Кандидат в боги или ваятель горшков.

Маша. Утром наш водитель был невыспавшийся, злой и просто с похмелья. В общем, подоплека его настроения была мне известна. Крепко надержавшись за «шоферку» днем, этот баран решил расслабиться вечерком, поэтому он пошел в местный бордель, по совместительству стриптиз-бар, и зависал там до утра. Казалось бы утром должен был быть в хорошем настроении, но то ли цены на услуги ему не понравились, то ли необходимость с утра работать так расстроила, короче - вот. С другой стороны, всё это могло оказаться домыслами, а причина плохого настроения - пасмурная погода. Однако выполнять обязанности, похмелье нашему водятлу не помешало. Закинувшись какой-то химией, он более или менее уверенно сел за «шофёрку». Ехали небыстро, но без происшествий. На направлении Загорска банды грабителей были редкостью. Потому что тут за дорогами следили не только дружинники князя, но и храмовые витязи. Пейзажи не отличались оригинальностью. Добрались мы до места часам к пяти. Быстренько распрощались с нашим водителем, который к концу пути стал выглядеть вполне живым, и отправились к резиденции патриарха. Патриарх с недавнего времени жил и работал в Сергиевом Посаде, а не в Москве. Город полностью принадлежал Церкви, а патриарх был чем-то средним между князем и боярином. Вроде он и подчинялся князю как градоправитель, но одновременно являл собой высшую духовную власть – это не выше князя, скорее, немного в стороне. Придя в приемную патриарха, я задумалась: - А как к кому мы сейчас к нему пришли? Если как к священнику, то почему не в храм, а если как к градоправителю, то как патриарх будет одет? Нас продержали в приемной полчаса и впустили в кабинет на разговор. Патриарх был одет в дорогой темный костюм, светский. То, что перед нами церковный служащий выдавали только мелкие детали – осанка, четки на запястье и какая-то застежка на груди в форме креста. Патриарх был старым, выглядел даже старше Виктора, хотя вряд ли был реально старше. Патриарх оглядел нас хмурым взглядом и указал на стулья. - Присаживайтесь, гости, - недовольно буркнул он. – Очередная комиссия с проверкой от князя? - Вообще-то мы от Университета, - поправил Виктор. – В остальном вы правы, мы по поводу секты и украденных бомб. Я - Виктор Степанович, наемный охотник и уполномоченное лицо, а это моя ученица, - указал на меня учитель. - Охотники? Странно, - огладил бороду патриарх. – Тут можете обращаться ко мне – Алексей Федорович. Когда на службе и при всех регалиях обращайтесь ко мне по имени, добавляя «Ваше Святейшество», - расставил акценты по соответствующему словесному политесу Патриарх. - Хорошо, Ваше Святейшество Алексей Федорович, - кивнул Виктор. Чувствовалось в словах учителя что-то, что выдавало его неприязнь. - Университет, - недовольно проговорил по слогам патриарх. – Этому-то что понадобилось? Неужели Воронов решил подыграть князю? Впрочем, задавайте свои вопросы. Можете свободно вести своё расследование, соответствующее распоряжение я дам. Только предупреждаю, если что-то найдете, то не спешите судить. Предыдущие следователи так просто отказались в определенный момент рыться в этом дальше. Один просто вернулся к князю, а второй был упорнее, но потом решил уехать в Красноярск, подальше от Москвы. - Так, может, вы просто расскажете, в чем тут дело? - предложил Виктор, протягивая конверт с бумагами от Университета, подтверждающими наши полномочия. - Сбережем наше время. - Не могу, - даже развеселился патриарх, открывая письмо и быстро пробегая глазами по тексту. – Если я просто расскажу, то это будет просто мой рассказ, за который меня, кстати, пинком под зад по миру отправят или сразу к Богу. Но чтобы сэкономить время у меня для вас кое-что есть. Патриарх подошел к сейфу, достал из него папку и печать. Папку положил на стол, а печатью сделал оттиск на письме с полномочиями и размашисто расписался. Повторив подпись и печать на втором экземпляре письма, пододвинул все вместе к Виктору. Убрав печать обратно в сейф, патриарх пояснил: - Это копия с документов расследования, которое проводил второй следователь. Тут всё - протоколы допросов, протоколы осмотра мест преступления с фотографиями, разные акты о вещественных доказательствах с фотографиями крупным планом и журнал ведения расследования с высказыванием версий и подозреваемых. Следователь оставил мне эту папочку для чего-то, может, чтобы вам передать как раз. Виктор аккуратно пододвинул к себе по столу довольно увесистую папку и открыл. Пролистав несколько бумаг, не особо выбирая, нашел тот самый журнал проводимого расследования. Подчерк был вполне читаемый – не врач писал. Кивнув патриарху, охотник стал подниматься. - Спасибо за ваше сотрудничество, - сказал Виктор. – Сейчас мне нужно ознакомиться со всеми этими материалами, но потом, возможно, захочу