровление от болезней, вечную молодость и исцеление от увечий. Простые давали людям свет утешения и отдохновение от тягостей жизни, защиту от врагов. Я не верила во всё то, что рассказывал отец. Понимала, что многое в его сказках носит иносказательный смысл, думала, что демоны – это очень плохие люди, которые внутри уже и не люди вовсе. Но вот теперь, я увидела это и поняла, что возможно мой отец как раз говорил о демонах прямым текстом, не вкладывая никаких иных смыслов. И вот передо мной эта ожившая сказка, страшная сказка. Силуэт похож на человеческий, просвечивается насквозь, будто он из теплого воздуха состоит, невидимка. Про таких монстров от отца тоже слышала и даже почти верила. Оно, существо-невидимка, глянуло на меня, даже не знаю, как это поняла. Вдруг стало очень страшно, прямо проморозило всё внутри, даже, кажется, в штаны, которые уже успела натянуть, писькнула. Далее, существо обратило свой гнев-взгляд на Родимова. Тот уже почти успел навести своё оружие на расплывчатую фигуру чудовища, постоял немного застывшей статуей и упал, как выключенный механизм, как кукла-марионетка у которой разом обрезали все управляющие веревочки. Невидимка тенью метнулся к Вадиму и схватил того за горло. Парень немного подергался и весь обмяк, а мне стало понятно, что он умер. До меня донесся звук падения чего-то мягкого и тупого с той стороны, где должен был находиться Шнуров. Оказалось, что у Александра отвалилась голова, и само тело упало следом за его дурной головой. Я даже не заметила, когда существо нанесло свой удар, казалось, что оно просто проскользнуло мимо Шнурова. Нужно было срочно, вот прямо сейчас, попытаться сбежать. Пытаясь заставить свои ноги двигаться, я завозилась на месте. Никак не получалось встать, ноги были ватными и еле шевелились. Стала двигаться в сторону спасения в том положении, в каком была, то есть на четвереньках. - Оставайся на месте, - услышала я голос существа. Слова были произнесены на два голоса. Один голос – женский, звучал у меня прямо в голове и казался странно знакомым. Другой голос был мужским и слышался через слух, в нем присутствовали механические нотки, искажения. Пришлось подчиниться, хотя и было страшно. Просто стало понятно, что в своем нынешнем состоянии у меня нет ни единого шанса, чтобы сбежать. Существо немного постояло над Владом, а потом проткнуло его своим когтем. Обойдя остальных парней кроме Шнурова, оно протыкало их когтем. За всем этим я следила, боясь даже пошевелиться. В голове у меня оставалась единственная глупая мысль надежда: Может оно обо мне забудет? Вон сколько тут еды кроме меня. Зачем ему я, такая маленькая и невкусная. Существо подошло ко мне вплотную. По нему рябью побежали волны, и из пространства проявилась вполне обычная для человека фигура. Руки, ноги, туловище, голова – всё как у людей. А в руке меч, никакой это не коготь. - Идем со мной, - велел этот… Человек? *** Находясь в зоне аномалии, я проводил обычную работу по сбору образцов. Необходимо было проводить каждодневные замеры всех возможных показателей в аномальной зоне на протяжении месяца. Уже было вполне понятно, что каким-то образом фаза луны влияет на активность различных рад-тварей, мутантов и вообще, все остальные формы жизни, включая некроморфов. К сожалению, образцов начального вируса найти не удалось. Получилось только собрать достаточную для разработки прививки базу вторичных мутаций этого Z-вируса. Собственно, только после этого я разрешил своим людям спуститься на поверхность планеты. Работа оперативников предполагалась с самого начала, но начинать можно было только после того, как «медицина» дала добро. Сам я тоже не удержался, чтобы не пойти на оперативную работу. В какой-то мере планета стала совсем другой, не такой как я помнил. Но и многое осталось прежним. Народы сохранились, очертания материков тоже не сильно изменились. Культура в некоторой степени напоминала прежнюю, только сильно искаженную. Первым пунктом по планам у меня было: изучение аномальной зоны. Затем планировал начать устанавливать контакты с местными. Сейчас оперативники работали по всей планете. Кроме оперативников было сброшено более десяти тысяч дронов, большинство из которых было передано в подчинение оперативникам. Но были дроны общего пользования, те, что под управлением главного искина. Искин занимался выработкой планов по принятым мной и моим советом решениям. Поэтому некоторые дроны работали только на него, собирая множество разной информации, которая просто не может быть правильно оценена отдельными агентами. Дроны обнаружили подозрительную активность и скинули мне информацию на нейросеть. - Вот уж, приключения меня находят, подумал я. – Первый день, как построили убежище и я вышел на разведку, и сбор образцов, и сразу же спасение принцессы? Девушка на самом деле была красивая. Тело крепкое, хорошо развитая мускулатура и скелет без искажений. Волосы светлые и прямо-таки блестят здоровьем. Стрижка короткая, по местным реалиям – это нормально. В мире, где обычное мыло – это жуткий дефицит, а шампунь попал в список легендарных вещей, про которые все слышали, но никто не видел, короткая стрижка – это практичная необходимость. Разведывательный дрон передал мне картинку с большим приближением, и я смог рассмотреть лицо. Визуальный осмотр не выявил искажений. Либо она чистая, либо положительная мутация. Она подпадает под первоочередной сбор биологических образцов, приоритет даже больше, чем у рад-тварей и мутантов. Девчонку преследовали, но с выводами я торопиться не стал, решил понаблюдать. Включив маскировку, стал двигаться в том направлении, где искин прогнозировал развязку всей этой ситуации. Там рядом было место, где время от времени выпадала роса даже днем и в теплую погоду. Искин прогнозировал с вероятностью в семьдесят шесть процентов падение девушки на этом участке с последующим снижением её скорости передвижения. Добрался до места даже раньше остальных действующих лиц. Ожиданием, тем не менее, томиться не пришлось, почти сразу же появилась девчонка и поскользнувшись сильно ударилась при падении. Остальные быстро догнали беглянку. В принципе, всё уже было понятно. Искин давал близкий к ста процентам прогноз о дальнейшем развитии событий. Посмотрев еще немного это представление, решил вмешаться. Пусть большой пользы мне от девчонки не будет, но и просто жалко её стало. Отца убили, саму её затравили и теперь тоже убьют. А причина – передел власти в поселке. Моё вмешательство напугало девчонку больше, чем давешние насильники. Она бы обязательно попробовала сбежать, но я придавил её псионикой, чтобы не учудила какую глупость. Остальных, прежде чем убить, тоже поверхностно считал псионикой. - Идем со мной, - велел я девчонке. Так и хотелось добавить: если хочешь жить; но сдержался. Изучение культуры родной планеты довоенного времени уже оставило на мне свой отпечаток. Не оборачиваясь, я зашагал в сторону убежища, ничуть не беспокоясь, что девчонка попытается воспротивиться.