переговорить с кем-нибудь из свидетелей и подозреваемых. - Мое место работы в основном тут, - спокойно ответил патриарх. – Архиепископа чаще можно найти в основном храмовом комплексе. Службы по большей части проводит он, а на мне больше городская светская власть висит. Сейчас архиепископ в отъезде по делам, но через пару дней вернется. Князя можете найти в Москве, - усмехнулся патриарх. – В остальном, приставлю к вам какого-нибудь помощника, чтобы находил тех, кто будет вам интересен. Сейчас же вас определят на постой в каком-нибудь удобном месте, проводят и разместят. Подождите недолго в приемной, я переговорю с нужными людьми, распоряжусь. Ждать действительно пришлось недолго. Секретарь едва успел зарегистрировать письмо, когда в приемную вошел человек, долженствующий выполнять роль нашего сопровождения. Разместили нас в удобной квартире со всеми удобствами. Электричество и холодная вода были доступны без перерывов. Но так-то я уже привыкла, что в убежище и горячая вода всё время есть, поэтому не считала такие условия чем-то выдающимся. Виктор сразу же засел за бумаги, что оставил наш предшественник в деле расследования этой запутанной, без сомнения, истории. Меня больше волновал вопрос, на самом ли деле он сбежал в Красноярск или его убили местные иерархи Церкви. Патриарх был столь любезен, что это вызывало опасения. Конечно, я понимала, что убийство - это грех, но уже встречалась с такими радикальными проявлениями человеческой натуры, да и сама замаралась. Часто так бывает, что люди публично говорят о чести, благородстве и морали, а когда соблазны, выгоды или страхи перевешивают, то оказывается, что честью они поступились ради высшего блага, благородство пошло в жертву семье, а мораль – это такая вещь, что её как будто и нет, когда никто не видит. Как-то Виктор в обсуждении поступков моего отца сказал: - Иметь принципы – это большая роскошь. Тогда я обиделась на эти слова. Мне показалось, что он, таким образом, осуждает поступок отца. Хотя я и сама ругала отца за фанатичную преданность идеалам, перенести чужую критику в его адрес мне оказалось тяжело. Однако Виктор стал пояснять, что большинство придерживается своих нерушимых принципов ровно до той поры, пока им это ничего не стоит, или пока им не дают никакого выбора. Но стоит лишь возникнуть выбору или выпасть испытанию, то все принципы оказываются лишь видимостью. Виктор тогда привел несколько примеров выбора, когда люди поступались своими принципами, но осудить бы я этих людей не смогла. Что-то подсказывало мне, что он берет эти маленькие истории не из фантазий, а из реальной жизни. Пусть Виктор не был участником тех событий, и примеры были несколько суховаты, как будто из протоколов допросов, но всё равно чувствовалось, что это что-то настоящее. Сначала привел в пример парочку героических историй, как во время Великой Отечественной войны некоторые люди шли на сотрудничество с врагом по принуждению, потому что их просили односельчане, или было задание от спецслужб. Потом эти люди помогали партизанам и красноармейцам, внешне оставаясь лояльными немцам. Далее Виктор привел еще пару примеров, уже не столь героических, а потом еще парочку, вообще, спорных. Схожую с моим отцом историю я восприняла как героическую, хотя при узнавании и переложении этой истории на себя опять запуталась в определении, ставя эти поступки скорее как глупость. В окончании урока учитель упомянул случаи, когда правильного выбора не существует и даже принцип меньшего зла не работает. В общем, с одной стороны Виктор на примере этих историй показал мне, как слепое следование принципам может привести к неправильным поступкам, а с другой – подвел к мысли, что высокие ориентиры необходимы. После этого рассказа я поинтересовалась у Виктора его странной манере обучения. Зачем он сначала строит у меня в душе какую-то моральную конструкцию, а потом ломает её, или наоборот – ломает, что у меня уже само стихийно сформировалось, а потом вновь возводит на старом месте дворцы из дыма и пара? Виктор улыбнулся на мои вопросы и пояснил: - Я не пытаюсь привить тебе какие-то конкретные моральные ценности. Скорее наоборот, учу тебя отбрасывать всё наносное. Со временем ты отбросишь все чуждые тебе внушения общества, отца, друзей, врагов, останется только то, что действительно твоё, что ты на самом деле любишь. Тогда все что ты будешь делать – будет тобой, будет правдой. *** Виктор. Пришлось мне задуматься более глубоко над своими действиями, когда Мария задала вопрос. Ответ я нашел и озвучил его, но для себя сделал и другие выводы. Получалось, что Башка делал для меня всё время то же самое, что я неосознанно стал делать для Маши. Спросил об этом у Башки и получил ответ. - Мне уж мнилось, что ты никогда не спросишь напрямую, - сказал Башка. – Ты всё правильно понял и основную цель определил верно, только озвучил ты её в каком-то мистическом стиле и возвышенно-поэтически. В остальном же, так и есть. - Но насколько это эффективно? – поинтересовался деталями у Башки, но задал вопрос так, чтобы он не был адресован конкретно ему, а выглядел как отстраненные размышления. – Без проверки делом, все эти разговоры – это домыслы. Существует множество ситуаций, о которых мы рассуждаем, но когда они случаются, то всё происходит иначе. - Ты, мастер Гончар, тоже не в вакууме со своей ученицей существуешь, - ответил Башка. - Тут довольно опасный и временами жестокий мир. Встрясок тут хватает, и решения приходится принимать серьезные. Обсуждения прошедших событий идут в плюс. Также у многих людей существует такое понятие, как привычка. Если натаскать человека действовать определенным образом, то его первый порыв будет именно таким, на какой его тренировали. Что касается тебя - я прививаю тебе одну истину: доверяй, но проверяй. Остальное вращается вокруг этого постулата. Мне стало интересно, почему для древнего, с которого в большей мере была скопирована личность искина, был так важен этот принцип, но я удержался от вопроса. Попробую со временем определить истину сам. Это задание Университета мне сразу не понравилось. Еще только выслушав от Петра Ивановича скупые данные, а потом, высказав свои подозрения, у меня сложилось определенное впечатление, что меня втягивают в грязное дело. Мария полностью отдала мне инициативу в этом деле, как своему учителю. Хотелось бы получить от неё большую заинтересованность, но я в полной мере отдавал себе отчет в том, что интересно самой Маше. Сейчас для неё вкладывать силы и внимание в какое-то расследование – это просто устать без получения материальной отдачи. Про духовную не говорю. Маша вполне может порадоваться хорошо выполненной работе. Но в этом деле она прямо всё свалила на меня. Может, просто устала? Отоспится ночью и завтра будет более заинтересованной. Однако мне дело показалось интересным, хоть и не нравилось само по себе. Оно раскрывало внутреннюю борьбу за власть между разными классами. Светская власть в лице князя и новой элиты столкнулась с духовной властью в лице Патриарха и остального духовенства. Университет, представляющий научную элиту и интеллигенцию, остался в стороне, но когда подвернулся случай, все-таки проявил интерес. Святоши мне не нравились просто в силу жизненного опыта, но надеюсь удастся удержать внутри свои личные взгляды, и не поддаться собственным же предрассудкам про сказ "О попе и его работнике Балде". Воронова тоже можно понять, он в своих планах отнимает большую часть власти у всех местечковых князей и формирует новое общее над всеми князьями правительство. Моя экспедиция пришельцев из космоса поддерживает эту схему объединения, как самую бескровную и наиболее быструю. Но может статься так, что Московский князь и другие его коллеги в какой-то момент не пожелают отдавать власть, просто откажутся терпеть кого-то над собой. Для Воронова важно узнать слабые места князя. Это могла быть и проверка для меня. Приму ли я командование от Воронова, переметнусь ли к князю, стану ли строить другие схемы? Пусть мы и договорились о сотрудничестве и определенных правилах, но правила, бывает, нарушаются. Мария с интересом включилась в ознакомление с материалами расследования, желая помочь мне поскорее разобраться со всеми вопросами. Однако интерес, разгоревшийся было, очень скоро затух. Уже через час она вяло копалась в фотографиях и протоколах, в большей мере мешая мне, чем помогая. Поэтому я принял решение - отправил её отдыхать, пока есть время и возможность полноценно выспаться. «Пора уже установить Марии нейросеть», - принял я судьбоносное для девушки решение. Будь у неё сейчас этот полезный девайс, она смогла бы более детально вникнуть в расследование, что удержало бы её интерес. Но чего нет - того нет. Продолжил копаться в одиночку. Опросы свидетелей почти целиком состояли из рапортов и отчетов офицеров храмовых витязей. Для себя отметил капитана Пруткова, который участвовал в обеих операциях по захвату сектантов-террористов. Можно было надеяться, что этот офицер служит не конкретному церковному иерарху, а структуре в целом, или идее, вообще. Кроме капитана выделил еще одного сержанта и рядового, которые тоже участвовали в обеих операциях. Хотя, на низший состав военизированного подразделения я не надеялся. Сержант и рядовой были нужны скорее для того, чтобы определить степень искренности офицера. В бумагах не оказалось показаний патриарха и архиепископа, но в журнале были расписаны все диалоги, которые с этими фигурантами вел следователь. Временами они, эти фигуранты, были в журнале как подозреваемые, а иногда как свидетели. Через некоторое время у меня уже сложилось определенное понимание произошедшего, но все-таки решил поговорить с некоторыми свидетелями, просто чтобы определиться в верности всего написанного в журнале расследования. Патриарх с архиепископом тоже были в очереди на разговор, но на особую откровенность с их стороны я не надеялся. Патриарх уже и без того обозначил свою позицию, когда дал все эти бумаги, но очевидно же, что я должен прийти к удовлетворяющим его выводам. Может, вообще, не стоит с ними разговаривать. Последним в очереди на разговор был начальник склада, куда были доставлены обе бомбы, захваченные у сектантов. Сами бомбы уже забрали люди князя, но мне нужно было взглянуть в накладные и журналы учета, чтобы сверить с тем, что было в материалах расследования. Составив план действий на завтра, со спокойной совестью лег спать. Утром к нам пришел сопровождающий, которого нам выделил патриарх Алексей. Сопровождающий представился как отец Никодим и попросил не допрашивать никого без его присутствия. Однако сопровождающий обозначил свою просьбу не как вмешательство в следствие, а как необходимость, для того, чтобы опрашиваемые быстрее и охотнее шли на сотрудничество, ибо служащие военизированных подразделений не только не обязаны давать отчет третьим лицам, но и имеют инструкции напрямую это запрещающие. - И что, - удивился я такому выверту бюрократии, – бумага от патриарха даст им разрешение нарушить инструкции? - Конечно, нет, - возразил отец Никодим. – Просто я на время расследования из запаса нашего церковного военизированного подразделения введен в штат, то есть я сейчас подполковник Никодим, - засмеялся сопровождающий. – Служивые будут отвечать на ваши вопросы, но будут это делать не для вас, а для меня, как своему начальнику. - Ха, - оценила маневр Маша. – И полномочия, которые нам обещал патриарх, они все у вас. - Так и есть, - согласился отец Никодим, покивав головой и чему-то улыбаясь. Собрав почти все свои вещи, мы с отцом Никодимом отправились на выход. Что можно сказать о сопровождающем? На первый взгляд - очень приятный в общении человек, очень живой и улыбчивый. Патриарх тоже много улыбался, но его внешнее дружелюбие было частью жизненной позиции и в большей мере прятало его усталость, а у нашего сопровождающего улыбка шла от души. Еще отец Никодим был немного пухлым, то есть слегка толстеньким, что по нынешним временам встречалось очень редко. Одет он был в дорогой черный костюм тройку и темно серое пальто. А вот обувь немного выбилась из строгого стиля. Кроссовки, внешним видом напоминающие туфли, немного нарушали строгость торжественно-делового образа. - Какое место вы хотели бы посетить? – спросил наш сопровождающий. – Может, у вас есть какой-то план? - Конечно же, у нас есть план, - подтвердил я, когда мы подошли к старой Ладе «шестерке». – Но хотелось бы сначала перекусить. - Отлично, - согласился Никодим, шлепнув ладонью по корпусу раритетного автомобиля. – Садитесь, отвезу вас в одно место, где сам люблю порой пообедать. Завтраки там тоже превосходные. Загрузившись в транспорт, мы отправились до точки общественного питания, рекомендованной святым отцом. В дороге отец Никодим рассказал про свою коробочку на колесиках, посмеиваясь над ней и одновременно нахваливая. Несмотря ни на что, этот археотех работал без сбоев. В заведении общепита меню было представлено всё тем же стандартным набором блюд. Относительно дешевое крысиное мясо с дорогими относительно их питательной ценности, но не редкости, овощами. В дополнение на завтраки были представлены куриные яйца вареные и жареные. За завтраком я огласил святому отцу список людей, с которыми хотел бы переговорить. Патриарха и архиепископа Никодим перевел сразу же в конец очереди, пояснив, что эти встречи требуют дополнительных согласований. - Ничего такого невозможного, - усмехнулся Никодим, - но вы же понимаете, что это занятые люди, и отвлекать их ради нескольких вопросов просто по хотению не следует. Свое время они непременно выделят для разговора с вами, следует только это время согласовать. Первым в моем списке на разговор шел Валерий Прутков - капитан штурмовиков витязей. У меня к нему были вопросы об организации штурмов сектантов. Непосредственно штурмовиками командовал именно он, хотя общее руководство в каждом штурме осуществляли разные люди. В первом случае руководителем был человек патриарха, некто Юрий Чибисов. А во втором случае главным был человек архиепископа - Константин Полянский. Мне было нужно узнать, какие приказы они отдавали перед штурмом и во время его. Не было ли чего-нибудь странного? - Я знаю, где живет капитан Прутков, - сказал святой отец. – Наши силовики все на особом учете. У Валеры сейчас должен быть отпуск. По обмолвкам Никодима я понял, что он очень не простой священник. Собственно, вряд ли патриарх приставил бы к нам простого. Когда приехали к Пруткову, то заметил странную реакцию нашего свидетеля на личность сопровождающего, они явно были знакомы. Дал Башке задание поискать информацию на Никодима. Немного запоздал с заданием, но лучше поздно, чем никогда. В гостях у капитана Пруткова мы всей гурьбой расположились на кухне. Никодим коротко пояснил, зачем мы здесь и велел капитану максимально четко и правдиво ответить на наши вопросы. Хмурый здоровяк Валера не выразил ни капли сомнений, имеет ли право наш сопровождающий давать такие указания. - У меня к вам вопросы по поводу украденных у Московского князя ядерных бомб, - начал я с небольшого предисловия свой вопрос. – В двух операциях по уничтожению и захвату сектантов штурмовиками витязями командовали вы. Какие приказы вы получили непосредственно перед атакой, было ли что-то странное в этих приказах? Взгляд Пруткова вильнул в сторону нашего сопровождающего. Никодим едва заметно кивнул. - Чаще всего командование отдает общие приказы во время проведения брифинга, - стал отвечать капитан, иногда косясь на святого отца. – Определяются цели и приоритеты для всей группы или отдельных её частей. В этот раз командование заняло место диспетчера штурмовой группы и сопровождало во время всей операции. Обычно, приказы командира группы имеют приоритет над приказами диспетчера-координатора, но в этот раз нами руководил подполковник Чибисов. Прутков снова покосился на Никодима, а святой отец кивнул, велев продолжать отвечать на вопрос. - Нам было велено держаться одной группой. Такой приказ может иметь смысл, если имеется много обходных путей и ответвления заминированы. Для большей скорости продвижения лучше держаться одной группой, оставляя охранение только на ключевых точках. Но в этот раз нам было приказано не оставлять охранение. Пленных не брать. Приоритет: найти бомбу, определить опасность взрыва и только после этого, оставив охранение возле бомбы, произвести зачистку базы сектантов. - По отдельности такое внимание руководства и приказы могут показаться странными, - дал я своё заключение, - но всё вместе выглядит вполне логично и обосновано. А что насчет предателя? - Да, - согласился капитан с моими выводами. – А насчет предателя нам был дан приказ уничтожить при малейшем сопротивлении. Однако предателя мы обнаружили мертвым рядом с бомбой. После обнаружения бомбы и предателя командование передали мне, а за пульт вместо подполковника Чибисова сел обычный координатор. - А что насчет второй базы сектантов? – задал я следующий вопрос. - Там всё было по стандарту, - пожал плечами Валера. – Сухой сжатый брифинг и полная свобода действий при исполнении. Странность была только в том, что базу сектантов уже кто-то зачистил до нас. Все были мертвы. - А не могли трупы быть подброшенными на то место? - Могли, - немного подумав, ответил капитан. – Но если это постановка, то очень качественная. Кровь была там, где и должна быть. Следы от пуль при промахах. Ожегов нет – стреляли не в упор. Но при желании и достаточных знаниях и такую постановку можно состряпать. - Ладно, спасибо за сотрудничество, - стал собираться уходить я. – У меня больше нет к вам вопросов. Уже в подъезде жилого дома я поинтересовался у Никодима: - Почему капитан так странно на вас реагировал? - Ничего такого, - отмахнулся Никодим. – Не поймите неправильно, просто, в миру меня зовут Юрий Чибисов. Как понимаете, в том первом штурме командовал именно я. Мария на это признание только хмыкнула, привлекая, таким образом, мое и Никодима внимание. Однако она сразу же смутилась. Тут же оживился Башка, пусть с запозданием, но он выдал по моему запросу некоторую информацию. Свою задержку он объяснил невозможностью сопоставить Никодима как подполковника Чибисова. В местных электронных архивах эта связь не прослеживалась. Сержант, Алексей Попов, нашелся в гараже рядом с казармами. Этот «Алёша Поповичь» являл собой светлый образ русского богатыря, такой же светловолосый с одухотворенным взглядом здоровяк. Ничего нового он не рассказал. Ответы были похожи на показания капитана, только подробностей и домыслов немного больше. Мне уже было понятно, что информация в журнале расследования соответствует истине. Солдата опрашивать было не обязательно. - Думаю, солдата из витязей опрашивать не нужно, - объявил я Никодиму о своем решении. – Давайте сразу заедем на склад. Проверю накладные и поговорю с кладовщиком. На этом и закончим на сегодня. Начал накрапывать дождь. Мотаться в такую погоду без особой надобности не хотелось. Мы загрузились в «шаху», и Никодим домчал нас по изрытой выбоинами дороге до места. Мария сегодня была более молчаливой, чем обычно. За всё время не услышал от неё ни слова. Склады представляли собой два вытянутых ангара расположенных за забором. На воротах был установлен пропускной пункт. Никодим предъявил какие-то бумаги, после чего мы въехали на территорию. Через пару минут к нам вышел ответственный за эти склады. Проведя нас в ангар, ответственный указал на место рукой и сказал: - Вот тут хранились ядерные бомбы, пока за ними не приехали княжеские дружинники. На время хранения был организован дополнительный охранный пост внутри помещения. Пост сняли, как только бомбы забрали. - Накладные!? – то ли приказал, то ли попросил Никодим. - Сейчас принесу, - сказал кладовщик и ушел. Через минуту он вернулся с документами и складским журналом. Ознакомившись с документами, я пришел к выводу, что никаких нарушений и неточностей нет. Присутствовала только та странность, что и была прописана в журнале расследования. После первого штурма и возвращения первой бомбы, до возвращения второй прошло две недели. Всё это время ядерный фугас хранился здесь. Только после захвата второй бомбы князь отправил конвой, чтобы забрать своё имущество. Странность несущественная, но всё-таки есть. Уже по дороге назад в место нашего временного проживания я поинтересовался у Никодима, когда можно будет поговорить с патриархом и архиепископом. Насчет патриарха Никодим был уверен и пообещал устроить встречу завтра же. А вот архиепископ сейчас был в Москве и когда вернется - было неизвестно. - А как же службы в храме? – поинтересовался я. - У него есть, кому делегировать свои обязанности, - пожал плечами Никодим. - Я думала, что работа следователя будет как-то интереснее, - решила нарушить своё молчание Маша, когда мы зашли в квартиру. – Патриарх решил замутить подляну Московскому князю. Архиепископ подкинул патриарху идею, которая оказалась ловушкой князя. Существуют ли вообще эти дурацкие сектанты на самом деле, или вся эта ситуация – это результат интриг? Где, вообще, третья бомба? - Ты будешь удивлена, ученица, - усмехнулся я наигранному срыву Марии в истерику. – Секта на самом деле существует, и третья бомба находится у этих дурацких сектантов. Завтра я попрошу Никодима рассказать о секте, чтобы тебе было понятней, с чем мы столкнулись. Именно в этой секте я вижу для нас выход. Выход без потерь из неудобной ситуации. - Ты это так говоришь… Как-то возвышено. В этом есть какой-то особый смысл? Я немного сдулся. Ну да, слишком пафосно было произнесено. - Мне не нравится вся эта игра в Шерлоков Холмсов, - сознался я. – Вначале у меня еще была надежда, что это будет как в твоём родном поселке с пропавшей девочкой, но сейчас даже разгром сектантов не вернет чувство справедливости. Патриарх поддался провокациям со стороны архиепископа и связался с сектантами. Архиепископ, являясь агентом князя, ведет и свою собственную игру. Князь хочет убрать нелояльного лично ему патриарха, прежде чем взяться за Университет. Наш друг и соратник, Воронов, нашел одного единственного человека, который способен провести расследование и не умереть в процессе. А если и умрет, то невелика потеря. Непонятно только, почему два предыдущих следователя решили, что князь не сможет обеспечить их безопасность? А может, им не понравилась в этой истории роль самого Анатолия Георгиевича? Ведь князя могли вынудить провести расследование. - Кто мог вынудить князя провести расследование? - спросила Маша и сразу же поняла, какой ответ будет правильным. - Теперь, для нас лучшим выходом из этой ситуации будет найти бомбу, - объяснял Маше я, доставая и распаковывая при этом нейросеть джоре. – Так мы выполним задачу расследования и вернем всем замешанным статус-кво. - Что там у тебя? - наконец-то обратила внимание на мои манипуляции Мария. - Это нейросеть, - передал капсулу с нанитами девушке. - Что мне с этим делать? - Съешь эту капсулу, запивая водой, - выдал рецепт. – Нейросеть с аварийной установкой не требует пребывания в медкапсуле. Развертывание интерфейса займет примерно сутки. Полная установка произойдет за три дня. - Это не опасно? - Не опасно, - уверил я ученицу. – Я проверил тебя на совместимость с этим образцом технологий древних. Нейросеть должна встать как родная. Не раздумывая более ни единого мгновения, Мария налила себе стакан пропущенной через фильтры воды. Закинула капсулу с нанитами нейросети в рот и проглотила, запив водой. - Почему ты раньше не дал мне нейросеть? – задала вопрос Мария, подозревая в недоверии. - Не мог определиться, насколько следует тебя посвящать в дела корпорации, - ничуть не смутился от неудобного вопроса. – Однако ситуация в скором времени потребует от нас похода в зону радиоактивного заражения. В зонах, кроме высокого уровня радиации и повышенной активности агрессивной фауны, встречаются участки физических аномалий. Аномалии - это влияние нанитов. Радиация для них является катализатором и в некоторой мере топливом. Нейросеть древних нейтрализует враждебное воздействие «диких» нанитов на тебя. *** Мария Мы уже давно проснулись и даже немного перекусили, ожидая Никодима. Все необходимые дела были сделаны еще вчера, поэтому никто не ожидал нашего сопровождающего рано утром. Виктор Степанович в очередной раз просматривал журнал расследования, силясь найти что-то упущенное, а я занималась настройкой интерфейса нейросети. Учитель сказал мне, чтобы я оставила как можно меньше информации для постоянного отображения, объясняя это тем, что постоянно отображаемые объекты интерфейса пагубно влияют на психику. Множество отображаемых баров создают ощущение нахождения в игре, постепенно деформируя восприятие. Через некоторое время элементы интерфейса перестают восприниматься, либо наоборот, начинают раздражать. Доверившись Виктору, я оставила на самом краю зрения только системные часы, сделав их почти полностью прозрачными. Остальные элементы интерфейса сделала автоматическими для боевых ситуаций. Виктор подключил меня к сети корпорации и сбросил несколько небольших баз данных, которые велел мне поставить в очередь изучения в пассивном режиме. Там были и рекомендации настроек, которые соответствовали инструкциям от Виктора. Никодим приехал только к десяти часам, когда я уже наигралась с настройками и даже простенькие базы знаний усвоились. Когда раздался стук в дверь, Виктор пошел открывать, а я прислушалась к происходящему. Никодим и Виктор начали разговор прямо в коридоре. Услышала, как Виктор озвучил просьбу рассказать мне кратко историю возникновения секты «Святого Истинного Света». Никодим, пройдя в комнату, не торопился начинать рассказ. Вместо этого, он продолжал с Виктором выяснение, не хочет ли уважаемый следователь-охотник с ученицей позавтракать. Мне было понятно, что Никодим таким образом пытается отсрочить начало рассказа, чтобы собраться с мыслями. Но наконец-то он оставил вялые попытки склонить Виктора к чревоугодию и принялся за интересный рассказ. - Первое упоминание о секте Истинного Света появилось через пять лет после войны. Климат стал возвращаться к более комфортным для жизни параметрам. Люди стали больше сотрудничать друг с другом. Пускай в то время чудовищные мутанты и банды грабителей встречались на каждом шагу, но даже так, люди стали замечать изменения к лучшему. Был ли лидер сектантов раскольником от церкви или простым сумасшедшим, не имеющим никакого отношения к Церкви? Не знаю. Сейчас никто не ответит на этот вопрос. Захар, как он себя называл, стал пророком новой и совершенно чудовищной веры. Он прославлял радиацию и мутации, убеждал других людей отдать свои души Истинному Свету. Богом в этих верованиях объявлялся атом, атомная энергия, радиация. В секте строили алтари из радиоактивных материалов, и пили «Лучистую воду». Казалось бы, сам Захар, как и его последователи должен был быстро погибнуть от лучевой болезни, при таких-то ритуалах, но нет, они продолжали жить. Да, их тела часто изменялись, покрывались язвами, становились искаженными, но при этом сектанты продолжали жить. Тела сектантов насыщенные радиацией не нуждались в пище. Физическая сила и выносливость этих уродцев поражали. Чудеса, демонстрируемые сектантами, привлекали новых последователей. Университет в то время не имел такой силы, как сейчас, но уже тогда у этой организации были самые лучшие инструменты для исследований. Университет искал любую возможность усиления. Церковь видела в секте только угрозу. Нет, конечно, если бы Церкви удалось понять механизм получения силы и сделать его не таким чудовищным, без этих искажений и еретических верований, то никто не отказался бы от силы. Эти две организации, Университет и Церковь, заключили союз в деле уничтожения секты. Церковь обеспечивала разведку во всех доступных поселениях, а Университет производил исследование феномена веры сектантов. На силовую акцию силы задействовались от обеих организаций примерно в равных частях. Церковь немного больше, если всё-таки интересно, но – это не существенно. Сектантов уничтожили всех за одни сутки. Сил двух организаций едва хватило. Собственно мы несколько поторопились, опасаясь, что число сектантов станет слишком большим и уже не получится ликвидировать всех быстро. Церковь и Университет тогда потеряли очень много в своей репутации. До этого нас уважали и любили, а после стали бояться и презирать. Даже сейчас в обществе чувствуются отголоски тех событий. Захара тоже убили, хотя не обошлось без накладок. Сначала его хотели захватить. Ну, ты понимаешь интерес Университета? И вот, во время захвата Захар превратился в бесформенную черную жижу, убил нескольких штурмовиков и вполне мог сбежать. Сбежал бы, если бы у университетских не было заранее каких-то догадок о природе этого Захара. Применили специальное электромагнитное устройство. Там от его срабатывания даже на расстоянии в сто метров люди попадали. Сам «Захар» рассыпался пылью. - Захар полностью превратился в наниты? – задала логичный вопрос я. - Университетские так и сказали, - кивнул головой Никодим. – Они тогда еще долго досадовали, что перебили всех обычных сектантов, но убеждали при этом, что материалов должно хватить для какого-нибудь результата. Потом Воронов долго отговаривался и не хотел делиться этими результатами исследований. Только прямые угрозы подорвать репутацию Университета заставили его отдать обещанное. Результаты исследований убедили Церковь, что решение об уничтожении секты было верным. Однако это значило еще то, что для Церкви путь усиления людей через ритуалы секты неприемлем. Наверное, можно было бы поставить на этом деле крест и забыть. Но примерно через шесть лет люди снова заговорили о какой-то секте. Вроде как появился пророк, что являет людям чудеса и исцеление, обещает лучшую жизнь. Церковь некоторое время не обращала пристального внимания на слухи, но разведчиков отправили. Примерно через пару месяцев мы нашли непонятно как выжившие ростки уничтоженного уже однажды культа. Стали искать пророка. И каково же было наше удивление, когда выяснилось, что лидером возрожденного культа оказался тот самый Захар. То же лицо и те же манеры, про остальное не могу ничего сказать. Естественно, что мы прониклись подозрениями насчет природы Захара. Мы сразу же связали факт его возрождения с его нанитовой сущностью. Была небольшая вероятность, что это окажется не сам Захар, а его брат близнец или сын, но рисковать никто не собирался. Было решено, что угрозу следует уничтожить. Чем раньше это будет сделано, тем меньше для этого понадобится усилий. Захара снова уничтожили. Предположение о нанитах подтвердилось. Но мы уже понимали, что опасность снова может появиться. Университет убедил нас, что «магия» в мире убывает, и со временем воскрешение Захара станет невозможно. Однако насколько меньше должно стать радиации, и насколько стабильней должны стать наниты, наш друг Воронов сказать не смог. - Вы думаете, что секта вернулась? - Пока еще непонятно, что в точности произошло, - вздохнул Никодим. – Мне не хотелось бы давать вам свои выкладки, ведь это может подтолкнуть ваше расследование в строго определенном направлении. Не то, чтобы я был категорически против такого вмешательства, но что-то может быть упущено. Вы просто пройдете по уже проложенному пути. Даже то, что патриарх дал вам материалы расследования предыдущего следователя – предопределило большую часть вашего расследования. - И все-таки… - не удовлетворилась таким ответом. - У нас есть основания подозревать, что на первой базе «сектантов» были настоящие сектанты. А на второй базе использовались подставные «сектанты» - отловленные заранее преступники, которых просто пустили на убой, чтобы создать нужный антураж. С одной стороны постановка на второй базе была выполнена качественно, а с другой – никто не позаботился о мотивах. - Нам нет никакого смысла влезать в ваши разборки, - сказал Виктор. – Пусть я не боюсь гнева Анатолия Георгиевича, но не хотелось бы его задевать понапрасну. Лучшим выходом стало бы нахождение третьей бомбы. Раз уж она не у патриарха и не у архиепископа, то вполне может статься, что она у настоящих сектантов. После рассказа Никодим покатал нас по городу, устроив экскурсию. Прием у патриарха был назначен на послеобеденное время, поэтому мы просто выжидали. Когда пришел назначенный час, Никодим отвез нас в городскую управу. Приняли нас без задержек. Я хотел вернуть материалы расследования патриарху, но он отказался их принимать, велев отдать Воронову. - Установили степень моей вины? – шуточно поинтересовался Алексей Федорович. - Степень вины устанавливает суд, - в тон ему ответил Виктор. – Мы же – простые охотники. Наше дело – убивать чудовищ. Вы уже нашли для нас какое-нибудь чудовище? - Да уж, - покачал головой патриарх, - эта секта подобна гидре. Уже два раза отрубали этому «зверю» голову. Наши разведчики нашли следы третьей бомбы. Лучше будет, если точку в этом деле поставите вы. - Есть ли опасность взрыва? – решил уточнить важный момент учитель. - Некоторая опасность есть, но она очень маленькая, - сказал патриарх и постарался сразу же объяснить, - никто не даст гарантию, что устройство исправно. Во время бомбардировок многие боеголовки не взорвались, что было результатом воздействия нанитов. Но даже если бомба исправна, и у фанатиков есть люди и технические возможности привести ядерное устройство на боевой взвод, для сектантов ядерная бомба – это элемент культа, а не средство для террора и уничтожения. Если у сектантов ничего не изменилось, то взрыва не будет. Патриарх обещал выдать электромагнитную бомбу для уничтожения Захара. До зоны заражения нас должен был проводить Никодим и пара солдат в качестве носильщиков. В саму зону Никодим и бойцы не пойдут, встанут лагерем рядом с границей. Наша задача: прийти, увидеть, победить.